Равен рассматривает шесть базовых элементов социальной власти: информационная власть, принудительная (coercive) власть, награждающая власть, легитимная власть, экспертная власть и референтная власть. Также отдельно автор выделяет власть окружающей среды (environmental power). Важно отметить, что в понятие социальной власти автор в целом вкладывает то, что мы понимаем под политическим влиянием: социальное влияние представляется как изменение веры, отношения или поведения человека (таргета воздействия), возникающее в результате действия или присутствия другого человека (агента воздействия). Социальная власть определяется как потенциал для такого влияния.
У индивида возникает возможность Raven B. H. Political applications of the psychology of interpersonal influence and social power //Political Psychology. - 1990. - P. 506. оказывать влияние только тогда, когда он обладает определенными ресурсами для этого, а также если может мобилизовать эти ресурсы для своего перформанса. Одним из важных условий для реализации всех этих действий является наличие «желания желаемого статуса» не только у агента воздействия, но и у таргета и третьих лиц. Это психологическое восприятие агента как потенциального субъекта влияния лежит в основе подхода Равена и отличает эту работу от тех, которые выполнены в рамках чисто экономического подхода.
Второй подход, который в целом представляется более близким к нашему исследованию, пытается найти и непосредственно измерить какие-либо индикаторы, которые могут напрямую говорить об уровне влияния актора. Во введении мы уже упоминали работу Гэри Бэкера Becker S. G. A Theory of Competition Among Pressure Groups for Political Influence // The Quarterly Journal of Economics - 1983. - Vol. 98, No. 3. - P. 371-372., который находит политическое влияние группы в возможности получать субсидии и при этом платить меньше налогов. Группы конкурируют между собой в контексте заданных правил, которые переводят стоимость налогов и субсидий в непосредственную власть. Основной вывод, к которому приходит автор, заключается в том, что каждая группа стремится к повышению дохода своих членов при условии, что ее дополнительное влияние не изменяет «политическое расходы» других групп Ibid. P. 392-396., то есть получается, что каждая группа стремится к оптимальности по Парето. Ориентация на другие группы при поиске собственной выгоды является интересным фактом, так как при концептуализации понятия политического влияния мы смогли увидеть, что субъект всегда рационален и, следовательно, эгоистичен в рамках экономического подхода. Кроме того, автор отмечает, что политически успешные группы обычно являются меньше по своему размеру, чем остальные: это, в отличие от предыдущего тезиса, встраивается в концепцию экономического человека, который если и будет вступать в какие-либо коалиции, то только в те, которые будут ему несомненно выгодны, что резко сужает круг возможной кооперации.
Схожей по логике работой с использованием двух индикаторов для определения степени влияния группы является статья Dal Bу E., Dal Bу P.; di Tella R.”Plata O Plomo?”: Bribe and Punishment in a Theoey of Political Influence”» // Working Paper, 2002. - #28. - 35 p. Эрнесто и Педро Даль Бо, а также Рафаэля Ди Телла «” Plata O Plomo?”: Bribe and Punishment in a Theoey of Political Influence”». Авторы рассматривают взятки (plata) и угрозу наказания (plomo) как два основных измерителя для того, чтобы прогнозировать «качество» чиновников и понимать роль институтов, которые предоставляют политикам иммунитет от судебного преследования. Применение наказания снижает отдачу от государственной должности и уменьшает стимулы граждан вступать в публичное поле. Влияние формируется за счет размера взятки, которая установлена для этого чиновника, и вероятности наказания, которое он получит, если обнаружится факт взяточничества. В таком балансе формируется устойчивость политика на арене, и из этой устойчивости и стабильности складывается влияние.
В этой работе, так же, как и статье Бэкера, используются методы теории игр: модель начинается с включения только взяток и постепенно «наращивается» угрозой наказания, которая модерирует поведение акторов и при этом, как отмечают авторы, вносит неэффективность в достижении игроками эквилибриума. Авторы приходят к выводу, что иммунитет оказывает больший эффект на стабильность политика в отличие от справедливости (что логично, учитывая, что при большем иммунитете он обладает возможностью брать больше взяток и тем самым, опять же, увеличивать иммунитет). Мы получаем цикл, в котором со временем игроки начинают ориентироваться только на установление собственного стабильного влияния и тем самым редуцируют первоначальные цели государственного управления. В результате личные интересы, по цитате Джона Стюарта Милля, «приводят к всеобщему невежеству и недееспособности, или, если говорить более умеренно, к недостаточным умственным способностям в теле государства» Ibid. P. 27..
Таким образом, мы можем увидеть, что измерение политического влияния в науке в целом является достаточно популярным, но при этом до сих пор не выработан полностью исчерпывающий метод для комплексной оценки влияния. Рассмотренные нами работы непсихологического подхода предлагают в качестве основных методы теории игр, но при этом они ограничены определенными показателями, на которые авторы «делают ставки». В нашем случае мы не можем быть ограничены только несколькими экономическими показателями, так как это не даст нам содержательной оценки факторов, которые могли сформировать политическое влияние Реджепа Тайипа Эрдогана: для полного решения исследовательской задачи нам необходимо включить в модель как можно большее количество релевантных показателей, речь о которых пойдет далее.
§2. Теоретический подход к политическому влиянию в Турецкой Республике
Большая часть работ, посвященных политическому влиянию и лично персоне текущего президента Турецкой Республики Реджепа Тайипа Эрдогана, отмечает Cagaptay S. The new sultan: Erdogan and the crisis of modern Turkey. - Bloomsbury Publishing, 2020. - 236 p. Yeюilada B. A. The Future of Erdoрan and the AKP // Turkish Studies. - 2016. - Т. 17. - №. 1. - P. 19-30., насколько популярным является этот лидер. При этом существуют определенные проблемные вопросы, которые могут выступать критичными для сохранения президентом своего статуса. Так, Эрдогана обвиняют Heper M., Toktas S. Islam, Modernity, and Democracy in Contemporary Turkey: The Case of Recep Tayyip Erdogan // The Muslim World. - 2003. - Vol. 93. - P. 160. в склонности к радикальным исламистским тенденциям и увеличении роли ислама в политике (в 1923 году, во время образования республики, Турция была провозглашена секулярным государством); кроме того, президент критикуется за диссимуляцию (то есть сознательное сокрытие) этой склонности. Однако, с другой стороны, утверждается Ibid. P. 178., что в целом исламистский проект не противоречит либерально-демократическому треку Турции. Проблема скорее состоит в особенностях исламистского проекта Эрдогана - менее толерантного и более всеобъемлющего, - чем в вопросе соотношения «цезарева и кесарева».
Основным методом в исследованиях политического лидерства Эрдогана, которые представляют собой достаточно широкий пул в современной политической науке, является кейс-стади с применением биографического анализа. Отдельно стоит отметить, что часть работ фокусируется на непосредственном контент-анализе интервью и выступлений Эрдогана (например, работа Ф. Байрама Bayram F. Ideology and Political Discourse: A Critical Discourse Analysis of Erdogan's Political Speech // Annual Review of Education, Communication & Language Sciences. - 2010. - Т. 7. - P. 23-40. 2010 года). Мы рассмотрим наиболее релевантную работу, элементы которой могут быть полезны для проведения нашего исследования.
Работа А. Гюренера и М. Укала «The Personality and Leadership Style of Recep Tayyip Erdoрan: Implications for Turkish Foreign Policy» Gцrener S. A., Ucal S. M. The Personality and Leadership Style of Recep Tayyip Erdoрan: Implications for Turkish Foreign Policy // Turkish Studies. - 2011. - Vol. 12, No. 3. - P. 357-381., опубликованная в 2011 году (то есть когда Эрдоган еще был премьер-министром), предлагает уникальную методологическую основу, при этом сохраняя общее рассмотрение политического влияния Эрдогана через его личностную способность к лидерству. Так, авторы проанализировали массив интервью и пресс-конференций Эрдогана (verbal output) на английском языке за период с 1 января 2004 года по 31 декабря 2009 года. Чтобы контекстуализировать выводы, авторы разделили словесный массив на пять временных периодов и оценили отклонения по каждому из них; в качестве контрольных групп были использованы похожие оценки отдельно для 214 политических лидеров со всего мира и отдельно 83 лидеров Ближнего Востока (вторая группа была взята, чтобы выводы были более однородны).
В результате авторы смогли соотнести оценки лично у Эрдогана с оценками двух контрольных групп (которые, стоит отметить, не слишком сильно различаются в статистическом плане). Далее мы кратко резюмируем эти результаты, так как они представляют наибольший интерес в контексте нашего исследования; при этом анализ А. Гюренера и М. Укала не заканчивается на этом шаге. Так, по отношению к оценкам контрольных групп оценка Эрдогана по каждой из составляющих могла попасть Ibid. P. 366. в категорию high, average или low:
· Belief Can Control Events (BCCE) - high;
· Conceptual Complexity - low;
· Distrust of Others (DIS) - high;
· Ingroup Bias - low;
· Need for Power - average;
· Self-Confidence - average;
· Task Focus - low.
Два самых высоких показателя - BCCE и DIS. Что означает каждый из них? BCCE показывает, насколько лидер воспринимает собственную способность оказывать желаемое влияние на результаты в политической среде. Иными словами, лидер с высоким BCCE стремится доминировать в принятии решений, действует решительно и быстро, чтобы максимально перехватить повестку и «перетянуть» ее на себя. Такой лидер активен и старается быть в курсе всего происходящего, чтобы обеспечить себе стабильность и предугадать события, которые могут произойти. Что касается DIS, то этот показатель означает «общее чувство сомнения, беспокойства и настороженности по поводу окружающих» Ibid. P. 368., склонность подозревать других в их мотивах и действиях. Лидеры воспринимают окружающую среду как потенциально опасную и поэтому предпочитают действовать в одиночку, чтобы быть максимально уверенными в плане достижения максимального выигрыша. Оба этих критерия формируют важные черты лидерского профиля Эрдогана, так как дают первичную информацию о стиле правления этого лидера. Также эти индикаторы могут послужить ориентирами при дальнейшем подборе возможных факторов, которые сформировали политическое влияние Эрдогана.
Глава 2. Факторы политического влияния Р. Т. Эрдогана
Нами уже было обозначено, что политическое влияние является трудно измеримым для количественных методов, так как количество факторов, в которых может проявляться это влияние, является незафиксированным. Тем не менее, мы предпримем попытку подобрать показатели, которые смогут обеспечить численное выражение политического влияния Эрдогана в Турции и оказаться ключевыми для измерения политического влияния в Турецкой Республике. Напомним, что мы будем рассматривать период с 2011 по 2018 годы.
Условно наши факторы могут быть поделены на три группы: политические, экономические и социальные. При этом отметим, что, несмотря на небольшое количество наблюдений за счет специфики исследования, наши данные теоретически могут быть разделены на 2 уровня - индивидуальный и государственный, - что дает нам возможность попробовать использовать в модели переменные взаимодействия, которые могут выступать как опосредованные модераторы для других переменных.
1. electoral - процент, набранный ПСР на парламентских выборах в Великое Национальное собрание. В отличие от прошлой работы, мы берем не просто количество мандатов ПСР, а формируем переменную, значения которой могут быть сравнимы между собой за счет того, что теперь являются относительными, а также учитывают внешние контекстуальные условия электорального успеха или неудачи ПСР. Кроме того, использование доли позволит смягчить влияние на переменную того факта, что по итогам конституционного референдума 2017 года число мест в парламенте было увеличено с 550 до 600. В целом через динамику лет заметна тенденция снижения доли проголосовавших с 0.4983 в 2011 году до 0.4256 в 2018 году. Заметим, что в данной переменной мы рассматриваем долю голосов именно за ПСР и не включаем сюда участие партии в коалициях. Так, в 2018 году был сформирован Народный альянс, включающий в себя ПСР и Партию националистического движения: этот альянс помог ПСР сохранить абсолютное большинство в парламенте за счет 49 мест, которые получила ПНД; без ПНД доля мест ПСР не доходила до 50% мандатов. Этот предиктор включается нами в рамках рассмотрения влияния Эрдогана на политическую систему через главный представительный орган государственной власти.
2. terrorism - индекс терроризма от Trading Economics Turkey Terrorism Index [Electronic Resource] // Trading Ecenomics. - 2020. - Режим доступа: https://tradingeconomics.com/turkey/terrorism-index. - Загл. с экрана. - Яз. англ. (дата обращения: 30.04.2020), который измеряет прямое и косвенное воздействие терроризма, в том числе его воздействие на гибель людей, физические травмы, повреждение имущества и психологические последствия. Это составная оценка, которая ранжирует степень влияния терроризма в соответствии с воздействием от 0 (без последствий) до 10 (с наибольшим воздействием). Мы включаем этот показатель чтобы учесть возможную динамику политического влияния Эрдогана в условиях внешней угрозы и повышения напряжения внутри общества с точки зрения угрозы безопасности. Самый высокий показатель этого индекса в Турции - 7.52 - наблюдался в 2016 году; в том же году в стране была совершена попытка военного переворота.
3. migrants - ежегодный уровень миграционного притока в Турецкую Республику Main Statistics [Electronic Recourse] // Turkish Statistical Institute. - 2020. - Режим доступа: http://www.turkstat.gov.tr/UstMenu.do?metod=temelist. - Загл. с экрана - Яз. англ. (дата обращения: 01.05.2020). Вопрос иммиграции обладает большой значимостью в турецкой повестке уже несколько лет: после 2015 года Турция, как и многие европейские страны, оказалась неготова к большому потоку мигрантов (большая часть которых была из Сирии). Мы включаем этот показатель, так как рост числа мигрантов среди населения Турции мог оказать негативный эффект на отношение общества к политической элите, которая допустила такую ситуацию и открыла границы. Кроме того, рост числа мигрантов может повлиять на экономическое состояние страны, тем самым опять же формируя определенное отношение общества к власти и, в частности, к президенту.