Политическая коммуникация и вербальная суггестия в формате психолингвистической парадигмы
Рогожникова Татьяна Михайловна
доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой языковой коммуникации и психолингвистики, Уфимский государственный авиационный технический университет
АННОТАЦИЯ
Материал статьи содержит данные об особых единицах анализа для изучения латентных суггестивных ресурсов политических текстов. Вследствие отсутствия языковых манифестаций глубинные внутренние формы текста не поддаются декодированию с помощью традиционных лингвистических и психологических методов. Алгоритм подхода к измерению «силы слова» ориентирован на оценку пригодности единиц анализа в качестве рабочих инструментов, с помощью которых возможны измерения, сопоставление показателей и сравнение воздействующей силы языковых моделей. Значительное место в статье занимает практический анализ языковых фактов. С помощью различных аналитических единиц, среди которых паттерны ритмической активности мозга, показатели нагрузки на категории, характеризующие эмоционально-оценочные признаки, доминирующие ассоциативные цвета вербальных моделей, ранжирование показателей эмоциональности, рассматриваются тексты различной суггестивной силы. В качестве аналитического инструмента предлагается также идея визуализации обобщенных цветовых образов текстов, описывается алгоритм визуализации. Как примеры приводятся фрагменты анализа текстов, созданных политиками прошлых лет, в силу жизненных обстоятельств оказавшимися в сложных стрессовых ситуациях. Это тексты, написанные Л.П. Берией, Н.И. Бухариным и другими политическими лидерами. В сопоставительных целях как образцы эталонных по качеству положительного воздействия вербальных моделей используются молитвенные тексты, с которыми сравниваются тексты конкретных авторов. Языковые явления анализируются с помощью 8 компьютерных программ, 5 из которых создавались при непосредственном участии автора статьи.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: вербальная модель; суггестивные ресурсы; психолингвистическая экспертиза; психолингвистика; ритмы мозга; ассоциативная цветность; доминантный цвет; политическая коммуникация; политический дискурс.
вербальный воздействие речь человек
Интерес исследователей к проблемам политической коммуникации, проявляющийся в большом количестве посвященных разным аспектам этой темы публикаций, свидетельствует не только о теоретической значительности этой области знаний, но и о востребованности результатов во многих прикладных контекстах, связанных с интересами целых государств и отдельных граждан.
В специальном изучении нуждается вопрос об инвентаризации существующего инструментария, с помощью которого можно было бы максимально эффективно анализировать политические тексты с позиций разных научных парадигм. В тесном сплетении с этой проблемой оказывается вопрос о валидности методов и приемов исследования, которые уже используются или только разрабатываются авторами, порой с заметным энтузиазмом. Эти вопросы в контексте обсуждения статуса политической лингвистики и иных «гибридных» лингвистик, методологии отечественной политической лингвистики и зарубежного политического дискурса детально рассматриваются А. П. Чудиновым [Чудинов 2016] и Э. В. Будаевым [Будаев 2016] (в коллективной монографии).
Констатируя высокую популярность когнитивных и психолингвистических методов анализа, мы не без грусти отмечаем, что использование компьютерных программ и автоматизированной обработки материала пока еще не получило широкого распространения. При этом следует иметь в виду, что современная психолингвистика по своей сложности может соперничать с математикой и физикой [Коршунов 2015; Рогожникова 2013а; Rogozhnikova 2017]. Это особенно важно при проведении психолингвистической экспертизы -- относительно нового вида исследования, который опирается на психолингвистическую научную парадигму. Психолингвистика -- экспериментальная лингвистика, изучающая продукты речевой деятельности человека с опорой на материалы многочисленных экспериментов. Возможности формализации данных психолингвистических экспериментов с помощью компьютерных программ позволяют существенно увеличить потенциал использования данной парадигмы в судебной лингвоэкспертной деятельности. Этот аспект, связанный с созданием визуализированного результата обработанных данных, опирающегося на количественные показатели, на статистику, на сравнение сопряженных баз данных, существенно обогащает экспертизу, снижая субъективность интерпретации речевого продукта. Это выгодно отличает психолингвистический анализ от других видов экспертиз. Неизбежный процесс конвергенции наук позволяет комплексно рассматривать объекты изначально разного происхождения, без взаимодействия которых невозможно формирование того или иного явления. Вопросы экологии коммуникации уже не могут быть решены без нейронаук (нейропсихологии и нейробиологии). Вряд ли возможно в лингвистике обойтись без генетики, поскольку есть генетические основы языка. Целый комплекс проблем лингвистам невозможно решить без физиологии. Интеграция разных технологий ведет к появлению совершенно новых результатов, кардинально изменяющих мир. Ранее мы писали о том, что информационные потоки, создающие сегодня все новые алгоритмы гипертекста и формирующие новое, клиповое сознание, ведут нас к возможной будущей утрате синтаксиса. Пока серьезность этой утраты, означающей постепенное исчезновение способности формировать слитную связную речь, не осознается. За способность описывать сложные взаимосвязи объектов и явлений действительности отвечает именно синтаксис. Не исключено, что именно эта синтаксическая потеря будет причиной возникновения иных структур, которые заменят нам старые ориентировочные основы речемыслительного действия [Рогожникова 2013а].
В результате исследовательских усилий (Т. М. Рогожникова, А. И. Навалихина, А. Н. Исупова, А. Н. Козловская) были установлены серьезные изменения, происходящие в соотношении разных модальностей восприятия, посредством которых человек трансформирует «под себя» окружающий мир и адаптируется в нем. Это связано с процессами языкового кодирования информации об окружающих явлениях. Сегодня мы наблюдаем численное преобладание людей с доминированием дигитальной репрезентативной системы -- «дигиталов» [Рогожникова, Навалихина 2011].
Одной из функций речи человека, как и любой другой продуктивной деятельности (в данном случае с продуктами в виде письменного или устного текста), является функция воздействия. Именно она вызывает особый интерес исследователей и рассматривается с разных точек зрения и в различных контекстах. Воздействующая составляющая буквально становится воздухом политической коммуникации, без которого она просто не может существовать и быть успешной.
Цель нашей работы связана с установлением специфики законов действия и законов воздействия вербальных моделей, а также поиском единиц анализа и путей формализации суггестивных ресурсов продуктов речевой деятельности. Таким образом, изучение суггестивного потенциала вербальных моделей любой сложности стало важнейшей составляющей наших исследований, поскольку, как показали многочисленные эксперименты [Галерея ассоциативных портретов 2009; Ассоциативный словарь башкирского и татарского языков 2016], любая из моделей обладает суггестивной силой, хотя и различной по своим качественным характеристикам и количественным показателям. Эта воздействующая на человека сила, явно не представленная языковыми средствами, проявляется через переживания, ощущения, эмоции, сопровождающиеся возникновением образов, ассоциаций и приводящие человека в определенное состояние сознания [Рогожникова 2016].
Уточним некоторые понятия, которые будут использоваться в статье. Под вербальной моделью имеется в виду материализованная модель любой сложности (зву- кобуква, слово, текст), являющаяся носителем внутренней формы, через проявления которой во внешней среде реализуется латентная (скрытая) информативность и ресурс воздействия конкретной модели. Суггестивный потенциал -- «сила вербальной модели», которую можно декодировать (расшифровать) и измерить. Потенциал соотносится с внутренней формой и реализуется с помощью механизма ассоциирования. Суггестивный ресурс трактуется как совокупность воздействующих элементов, которыми обладает конкретная модель и обсуждать которые возможно с помощью аналитических единиц, выявленных для уровней, позволяющих производить количественные замеры, сопоставлять получаемые показатели и сравнивать характеризующие признаки. Для декодирования воздействующего потенциала вербальной модели и измерения «силы слова» нами обозначены направления, в рамках которых расшифровка суггестивного потенциала возможна [подробно см.: Рогожникова 2018а; Rogozhnikova 2017; 2018]. Сегодня мы говорим о совершенно особых единицах анализа для изучения латентных суггестивных ресурсов слова/текста, поскольку отсутствие языковых манифестаций глубинных внутренних форм препятствует их декодированию с помощью традиционных лингвистических и психологических методов. Выстраивая алгоритм подхода к измерению «силы слова», мы оценивали, насколько та или иная единица анализа пригодна служить рабочим инструментом, с помощью которого мы можем производить замер (с обязательной возможностью многократных перепроверок), сопоставлять показатели и сравнивать признаки языковых моделей. Апробация аналитических единиц на большом разноплановом вербальном материале показала, что информационно наиболее эффективными оказались паттерны ритмической активности мозга [Рогожникова 2010], потенциал звукоцвета [Rogozhnikova, Efimenko 2018; Рогожникова, Яковлева 2016; Рогожникова, Кочетова 2012], модальности восприятия [Рогожникова, Навалихина 2011], эмоционально-оценочные признаки [Рогож- никова 2018б; Рогожникова 2018в], ритмическая организация и ритмические коды вербальных моделей [Рогожникова, Кишалова 2015; Rogozhnikova 2017], информационная избыточность модели [Рогожникова, Воронов 2016].
В настоящее время проводится изучение пригодности еще одного инструмента, который позволит регистрировать медленную электрическую активность головного мозга единовременно по одному отведению -- лоб, темя, затылок, левый и правый виски. Прибор, который используется в ходе экспериментов, выполняет основные функции нейроэнергокартографа и позволяет проводить экспресс-изучение активности головного мозга. Для целей нашего исследования важно, что прибор приспособлен для выявления состояний стресса, определения стадий развития стресса, а также для наблюдения за результатами после воздействия созданных нами текстов с регистрацией показателей корректирующих процедур.
Сегодня в арсенале имеется 5 созданных нами компьютерных программ, с помощью которых возможно работать на пяти языках (русском, английском, немецком, башкирском и татарском):
1) программа для ЭВМ БАРИН (Автоматизированный анализ слова и текста). Свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ № 2011618299. М., 2011;
2) программа для ЭВМ БАТЫР (Автоматизированный анализ слова и текста). Свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ № 2014613238. М.,2013;
3) программа для ЭВМ СЧЕТОВОД (Автоматизированный анализ текстов). Свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ № 2014618598. М., 2014;
4) программа для ЭВМ ПУЛЬС 2015 для обработки ритма прозаического текста. Свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ № 2015614549. М., 2015;
5) программа для ЭВМ БЮРГЕР (Автоматизированный анализ слова и текста). Свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ № 2016616320. М., 2016.
Кроме названных, в ходе анализа используются компьютерные программы, созданные другими авторами (перечень приведен в конце статьи).
Поскольку заявленная нами тема предполагает, что в публикации значительное место будет отведено практическому анализу языковых фактов, мы бы хотели привести примеры работы с разными инструментами, которые позволяют судить о суггестивных ресурсах той или иной модели. Попутно отметим, что имеется множество определений суггестии, суггестивности, суггестивного воздействия. Но все трактовки объединяет тезис о том, что информация воспринимается без критического анализа, без обдумывания и осмысления. Все эти продукты осмысления, понимания, анализа, оказывающие воздействие на установки личности, возникают в неких виртуальных формах и проявлениях, когда человек не всегда может описать свое состояние в виде ясно сформулированного текста: испортившееся вдруг настроение, появившиеся признаки раздражения, «сосание под ложечкой», ощущение тревоги или, наоборот, эйфория, агрессия, любовь ко всему человечеству, смутная печаль, муторность, радость и череда прочих ассоциативных эмоций. Прочитанный текст, предложение, слово становятся «зоной взаимодействия», по которой можно судить о качестве и уровне психического воздействия, направленного на индивидуальное сознание, декодировать латентные импульсы, которые воспринимаются человеком без критической оценки и не осознаются, поскольку психологические механизмы суггестии в значительной мере лежат в сфере бессознательного [Рогожникова 2013б; 2018а].
Возможно, есть смысл порассуждать на тему о том, как соотносятся понятия «суггестия» и «внушение». Одни авторы отождествляют их (С. Ю. Головин, И. Ю. Черепанова), другие, напротив, относят «внушение» к родовым понятиям по отношению к видовым его категориям прямого (гипноз, аутотренинг) и скрытого внушения (Е. В. Шелестюк). В данном контексте для нас этот вопрос не является принципиальным, поскольку, как показали эксперименты, любая вербальная модель реализует воздействие. Актуальны для нас качество и сила этого воздействия. Характеристика и типология речевого воздействия удачно обобщены И. А. Стерниным, на книгу которого уместно сослаться [Стернин 2008].
Перейдем к примерам и к практическому анализу языковых фактов. Особый интерес у нас вызвали продукты речевой деятельности, созданные политиками прошлых лет. Мы работали с текстами, написанными В. И. Лениным, И. В. Сталиным, Л. П. Берией, А. Я. Вышинским, Л. Д. Троцким, Г. М. Маленковым, В. М. Молотовым, К. Е. Ворошиловым, А. А. Ждановым, Н. И. Бухариным. Сопоставительный анализ текстов названных авторов на фоне текстов современных политических деятелей показал, что технологии спичрайтинга, нивелируя индивидуальные особенности автора, ставят под сомнение валидность заключений, сделанных по результатам анализа текстов современных политиков. И хотя спичрайтинг как профессия и технология существует со времен возникновения письменности, лишь в XX в. появилась самостоятельная технология политического консультирования. Первые советские вожди, как правило, писали тексты выступлений, письма сами. В.И. Ленин все свои речи писал сам, поскольку для него было важно завоевать доверие своих слушателей. И.В. Сталин, в силу своего маниакального недоверия к «врагам народа», также писал самостоятельно. Речи, с которыми выступали соратники И.В. Сталина у его гроба, безусловно, были написаны ораторами. И это невероятно интересный вербальный материал. Тексты писем, которые создал Н.И. Бухарин, сидя в камере внутренней тюрьмы НКВД, ожидая казни и надеясь на помилование, однозначно написаны им. Их просто больше некому было написать. Подбирая материал для анализа, мы выделяли значительное время для уточнения авторства текста. Только найдя достаточно оснований для установления авторства, мы могли проводить сопоставительный анализ и делать выводы об особенностях суггестивной силы вербальных моделей.
Л.П. Берия произнес проникновенную речь у гроба И.В. Сталина. Хоронили вождя советского народа, и вся речь Л.П. Берии была полна слов о великой скорби, которую переживают партия и народы нашей страны, и все прогрессивное человечество. Оратор говорил о гениальном продолжателе дела Ленина, после смерти которого великий зодчий коммунизма И.В. Сталин вооружил партию и народ величественной программой строительства коммунизма. Л.П. Берия говорил о неутолимой боли в сердцах, о неимоверно тяжелой утрате, о наступивших скорбных днях. Далее шло описание того, как необходимо оттачивать бдительность к проискам и козням врагов, как необходимо сплотиться вокруг партии и правительства, сохранять стальное единство рядов и крепить нерушимую дружбу всех народов.