Статья: Политическая коммуникация и вербальная суггестия в формате психолингвистической парадигмы

Предполагается, что такая стрессовая ситуация должна привести автора к созданию текста, латентные показатели которого будут коррелировать с содержанием текста. На поверхностном уровне перед нами «правильный» текст, полностью соответствующий ситуации всенародной скорби о тяжелейшей утрате. Но так ли выглядят глубинные показатели этой вербальной модели? Обратимся к характеризующим признакам, которые рассчитывались с помощью специального блока программы «ДИАТОН» (версия «СЛОВОДЕЛ»).

На диаграмме (рис. 1) представлены значимые признаки анализируемого текста. Мы обратили внимание на отсутствие печали, тоски, мрачности, угрюмости в речевом продукте. Вместо этого доминирует светлое, радостное, возвышенное, бодрое настроение. Автор ощущает силу, но при этом есть и еще один значимый признак -- зловещий. Почему среди такой радуги прекрасных признаков присутствует этот зловещий признак?

Проанализируем с помощью одного из модулей психолингвистической экспертной системы «ВААЛ» (см. перечень используемых программ) показатели нагрузки на категории, которые помогут судить о личных намерениях автора, скрытых мотивах. Напомним, что под категорией в контексте данного исследования понимается словарь или тезаурус лексических единиц с определенным смыслом. За основу берется частотность употребления слов категории как целого и учитывается показатель «нормальной» частоты употребления слов у носителей данного языка.

Рис. 1. Признаки текста (речь Л. П. Берии на похоронах И. В. Сталина)

Существуют эмпирически определенные нормы употребления различных слов. Зная «нормальную» частоту употребления слов данной категории в русском языке, возможно подсчитать, реже или чаще нормативных показателей употребляются слова этой категории конкретным человеком в конкретном тексте. Категория может представлять собой слова, характеризующие определенный тип личности. Сравнивая с нормой частоту употребления слов этой категории конкретным человеком, мы можем судить о его принадлежности к определенному психологическому типу. Под профилем категории понимается наглядная (в виде диаграммы) информация о том, как слова различных категорий распределены в тексте.

На диаграмме 2 (рис. 2) представлены показатели нагрузки на категорию Мотивы. Первая колонка называет категорию. Вторая указывает на процент слов данной категории от общего объема текста. Третья колонка -- на количество слов данной категории, встретившихся в анализируемом тексте. Четвертая представляет собой гистограмму визуального представления количественных характеристик распределения. Пятая колонка содержит оценку отклонения количества встретившихся слов данной категории от среднеязыковой нормы. Это традиционная оценка, используемая в контент-анализе, известная как z-score. Рассчитать ее возможно по формуле: (N-E) / (стандартное отклонение), где N -- количество слов данной категории, встретившихся в анализируемом тексте, а E -- ожидаемое число вхождений слов данной категории в текст. Шестая колонка -- визуальное представление оценки отклонения количества встретившихся слов данной категории от среднеязыковой нормы. Красным цветом выделяется значительное превышение нормы, синим -- значительное отклонение в меньшую сторону, серым -- несущественное отклонение от нормы либо в сторону ее превышения, либо в меньшую сторону. По техническим причинам показать эту цветность в статье не представляется возможным, поэтому просто назовем доминирующие показатели с указанием цвета.

Рис. 2. Нагрузка на категорию Мотивы (категориально-статистические оценки текста -- речи Л. П. Берии на похоронах И. В. Сталина)

Рис. 3. Паттерны мозговых ритмов (текст -- речь Л. П. Берии на похоронах И. В. Сталина)

Доминирующими оказываются мотивы Власть и Желание власти (красная зона). Отметим, что среди показателей нет Страха власти, нет Страха отвержения. Мы обратили внимание на позицию Аффиляция (аффилиация), находящуюся в красной зоне с достаточно высокими показателями. Напомним, что это понятие предполагает потребность человека в создании теплых, доверительных, эмоционально значимых отношений с другими людьми. Это стремление устанавливать и сохранять с людьми положительные взаимоотношения. Когда мы эксплицируем какой-либо определенный признак, мотив, скрытое намерение, особое эмоциональное состояние, то всегда стараемся перепроверить его с помощью другой единицы анализа. Если «нечто» выявлено в вербальной модели, то оно должно быть проявлено через использование других инструментов.

Текст был проанализирован с помощью специального модуля программы «ДИАТОН» (версия «СЛОВОДЕЛ»), связанного с паттернами ритмической активности мозга. Качество воздействия речевого продукта возможно определить через установление доминирующего ритма в паттерне мозговой активности. С помощью новой версии названной компьютерной программы возможен анализ 11 основных состояний ритмов мозга и связанных с ним эмоций. Для удобства описания результатов анализа каждому типу мозговых волн приписываются знаки «+» (плюс) или «-» (минус) в зависимости от избыточности или недостаточности проявлений того или иного ритма, фиксируется нейтральная позиция, позиция полной синхронизации потенциалов со знаком «+» (когерентность волн) и позиция жесткого негативного воздействия со знаком «-» (инкогерентность волн). Преобладание определенного ритма, выявленное при работе со стимулом, означает, что восприятие данного стимула способствует возникновению того или иного эмоционального состояния, связанного с данным явно выраженным ритмом. Таким образом, анализируя текст сквозь призму возникающих при его восприятии мозговых волн, мы можем судить о качестве воздействия на человека.

На диаграмме (рис. 3) показан активированный данным текстом паттерн мозговых ритмов, который можно назвать идеальным воздействием. Это то редкое сочетание ритмов мозга, при котором запускается процесс «очарования» собеседника или слушателя. Когерентность (согласованность) волновых процессов «зачаровывают» того, кто слушает оратора. Подобные паттерны ритмической активности достаточно редко фиксируются при анализе. Исключением являются молитвенные тексты, о которых мы скажем далее.

Безусловно, Л. П. Берия не просто испытывал желание власти, хотел власти. Он пребывал в прекрасном радостном настроении от ее близкой возможности, ощущал свою силу и потребность в любви к нему народа. Он транслировал эту сложную гамму личных состояний через текст, который полностью противоречил сложившейся скорбной ситуации похорон. Мы не можем судить о том, как разворачивались события того сложного периода, поскольку не являемся специалистом с соответствующими компетенциями в области истории. Но если опираться исключительно на продукты речевой деятельности этого политического деятеля, то его близкому окружению, также боровшемуся за власть, следовало серьезно опасаться этого умного, сильного человека, способного воздействовать в том числе и через создание текстов с огромными суггестивными ресурсами.

Еще один пример отчаянной, талантливой попытки «очаровать» друзей по переписке мы нашли в письмах Н. И. Бухарина, часть из которых в силу жизненных обстоятельств написана в тюрьме. Мы анализировали тексты двух периодов жизни Н. И. Бухарина: благополучного периода жизни (до 1936 г.) и тревожного периода -- с 27 августа 1936 г., когда для автора текстов ясно обозначился серьезный повод для беспокойства за свою жизнь, по 14 марта 1938 г., когда наступили последние сутки перед расстрелом. Николай Иванович Бухарин был расстрелян 15 марта 1938 г. Речевые продукты этих двух периодов разительно отличаются друг от друга.

Тексты второго периода написаны Н.И. Бухариным в сложном состоянии крайнего эмоционального напряжения, тревоги и опасений за свою жизнь. Некоторые из них он писал, сидя во внутренней тюрьме НКВД, надеясь и в то же время не веря в то, что ему сохранят жизнь. Эти тексты впитали в себя ту «зашкаливающую» эмоциональность, которая возникает в ситуациях беспредельного отчаяния и надежды, страха и готовности к самоуничижению ради сохранения жизни, которую автор пытался донести через многословные тексты, полные мольбы и попыток объясниться с товарищами по партии.

В хронологическом порядке анализировались следующие тексты.

Текст 1 -- «Всем-всем членам Политбюро ЦК ВКП(б). Копия -- тов. Вышинскому» от 27 августа 1936 г.

Текст 2 -- письмо К. Е. Ворошилову от 31 августа 1936 г.

Текст 3 -- письмо К. Е. Ворошилову от 3 сентября 1936 г.

Текст 4 -- «Будущему поколению руководителей партии». Последнее письмо Н. И. Бухарина, февраль 1937 г.

Текст 5 -- Письмо И. В. Сталину от 15 апреля 1937 г.

Текст 6 -- Письмо И. В. Сталину от 10 декабря 1937 г.

Текст 7 -- Письмо А. М. Лариной от 15 января 1938 г.

Текст 8 -- Последнее слово Н. И. Бухарина на Бухаринско-троцкистском процессе. Вечернее заседание 12 марта 1938 г.

Текст 9 -- Прошение о помиловании (в Президиум Верховного Совета СССР от приговоренного к расстрелу Н. И. Бухарина) от 13 марта 1938 г.

Текст 10 -- Прошение о помиловании (в Президиум Верховного Совета СССР от приговоренного к расстрелу Н. И. Бухарина) от 14 марта 1938 г.

Все тексты (за исключением текста 7 -- письмо жене) характеризуются показателями «идеального комплексного воздействия», которое реализуется через состояние полной синхронизации биопотенциалов мозга. Средние показатели альфа-бета-тета-дельта-активности варьируются в пределах от 0,115 до 0,250. Мы не можем судить о физиологической значимости синхронности процессов, протекающих в головном мозге, но можем предположить, что такая синхронность колебаний биопотенциалов отражает реальные (физические и эмоциональные) условия, которые становятся необходимыми для установления связи между соответствующими участками мозга. Десинхронизация биопотенциалов в коре головного мозга, как правило, возникает как реакция на различные раздражения или как ответ на действия фармакологических веществ (опускаем в контексте данного анализа случаи десинхронизации, вызванной состоянием во время особых стадий сна, так называемый «быстрый сон»). В связи с этим вызывает удивление способность Н.И. Бухарина порождать «идеальные» с точки зрения воздействия тексты, учитывая ситуацию, в которой оказался этот человек, и те описываемые им состояния, которые эта ситуация вызвала. По всей видимости, эмоциональная и физическая сверхконцентрация всех имеющихся ресурсов позволила Николаю Ивановичу порождать тексты с такими воздействующими показателями, которые регистрируются всеми инструментами, являются устойчивыми и повторяются от текста к тексту.

Можно было бы предположить, что перед нами уникальный человек, способный писать просто невероятные по силе «очарования» тексты, если бы не речевые продукты первого, благополучного периода его жизни, разительно отличающиеся по своим характеристикам: по паттернам ритмов мозга, признакам, ассоциативной цветности и даже лексическому составу текстов.

Проведя анализ грамматического состава текстов по частям речи (см. таблицу 1), мы обратили внимание на то, что рассматриваемые тексты Н.И. Бухарина (второй период) характеризуются обилием в них глаголов. Если сравнить с долей глаголов в текстах других политических деятелей, на которые мы уже ссылались в данной статье, то мы увидим, что глагольная, или «деятельная активность» Николая Ивановича гораздо выше. Автор, оказавшись в тюрьме, где ощущается острый дефицит активности, готов действовать, работать, активно реализовывать потенциал, который он чувствует в себе и который с такой горячностью предлагает вождю и партии.

При этом отметим, что Н. И. Бухарин благополучного (безопасного) периода, когда его жизни ничего не угрожало, по качеству речевых продуктов ничем особо не выделялся среди других революционеров: низкие показатели глаголов и высокие -- существительных.

В этой череде «идеальных» текстов особняком стоит письмо жене, Анне Михайловне Лариной (текст 7), написанное 15 января 1938 г. По рисунку ритмической активности мозга это абсолютно нейтральный текст без признаков суггестивного воздействия. Автору не было надобности прикладывать сверхусилия, создавая текст, который в данном случае не был его единственным орудием и инструментом в борьбе за жизнь. Анализ глубинных уровней свидетельствует о том, что экзальтированное состояние крайнего возбуждения, граничащего с психозом, в котором Николай Иванович находился, на короткое время отступило. Через письмо передается эмоциональная опустошенность автора, которая регистрируется через процентное соотношение эмоциональной лексики и эмоционально-лексических оценок ко всему тексту. Этот показатель равен 5,1 % при норме процента 6,8 %. Во всех остальных текстах показатель «эмоциональности» значительно превышает норму, достигая 8,2 % в тексте 3 (письмо К. Е. Ворошилову от 03.09.36), 10,5 % в тексте 10 (прошение о помиловании от 14.03.38), 12 % в тексте 4 («Будущему поколению руководителей партии», февраль 1937).

Таблица 1

Количество глаголов и существительных в текстах разных авторов, %