УДК 327.82
Московская академия предпринимательства при Правительстве Москвы
ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
Гамерман Евгений Вячеславович
В течение нескольких последних лет в экспертном, политическом и бизнес- сообществах много произнесено и написано о постепенной трансформации мировой политической и экономической систем. «Дух перемен» ощущался сильнее всего, начиная с финансового кризиса 2008 года, хотя зародились они еще раньше, в 1990-е годы. Но вот пришел 2014 год с его Украинским кризисом, крымским референдумом, а также с появлением такого нового явления с непредсказуемыми последствиями, как «исламское государство». И процесс изменений перестал быть плавным, эволюционным, а приобрел скорее революционные черты. Начавшийся 2015 год, надо полагать, принесет немало сюрпризов с негативным подтекстом, т.к. запущенные механизмы приобрели уже необратимый характер. В условиях глобализации, усиления взаимозависимости будет, так или иначе, в числе прочего подвергнута перестроению «архитектура безопасности» на региональном и международном уровне, так как эрозия старого порядка ведет к сверхактуализации целого ряда угроз безопасности.
Рассматриваемый временной промежуток отличается и так называемой «экономизацией политики», т.е. смещением акцентов, прорастанием приоритета мировой экономики сквозь ткань мировой политики. Это явление - одно из последствий глобализации - мир сквозь призму экономических реалий. Однако по-прежнему экономические цели достигаются политическими методами (что наглядно продемонстрировал 2014 год).
За последние два десятка лет предметное поле глобальной и региональной безопасности значительно расширилось. Наряду с военными аспектами (острота которых значительно снизилась) не менее злободневными стали невоенные, а, прежде всего, экономические угрозы (продовольствие, энергетика, миграция и др.). Одной из самых сложных и важных составляющих развития мировой экономики (и политики) на рубеже ХХ и ХХI столетий стала энергетика и энергетическая безопасность. Именно на мировой энергетике зиждется развитие и стабильное функционирование всего мирового хозяйствования и существование человечества в целом. Неудивительно, что, несмотря на сугубо мирный по природе своей характер экономической сферы, она является самой политизированной и нестабильной. В рамках данной статьи мы будем говорить именно о политических аспектах энергетической безопасности, не затрагивая всей палитры экономических рисков. Что же такое энергетическая безопасность? Понятие весьма сложное и неоднозначное. Единого определения, принятого хотя бы в рамках одной страны или экспертного сообщества, до сих пор не сформулировано. Связано это, во-первых, с существенной разницей в позициях стран нетто-импортеров и неттоэкспортеров; во-вторых, с колоссальным изменением за последние 20-25 лет всей конъюнктуры энергетического рынка; и, в-третьих, с отсутствием единства мнений в экспертном сообществе и только начинающем возникать понимании сути различий между национальной и глобальной энергетической безопасностью.
Впервые понятие «энергетическая безопасность» было предъявлено международным энергетическим агентством после нефтяного кризиса 1973 года. И звучало оно следующим образом: «уверенность в том, что энергия будет иметься в распоряжении в том количестве и того качества, которые требуются при данных экономических условиях» [16, р. 34]. Однако упомянутая организация создавалась для отстаивания интересов стран-импортеров, следовательно, определение является односторонним. Но был сделан первый шаг. Безусловно, энергетическая безопасность актуальна не только для покупателей, но и для продавцов. При этом импортеры будут подразумевать бесперебойные и устойчивые поставки (по соразмерным ценам), а экспортеры - устойчивость спроса и стабильность цен. Если речь идет о глобальных масштабах, то должны учитываться интересы всех участников процесса, в том числе и транзитных стран. Поэтому наиболее предпочтительным является следующее определение: «Энергетическая безопасность - это необходимость надежного обеспечения мировой экономики всеми видами энергии без чрезмерного ущерба окружающей среде и по ценам, отражающим основные экономические принципы» [12, c. 99].
Северо-Восточная Азия, вне всякого сомнения, уникальный субрегион с отличительными характеристиками, не свойственными никаким другим пространствам и территориям. Первая особенность - небольшое количество стран, имеющих непосредственное отношение к СВА. Это Япония, КНДР, Республика Корея, Монголия, Китай и Тайвань. Ряд исследователей относит к субрегиону и РФ, примыкающую к нему своими дальневосточными территориями. Вторая особенность - крайне высокая степень экономических, политических и социальных различий немногочисленных государств и обществ рассматриваемого региона. В политическом плане - это демократические Япония и Республика Корея, тоталитарная Северная Корея, авторитарно-коммунистический Китай, авторитарно-олигархическая Россия, так называемые демократии переходного типа Монголии и Тайваня. В экономическом - вторая в мире (а по некоторым показателям - первая) экономика Китая, наукоемкая и общепризнанно наиболее высокотехнологичная экономика Японии, самая «зеленая» экономика Республики Корея, одна из наиболее перспективных в плане инвестиций и дальнейшего роста экономика Монголии (реальный рост ВВП - около 17% ежегодно) [6], едва ли не самый мощный из «азиатских тигров» Тайвань; и в то же время представительница самых отсталых экономик мира - КНДР (106-е место в мире в 2012 году по уровню ВВП по паритету покупательной способности) и сырьевая [17], с отсутствием необходимой инфраструктуры, экономика России.
Теперь обратимся к энергетической карте субрегиона СВА. Рассмотрим, что же из себя представляют отдельные страны в вопросах энергетики и энергетической безопасности. Практически все государства в СВА (за исключением России) являются нетто-импортерами или реципиентами мировых энергетических ресурсов, что до некоторой степени сближает их позиции.
Китай занимает второе место в мире по энергопотреблению и первое - по динамике ежегодного роста. Характерной особенностью энергетики КНР представляется тотальное доминирование угля в топливноэнергетическом балансе страны (более 70%) [1], что приводит к серьезным экологическим проблемам в самой стране и в субрегионе в целом (смог в Пекине - уже вполне рядовое явление). На фоне ежегодного приращения потребления углеводородов - нефти и газа - серьезного изменения их удельного веса за счет общего повышения уровня энергопотребления пока не происходит.
Япония испытывает острую нехватку практически всех видов природных ископаемых, в том числе и энергосырья. Долгие годы эта ситуация частично компенсировалась за счет развития атомной энергетики. Однако после аварии на АЭС «Фукусима» работа всех атомных электростанций была на время приостановлена [2]. Страна стала значительно больше импортировать энергоресурсов, превратившись в главного потребителя природного газа в мире (более 37% сжиженного природного газа от всего объема в мире) [14]. Растет и импорт нефти.
Республика Корея в течение последних 10 лет идет по пути построения «зеленой» экономики (занимает по этому показателю одно из первых мест в мире), используя преимущественно возобновляемые источники энергии (ветер, солнце) [4]. Тем не менее пока уровень потребления традиционного сырья в стране все еще очень высок.
Северная Корея периодически балансирует на уровне энергетического коллапса. С этим связан частично и тот «ядерный шантаж», к которому время от времен прибегают лидеры этой страны. При высоком уровне потребления и низкой платежеспособности режиму Чучхэ приходится полагаться только на внешнеполитическое маневрирование.
В энергетике Тайваня, сырье для которой полностью импортируется, преобладает использование нефти (49%) и угля (32,1%) [15, p. 1-3].
РФ - единственное государство в субрегионе, выступающее нетто-экспортером; 73% всего российского экспорта в 2012 году пришлось на энергетическое сырье [11, с. 23]. Без преувеличения РФ можно назвать страной с сырьевой экономикой, благополучное состояние которой непосредственно зависит от энергетической безопасности. Близость и взаимный интерес в области энергетики способны стать основой региональной безопасности, которая в СВА во многом зависит от взаимодействия РФ со странами субрегиона.
Международный (политический и экономический) кризис, вызванный событиями в Крыму и на Украине, с особой убедительностью показал взаимосвязанность и взаимозависимость мировой политики и экономики, а также, насколько политизированной является энергетическая сфера. Каким же образом повлиял Украинский кризис на энергетическую безопасность в СВА? И как в целом будет развиваться ситуация в этом субрегионе?
Данные территории находятся достаточно далеко от Незалежной. Но кризис влечет за собой последствия для всех регионов и глобального пространства. Непосредственно участвует в кризисе Россия и опосредованно, экономически - Китай. И если Россия выходит из кризиса с явным пассивом, то Китай на всем происходящем очень хорошо зарабатывает, в том числе в энергетической сфере.
Весной 2014 года, в период кульминации кризиса и начала «санкционной политики» стран Запада, самым сложным оказался вопрос их энергетического сотрудничества с РФ. На начало 2014 года более 40% газа в Европу поступало именно из нашей страны [5]. Сразу же после крымского референдума в ЕС стали прорабатываться различные варианты по замене российского газа - «сланцевый газ» из США, увеличение поставок из стран Ближнего Востока, из Норвегии, рассматривался также вариант с частичной отменой санкций против Ирана и началом поставок иранского газа. При успешной реализации этих планов (политических по своему характеру и поставленным целям) Россия теряла один из основных рынков сбыта энергоресурсов (со стабильными и высокими ценами), и это привело бы к самым непредсказуемым негативным последствиям для энергетической и национальной безопасности РФ (и ЕС). Необходимо было срочно искать новые рынки, новых покупателей для диверсификации поставок. И вполне логично, что альтернативой Европейскому направлению могла стать СВА. В мае 2014 года был заключен газовый контракт с Китаем, который в СМИ тут же окрестили «соглашением века» [10]. Переговоры между странами продолжались в течение 10 лет, и подписание его в условиях столь сильного внешнеполитического кризиса говорит в пользу того, что Москва пошла на серьезные уступки Китаю (прежде всего, по цене) при его заключении. Содержание соглашения не разглашается, однако, по мнению ряда экспертов и некоторым косвенным признакам, цена газа для Китая будет ниже на 15-20%, чем для ЕС (не больше 350 долларов за тысячу кубометров) [9]. Для реализации договора потребуется строительство соответствующей инфраструктуры и самого газопровода. Насколько достигнутая договоренность отвечает интересам и национальной безопасности РФ, покажет время. Однако в сложившейся ситуации у Москвы просто не оказалось другого выхода. Подписанный контракт был жизненно важен, и именно весной 2014 года (опять-таки, по политическим соображениям). Если же сотрудничество с ЕС в энергетической сфере будет прекращено или даже минимизировано (а такой вариант развития событий вполне просматривается), Китай окажется единственным крупным покупателем российского газа и станет добиваться (и притом успешно) еще большего снижения цены по сравнению с рыночными показателями.
РФ необходимо искать новые рынки, новых покупателей энергоресурсов (прежде всего, углеводородов). Самым очевидным импортером российского природного газа может стать Япония, чьи потребности возрастают с каждым годом. О возможных переговорах в этой области между двумя странами начали говорить в экспертном сообществе и в прессе осенью 2014 года [7]. Но до сих пор никаких реальных шагов в данном направлении не сделано. Очевидно, налаживанию процесса мешают два фактора, которые носят сугубо политическую окраску: 1. Территориальные претензии Японии к России по Южно-Курильским островам. 2. Поддержка страной восходящего солнца политики стран Запада и введение Токио собственных санкций против России (которые в то же время носят сугубо декларативный и популистский характер). Российской дипломатии, и в особенности энергетической, необходимо приложить все усилия для того, чтобы активизировать переговорный процесс с Токио и оставить за скобками политические разногласия сторон, сосредоточившись на экономических выгодах. Япония должна стать главным противовесом Китаю и сбалансировать риски и угрозы энергетической безопасности России. региональный безопасность кризис энергетический
В условиях кризиса для нашей страны также важно наращивать взаимодействие с Республикой Корея, толчком для этого способна послужить двусторонняя отмена виз с января 2014 года. Необходимо возобновить переговоры о строительстве сквозного газопровода через территорию КНДР [8]. Реализация данного проекта создаст колоссальные геополитические и геоэкономические преимущества: 1. Возможность диверсифицировать поставки энергоресурсов (в первую очередь углеводородов) и избежать односторонней зависимости от Китая. 2. Позволит усилить экономическое присутствие в регионе; нарастить двусторонние торговые связи с Республикой Корея (не только в энергетике); реанимировать сотрудничество с КНДР. 3. Повысит политический вес и влияние РФ на корейском полуострове в целом и в «корейском вопросе» в частности. Помимо газопровода речь может идти о строительстве высоковольтных ЛЭП (также через территорию Северной Кореи). Кроме того, очень перспективным может оказаться сотрудничество в сфере возобновляемых источников энергии, а именно привлечение южнокорейских технологий и инвестиций к развитию российских дальневосточных территорий, строительству в нашей стране с учетом местных условий ветряных и солнечных электростанций.
В энергетическом взаимодействии РФ с Монголией также возможен существенный рост. Учитывая бурное экономическое развитие этой страны, а по отдельным экспертным заключениям ее экономику считают самой перспективной для инвестиций, необходимо вести переговоры об увеличении поставок нефти (а уже сейчас более 95% нефти поступает в эту страну из России) и о возможности интенсификации взаимодействия в сфере других энергоресурсов (газ, электроэнергия, АЭС).