Такая позиция ссылалась на веберовскую рациональную антропологию, которая сформировалась, пройдя через войну всех против всех к разумному состоянию у Т. Гоббса, три стадии в развитии человечества у О. Конта, от «общности» к «обществу» у Ф. Тенниса, от «механической» к «органической солидарности» у Э. Дюркгейма, «бессвязной однородности в состояние определенной связной разнородности» у Г. Спенсера, «социальную дифференциацию» у Т. Парсонса. Дихотомия «рационального» и «традиционного», обоснованная М. Вебером, позволила ему выстроить определенную иерархию рациональностей различных обществ.
Таким образом, рациональность оказалась наделена оценочным свойством, что нивелировало ее исторические границы и определило следствием стратегии модернизации.
Продолжая данную логику, А. Кросби пишет, что пространственные блоки делятся, каждому из них приписываются атрибуты относительно идеализированного опыта одного из блоков [15, p. 106]. Такой способ презентации ментальности Модерна и создает заложенную в теорию модернизации бинарную географию. Стадиальные программы модернизации от аграрного к индустриальному обществу С. Кузнеца, У. Ростоу, Э. Тоффлера подтверждают устойчивость этой позиции.
Объединяющим принципов всех программ по модернизации являлось достижение состояния современного общества. В 1959 году Эдвард Шизл выразил общую социологическую позицию, объявив о том, что «модерн означает быть западным» [17, p. 2].
Тем самым можно отметить, что за основание теории модернизации была взята политико-философская форма эпохи Модерна, т.е., согласно Ш. Эйзенштадту и Р. Бендиксу, форма социальных, экономических и политических систем, которые сложились в Западной Европе и Северной Америке между XVII и XIX веками, а зародились в английской индустриальной и политической французской революциях. Как продолжает В. Мур, «модернизация является тотальной трансформацией традиционного домодернистского общества в такую социальную организацию, которая характерна для «продвинутых», экономически процветающих и в политическом плане относительно стабильных наций Запада» [22, p. 8].
Теория модернизации заложила новую социологическую традицию осмысления развития, которая вводила новые параметры, способные показать достигнутые экономические, социальные, политические успехи промышленного роста, урбанизации, индустриализации, гражданского общества, демократии для не западных обществ. Это позволило уйти от дискурса кризиса, развернутого через категории упадка и неизбежной гибели Европы у О. Шпенглера, духовного кризиса у А. Тоинби, Т. Лессинга, И. Хейзинга, бегства от свободы у Э. Фромма, одномерности у Маркузе, коммерциализации культуры у М. Хоркхаймера и Т. Адорно, спад капитализма у К. Маркса.
Нормативный и политический предмет Модерна превратился в политический инструмент. Американский консерватизм, заимствовавший опыт европейской колониальной политики, в биполярных условиях вызвал преобразование новых, по словам М. Ильина, «включенных в государственные рамки немодернизированных периферий» [5, c. 121] в свою интегральную составляющую. Пространство политического реализма позволило превратить исторический Модерн в термин и перевести его содержание в международную практику через развитие экономических программ модернизации появившихся государств.
Таким образом, проведенный обзор позволяет сделать вывод о том, что содержание теории модернизации определяется дискурсивным свойством политической, философской и методологической целесообразности.
Политическая функция теории выражает продуктивность имперского мышления и в этом смысле универсальна. В настоящих условиях она обеспечивает не только интерпретацию собственной, американоевропейской интеллектуальной и институциональной традиции, но и выполняет задачу позиционирования в геополитическом пространстве идеализированного философского смысла модернизации.
На этом основании мы видим зависимость распространения дискурса модернизации от политической целенаправленности его референтного источника.
Методологическая функция раскрывается в значении теории модернизации как доминирующей теории системного анализа развития макрообъектов. Исследователи продолжают ее применение при рассмотрении современных трансформационных процессов, так как оппонирующие теории модернизации неомарксистские и постмодернистские подходы в своей логике обладают общей методологической уязвимостью: они не продуцируют альтернативные теории развития, так как развиваются на базе протеста существующей теории модернизации.
Следовательно, теория модернизации продолжает претендовать на гносеологическую универсальность не только на основе субъективной политической ориентации, но и за счет сложившейся, признанной и безальтернативной на сегодняшний момент философской, методологической традиции, несмотря на ее кризисное состояние.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Амин С. Американский империализм. Европа и Ближний Восток [Электронный ресурс]. URL: http://left.ru/ 2005/2/amin119.phtml (дата обращения: 16.02.2011).
2. Вебер А. Избранное: кризис европейской культуры. CПб.: Унив. кн., 1999. 565 с.
3. Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? // Полис. 1999. № 1.
4. Ди Нольфо Э. История международных отношений 1918-1999: в 2-х т. М.: Логос, 2003. Т. 2. 744 с.
5. Ильин М. Старые и новые политики мирового развития: параметры сосуществования // Космополис. 2003. № 3 (5). С. 116-132.
6. Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Ладомир, 1997. 848 с.
7. Ковальченко И. Многомерность исторического развития // Свободная мысль. 1995. № 10.
8. Мельвиль А. Ю. Становление транснациональной политической среды и «волны» демократизации // Современные международные отношения и мировая политика: учебник для вузов / отв. ред. А. В. Торкунов; МГИМО(У) МИД России. М.: Просвещение, 2004. С. 106-142.
9. Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях (I) // Полис. 2002. № 1.
10. Мусиенко Т. В. Современная компаративная политическая теория: системный анализ Г. Экстейна [Электронный ресурс]. URL: http://credonew.ru/content/view/262/54/ (дата обращения: 20.02.2011).
11. Старостин Б. С. Социальное обновление: схемы и реальность: крит. анализ буржуаз. концепций модернизации развивающихся стран. М.: Политиздат, 1981. 183 с.
12. Хабермас Ю. Расколотый запад. М.: Весь мир, 2008. 192 с.
13. Цапф В. Теория модернизации и различие путей общественного развития // Социс. 1998. № 8. С. 14-26.
14. Экономическая история: обозрение / под ред. Л. И. Бородкина. М., 2002. Вып. 8. 176 с.
15. Crosby A. The Measure of Reality. N. Y.: Cambridge University Press, 1997.
16. Eisenstadt S. N. Modernization: Protest and Change. Englewood Cliffs: Prentice Hall, 1966.
17. Gilman N. Mandarins of the Future: Modernization Theory in Cold War America. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2003.
18. Huntington S. P. Political Development and Political Decay // World Politics. 1965. Vol. XVII.
19. Huntington S. P. The Change to Change: Modernization, Development, and Politics // Comparative Politics. 1971. Vol. 3. № 3.
20. Laue Th. von. The World Revolution of Westernization. The Twentieth Century in Global Perspective. N. Y., 1987.
21. Modelski G. From Leadership to Organization: the Evolution of Global Politics // Journal of World Systems Research. 1995. Vol. 1. № 7.
22. Moore W. E. Social Change. New Jersey: Prentice Hall, 1964.
23. Political Science in History: Research Programs and Political Traditions / J. Farr et al. N. Y.: Cambridge University Press, 1995.
24. Rebirth: a Political History of Europe since World War II / С. Black et al. Boulder, CO: Westview Press, 2000.
25. State and Society: a Reader in Comparative Political Sociology / R. Bendix et al. Berkeley: University of California Press, 1973.
26. XVI World Congress of Sociology: abstracts. Durban, South Africa: Guide to Discovery, 2006.