Тюменский индустриальный университет
Тюменский государственный университет
Политическая субъектность нового рабочего класса
В.В. Гаврилюк, В.В. Маленков
Авторы рассматривают новый рабочий класс, который включает в себя как промышленных рабочих, так и занятых в сфере услуг. Цель статьи -- проследить изменения социально-политического статуса нового рабочего класса, рассмотреть гражданско-политическую составляющую субъектности его представителей. В статье предпринята попытка теоретической реконструкции идеи политической субъектности рабочего класса. В первой части статьи представлены концептуальные подходы к рассмотрению рабочего класса как политического субъекта. Авторы выделяют здесь три этапа: 1) классические работы, заложившие фундамент представлений о субъектности рабочего класса, его особой исторической роли; 2) констатация маргинального политического статуса рабочего класса в западных странах -- ведущие теоретики описывают превращение рабочих в объект манипулирования как результат эпохи массовых коммуникаций и повсеместного внедрения идеологии потребительства; 3) работы современных авторов (в том числе в рамках new working class studies), выступающих против политики исключения из общественнополитического пространства традиционного промышленного рабочего класса и нового рабочего класса, которую проводит правящий класс неолиберального интернационала. В эмпирической части статьи описана политическая субъектность рабочего класса в России, его положение в политическом пространстве на институциональном и индивидуальном уровне. Несмотря на слабую представленность рабочих в политике, примерно с 2010 года наблюдается возвращение рабочего класса в публичное пространство. Репрезентативный опрос, проведенный в трех регионах Уральского федерального округа и подкрепленный нарративными интервью, зафиксировал слабую заинтересованность молодых представителей нового рабочего класса в политике, распространенность установок на неучастие в ней и высокий уровень национальной патриотической идентичности.
Ключевые слова: рабочий класс; политическая субъектность; новый рабочий класс; политическое сознание; политическое поведение
Abstract
New working class as a political subject
V.V. Gavrilyuk, V.V. Malenkov
Industrial University of Tyumen
Tyumen State University
The authors consider the new working class as consisting of both industrial workers and employed in the service sector. The article aims at identifying changes in the social-political status of the new working class and at describing the civil-political component of its political subjectivity. The authors attempt to theoretically reconstruct the idea of the working class as a political subject. The first part of the article presents conceptual approaches to the analysis of the working class as a political subject. The authors identify three periods: 1) classical works that laid the foundation for the study of the working class as a political subject and its special historical role; 2) studies of the marginal political status of the working class in Western countries, when leading theorists described the transformation of workers into an object of manipulation in the era of mass communications and the widespread consumerism ideology; 3) works of contemporary authors (including the new working class studies) opposing the policy of the traditional industrial working class and the new working class exclusion from the social-political space, which is pursued by the ruling class of the neoliberal international. The empirical part of the article describes the political subjectivity of the working class in Russia and its position in the political space at the institutional and individual levels. Despite the underrepresentation of workers in politics, since 2010, we have witnessed a return of the working class to the public space. The representative survey conducted in three regions of the Ural Federal District and narrative interviews prove a weak interest of the new working class youth in politics, their tendency of non-participation in it, and a high level of national patriotic identity.
Keywords: working class; political subject; new working class; political consciousness, political behavior
Введение
Вследствие реформ 1990-х годов и догоняющего переструктурирования индустриальной экономики в постиндустриальную в России произошла девальвация рабочих профессий. На Западе переход к экономике постиндустриального типа произошел гораздо раньше, был не столь динамичен, не сопровождался шоковой терапией, купировался социальной ответственностью государств. Кардинальные изменения положения российских рабочих и их депривация вызвали «масштабную травму», разочарование в реформах и государственной политике. По мнению В.П. Зиновьева, «рабочий класс России, в отличие от рабочих других индустриальных стран, не представляет собой серьезной политической силы. Он был разобщен, обманут и разгромлен в 1990-е годы в череде политических и экономических кризисов. За четверть века бывший класс-гегемон так и не нашел своего места в социально-политической структуре новой России» [7. С. 57]. Фактически до 2011 года публичная апелляция к рабочему классу, которая в советский период составляла ядро риторики власти, отсутствовала в официальном дискурсе. Возвращение политической идентичности рабочего класса в постсоветской России связано с появлением его в публичном пространстве во время избирательного цикла 2011-- 2012 годов [22]. А после победы на президентских выборах в США Д. Трампа широкое распространение получило мнение о некотором возрождении политической субъектности рабочего класса, который может заявить о себе в будущем во всем мире [17; 21].
Необходимо отметить, что в обоих случаях речь идет об активизации промышленных рабочих, занятых в индустриальном секторе экономики, который переживает не лучшие времена. Однако сегодня состав рабочего класса расширился, включив в себя, наряду с рабочими производственных предприятий, работников сферы услуг, составляющих основу постиндустриальной экономики. Это «новый рабочий класс», который сегодня стал самым массовым, но слабо представлен на политическом поле. В статье мы попытались проследить изменение трактовок политической субъектности рабочего класса на теоретическом уровне, описать ее сегодняшнее состояние, прежде всего в России, и определить уровень и потенциал политической субъектности молодежи Уральского федерального округа, представляющей «новый рабочий класс».
В отечественной социологии субъектность часто рассматривается как форма реализации гражданско-политического потенциала -- интегративного показателя, отражающего способность человека быть непосредственным или опосредованным (через разные объединения и организации) участником политических процессов. Политическая субъектность связана с определенной стадией развития общества и политической культуры. В одних исторических условиях политическая субъектность свойственна только определенным группам (например, интеллигенции), в других -- многим, что формирует критическую массу акторов, способных оказывать влияние на политику. Помимо понятия «политический субъект» в социологии встречаются термины «субъект политики», «актор», «агент», но мы будем использовать понятие «политическая субъектность» как обозначение (1) способности коллективно влиять на политическую повестку и признания рабочего класса влияющим на политический процесс другими его значимыми участниками; (2) совокупности политических ориентаций представителей рабочего класса, гражданской компетентности и способности осуществлять политическую и гражданскую активность.
Рабочий класс как политический субъект и объект политики
Эволюцию представлений о политической субъектности рабочего класса в зарубежной философии и политической социологии можно хронологически разделить на три этапа: становление субъектности, размывание субъектности и возрождение субъектности на новой основе. На первом этапе был признан переход от бессубъектности рабочего класса к его политической субъектности в марксистской и ранней неомарксистсой теории -- превращение из «класса в себе» в «класс для себя» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Г.В. Плеханов). Важную роль в данном подходе сыграл В.И. Ленин, акцентировавший организационный аспект политического действия, Д. Лукач, исследовавший роль классового сознания, и А. Грамши, разработавший концепцию гегемонии как механизма систематического участия рабочего класса в политике. Последний полагал, что революция в России была победой организационных технологий, но практически не затронула политическое сознание рабочего класса, т.е. фактически признавал несостоятельность пролетариата России как политического субъекта. Чтобы обрести субъектность, необходимо было выстроить механизм контргегемонии как альтернативного дискурса, призванного заместить дискурс правящего класса.
Второй этап связан с представлением о полной потере рабочим классом субъектности в эпоху массовых коммуникаций и идеологии потребительства, что превратило его в объект манипулирования (Т. Адорно, Л. Альтюссер, В. Беньямин, Г. Дебор, К. Корош, Г. Маркузе, М. Хоркхаймер и др.). В этот период превалируют «когнитивные структуры авторитаризма», которые влекут «вымирание эго, бессилие субъекта в тотально администрируемом мире» [12] -- идеологический аппарат государства продуцирует «ложное сознание» и формирует «одномерного человека», лояльного любым политическим режимам. Г. Маркузе относит рабочий класс к консервативному большинству, которое самовоспроизводится и обладает иммунитетом к изменениям, сформированным пропагандой. Рабочий класс в высшей степени интегрирован в существующую систему, причем на солидной материальной основе, а не только идеологически, поэтому влияние пропаганды подкреплено материальным стимулированием [8]. Но такое положение не будет вечным: противоречия капитализма нарастают, что приведет к необходимости проявить свободную политическую волю и стать политическим субъектом.
О новой бессубъектности рабочего класса писали и теоретики, не относящиеся к неомарксистам. Один из критиков русской революции Г. Дебор считал, что вместо утверждения политической субъектности рабочий класс становится еще более бессубъектным. На фоне победы большевиков в России и социал-демократии в Европе возник новый порядок вещей: «рабочий класс, переродившийся в представление, решительно противопоставил себя самому рабочему классу» [6. С. 29]. Как только самодержавие было ликвидировано, моментально закончилась демократия, пролетариат утратил значимость как политический субъект:«Дебаты были прекращены, как только власть захватила революционная бюрократия, которая, овладев государственной властью, тут же навязала обществу новое классовое господство» [6. С. 30]. Воспользовавшись идеей гегемонии пролетариата, бюрократия учредила новую форму собственного господства -- гегемонии социалистической бюрократии, ставшей во главе хорошо замаскированной формы государственного капитализма.
Советолог А. Безансон называет процесс трансформации пролетариата после революции образцовой операцией по распылению рабочего класса: имел место идеологический подлог -- замена объективных реалий воображаемой реальностью. Власть в форме рабочего самоуправления быстро переродилась в партийно-бюрократическую. «Эсхатологическая сущность рабочего класса перестала быть принадлежностью группы фабрично-заводских рабочих, вследствие чего они весьма быстро потеряли все права и превратились в прислужников “рабочего класса”, душа которого, по принципу метемпсихоза, переселилась в тело партийного аппарата» [2. С. 128]. Уже в июле 1918 года произошла большевизация советов посредством их замены на профсоюзы. С этого момента нельзя рассматривать рабочий класс в качестве политического субъекта, поскольку он был лишен всех инструментов политического влияния.
П. Бурдье обращает внимание на явление театрализации, где главную роль играет рабочий класс, к которому апеллируют разные политические силы и профсоюзы. Он называет их «постоянными представителями», осуществляющими номинацию рабочего класса в политическом поле, которая имеет все классовые атрибуты, знаки отличия, аббревиатуры, эмблемы. «Этот рабочий класс “как воля и представление” не имеет ничего общего с классом в действии, с реально мобилизованной группой, которую упоминает марксистская традиция» [3. С. 93]. Это «класс на бумаге», существующий лишь как воображаемая группа, идентичность которой поддерживается административно-политическими механизмами.
Основу третьего концептуального понимания политической субъектности рабочего класса составляют идеи о необходимости формирования субъектности на новой количественной и качественной основе -- как ответ на масштабное исключение из общественно-политического пространства в условиях неолиберальной политики и глобального капитализма. Главные теоретики здесь -- И. Валлерстайн [4], Э. Лаклау и Ш. Муфф [18; 20], Н. Хомский [11]. Их работы строятся на критике неолиберальной модели глобальной экономики, где субъектами являются крупные транснациональные корпорации и обслуживающие их местные элиты (неолиберальный интернационал). Демократия в этой ситуации подвергается глубокой эрозии, хотя формально существуют институты, убедительно ее имитирующие. Такое положение стало развиваться с середины 1970-х годов -- пика гражданско-политической активности в западных странах. За ним последовало падение политической активности, однако тотальный отказ от политического участия не был естественным -- он управляем и связан с целеполаганием и интересами правящих неолиберальных кругов. Осознание данного факта и широкое политическое просвещение должно повлиять на формирование и реализацию политической субъектности рабочего класса.
В ХХ1 веке можно говорить о возрождении интереса к левым идеям, противопоставляемым неолиберальным идеологическим конструктам. Левые интеллектуальные течения и общественные движения всегда опирались на рабочий класс, но теперь их лидеры обращаются к новому рабочего классу, включающему в себя не только промышленных рабочих, но и работников постиндустриальной экономики. Проблематику политической субъектности стали развивать представители научного направления, известного как new working class studies -- С. Ингшуа [23], С. Оттфилд [13], М. Цвейг [24] и др. Их главной идеей стал отказ от предвзятого отношения к рабочему классу как невежественному и не способному к осознанной политической деятельности [15]. Сторонники данного направления полагают, что идея об отмирании классов вследствие актуализации других идентичностей преждевременна, тем более что она сознательно продуцировалась неолиберальной пропагандой (начиная с М. Тэтчер) в качестве инструмента ослабления классовой идентичности рабочих.
Российский рабочий класс в пространстве политики
Коллективная политическая субъектность рабочего класса в форме проявлений его активности, в том числе протестной, имеет солидную историю. Особенность нашей страны в том, что именно здесь произошла социалистическая революция, хотя рабочее движение в тот период было далеко не самым развитым в мире [7; 16]. За время существования советского государства значимых проявлений политической активности рабочих вне официальной повестки не наблюдалось, а локальные протестные выступления подавлялись. В зоне влияния коммунистической идеологии к числу массовых политических движений можно отнести польское независимое профсоюзное движение рабочих «Солидарность». В 1980-х годах оно не только проявило себя как классический профсоюз, но и стало катализатором и инициатором политических и экономических реформ. Опытом «Солидарности» вдохновлялось шахтерское протестное движение конца 1980-х -- начала 1990-х годов. Забастовочное движение шахтеров приобрело особое значение, поскольку было наиболее массовым и наряду с экономическими выдвинуло и политические требования [1].
Во время перестройки, на волне демократизации возникло множество политических партий: они были немногочисленны, не имели организационных структур в масштабе страны. Левые политические организации и клубы, позиционировавшие себя как проводников воли рабочего класса, не имели серьезной поддержки, хотя отдельные лидеры, отстаивавшие левые идеи, стали активными участниками политических процессов. В постсоветской России, в 1990-е годы, левые организации вновь обрели поддержку. Государственная Дума, избранная в 1995 году, была прокоммунистической, однако это скорее эффект протестного голосования и ностальгии разных социальных групп, нежели свидетельство высокой политической активности рабочего класса. Начиная с выборов 1999 года электоральная база КПРФ как системной партии левого политического спектра размывалась. Теряли поддержку и ликвидировались другие партии социалистической и коммунистической направленности. Сегодня из 64 политических партий, официально зарегистрированных Минюстом РФ (после «упрощения» процедуры регистрации), 16 апеллируют к рабочему классу в уставах и программах, из них половина содержит в названии такие слова, как «коммунистическая», «социалистическая», «партия труда», «партия трудящихся». Большинство этих партий лишь формально зарегистрированы, но не ведут активной политической деятельности.