Но не любил, | но не любил, | но не любил я!
Цементированию материала служат и проявляющиеся во вторых звеньях стихов 9-12 внутренние точные рифмы: все и у вод [фс'э и у вот] --це вам, да вот; -те же меня, - -нят же коня <...>.
Если в финальном стихе стопы образованы автономными сочетаниями слов (Но я забыл, | где я живу, | Родина, Нево!), в стихах 10-13 важные слова попадают «под разрез» (наподобие «В зелье желуд-ков...»), благодаря отчетливости границ между хориямбическими стопами:
10 Вырвал бы сердце вам, да вот - не было сердца!
11 Не хорони-те же меня, стужа стерляжья,
12 ведь не хоро-нят же коня, - в ухо стреляют!
13 В ухо! навы-лет! но не зау-шничают не лепо.
Отмечать «разрезы» дефисами уже не нужно: читатель ощущает их внутренним ритмическим слухом. Разве что в слове «зау-шничают» надо дать подсказку: после какого слога в «расшатанной» модификации следует сделать паузу (после девятого, а не восьмого) и какие из слогов в стихе подчинены метрообразующему порядку ударений, а какие носят вспомогательный характер и сглаживают (единственный раз в стихотворении дважды) стыки слогов:
В ухо! навылет! но не заушничают не лЄпо.
Ближе к концу стихотворение начинает отчетливо читаться не только как поэтический текст, но и как своего рода «партитура» для его исполнения. Андрей Белый писал в рецензии на «Разлуку» Цветаевой:
Соединение непосредственной лирики с овладением культурой стиха - налицо; здесь работа сознания подстилает небрежные выражения, строчки и строфы, которые держатся только мелодией целого, подчиняющего ритмическую артикуляцию, пренебрегающего всею пластикой образов за ненужностью их при пластичном ясном напеве; стихотворения Марины Цветаевой не прочитываемы без распева; ведь Пиндар, Софокл, не поэты- лингвисты, не риторы, а певцы-композиторы; слава Богу, поэзия наша от ритма и образа явно восходит к мелодии уже утраченной со времен трубадуров [Белый, 2020, с. 475]. Соснора словно бы демонстрирует этот принцип: «небрежные выражения, строчки и строфы, которые держатся только мелодией целого, подчиняющего ритмическую артикуляцию, пренебрегающего всею пластикой образов за ненужностью их при пластичном ясном напеве». О стихе «С кем-то, о чем-то, как-то, когда-то... но рябина!» уже было сказано; ни один толковый словарь не поможет в истолковании, например, словосочетания «стужа стерляжья», однако оно звучит в стихотворении Сосноры исключительно убедительно - как имитация некоего архаичного разбойничьего ругательства «Слово может быть в данном ряде (стихе) и совершенно “бессодержательным” <...> И между тем действие тесноты ряда простирается и на него: “хотя и ничего не сказано, но кажется, будто что-то и сказано”. Дело в том, что могут выступить определяемые теснотой ряда (тесным соседством) - колеблющиеся признаки значения, которые могут интенсивиро- ваться за счет основного и вместо него, - и создать “видимость значения”, “кажущееся значение”. <...> Слово, пусть и в высшей степени “бессодержательное”, приобретает видимость значения, “семасиологизуется”» [Тынянов, 1924, с. 82-83].. При помощи буквально двух дефисов создан эквивалент записи «в нотных знаках» (по Андрею Белому): первый из них учит читателя правильно членить строку, второй вознаграждает за проделанный труд - «схватывание» ритмического строя целого. Проделав это труд, читатель непременно должен вернуться к первому двустишию, в котором, как мы помним, не было отчетливых оснований для хориямбиче- ского прочтения. Три стопы хориямба с женским окончанием дают 13 слогов. Если во второй половине стихотворения встречаются отклонения в направлении избытка (в стихах 7 и 9 по 14 слогов, а в стихе 13 - целых 15), то в стихах 1 и 2 - в сторону нехватки: 11 и 12 слогов соответственно. Ритмическая интуиция или стиховедческое знание ретроспективно должны подсказать читателю место и длину пауз, которые способны поддержать возникший в последующих стихах хориямб. В первом случае пауза должна занять место двух слогов (заместить хореический участок в стопе хориямба), во втором - одного ударного.
Где у Невы | ЛЛ гранит, | конь у криницы?..
Не хорони | те меня, не | Л хороните!
Стихотворение - любое - переживается симультанно (мгновенно), а звучит в определенном смысле вечно (как песня). Однако вхождение читателя в этот круг сукцессивно, процессуально. В «Тоске по родине» автор сначала «учит» читателя мелодическому рисунку, потом вознаграждает его свободой в вариациях и, наконец, доверяет ему вернуться к началу, вслушаться или задуматься: как должны прозвучать первые два стиха, чтобы не только поддержать, но и задать мерность уже понятного ему (хотя бы интуитивно) целого. Лишь «схватив» целое, читатель может «догадаться», например, что в слове «меня» во втором стихе оба гласных звука редуцируются: \-теменя, не |. Патетическая пауза, разделяющая частицу «не» и глагол, к которому она относится, - неповторимый поэтический «жест», которого Цветаева в хрестоматийном стихотворении «Мне нравится, что Вы больны не мной...» (1915) добивается при помощи своего излюбленного приема - enjambement:
Что имя нежное моё, мой нежный, не
Упоминаете ни днём, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
[Цветаева, 1997, с. 237].
Соснора воспроизводит этот эффект другим, отличным от переноса, но также восходящим к ритмической лаборатории Цветаевой способом - превращая хориямб в «паузник»: «“паузник" оперирует со словам и выделенным и, и вся фраза получает сукцессивный характер» [Тынянов, 1924, с. 75]. Уместно, кажется, вспомнить и другое, более общее, суждение Ю. Н. Тынянова - о «результате приложения основных принципов стиха - единства и тесноты стихового ряда - к развертыванию стихового материала. При этом характерным является здесь не затемнение, не ничтожность семантического элемента, а его подчинение моменту ритма - его деформация» [Там же, с. 41]. В нашем случае семантика развивает (или оспаривает) те или иные мотивы художественного мира Марины Цветаевой. Невско-петербургские зачин и концовка вступают в спор с московской топикой поэтессы. Хориямбы, с которых начинается первое стихотворение «Разлуки» - «московские»:
Башенный бой
Где-то в Кремле.
Где на земле,
Где -
Крепость моя,
Кротость моя,
Доблесть моя,
Святость моя
[Цветаева, 1990, с. 207-208].
У ленинградца Сосноры, подхватывающего цветаевский метр в интерпретации автора романа «Петербург», читаем: «Где у Невы гранит, конь у криницы?.. <...> Но я забыл, где я живу, Родина, Нево!». Стихотворение звучит как прощальная разбойничья песня, и в этом прощании больше удали, чем элегической печали. «Эти стихи могли бы быть моими последними», - записала Цветаева под текстом «Тоска по родине! Давно.» (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 1. Ед. хр. 7. Л. 135 об.; цит. по: [Шевеленко, 2002, с. 420]). Отказ от погребения («Не хороните меня, не хороните») подразумевает память о стихотворении «Веселись, душа, пей и ешь!..» (1916) из сборника «Версты»: «Не запаливайте свечу / Во церковной мгле. / Вечной памяти не хочу / На родной земле» [Цветаева, 1990, с. 106]. В статье И. Ю. Беляковой, посвященной разбору стихотворения Цветаевой «Какой-нибудь предок мой был - скрипач.» (и «Я не знаю моих предков - кто они?..» Софии Парнок), убедительно показано, как у Цветаевой «мотивы кочевья, неприкрепленности к земле, и поведения, идущего вразрез с социально-общественной моралью», связываются с «кодом искусства» [Белякова, 2001, с. 160].
В стихотворениях «Верст» найдем развитие этой линии:
Иду по улице -
Народ сторонится.
Как от разбойницы,
Как от покойницы. <...>
[Цветаева, 1990, с. 105].
В исследованиях цветаеведов показана связь этого «разбойничьего кода» с образами Разина [Рудик, 2014, с. 60-62], Марины Мнишек [Корниенко, 2015, с. 224225]. Там же говорится о «разбойных» и «кабацких» стихотворениях «Верст», содержащих в себе, как правило, исторические аллюзии. В «Тоске по родине» к таковым, видимо, можно отнести форму звательного падежа в начале стиха 9: Брате и сестро... (ср., например, «Свете тихий моей души» в «Стихах к Блоку» [Цветаева, 1990, с. 113]); отзвук этой архаичной вокативности слышен и в финале стихотворения («.Родина, Нево!»), где Нево может быть понято и как историческое название Ладожского озера, и как форма звательного падежа гидронима Нева. Еще одна архаизующая деталь - раздельное написание «не лепо», которое отсылает и к «Слову о полку Игореве» («Не ліпо ли ны бяшетъ, братіе.»), и к собственной литературной предыстории (стихи конца 1950-х - 1960-х гг. по мотивам «Слова.» и других памятников древнерусской словесности).
Семантика отдельных элементов, как в песне, углубляется и расслаивается; так, «Взяли жену, взяли живот.» может быть понято и услышано и в народнопесенном (если слово живот употреблено в архаичном значении жизнь), и в глубоко личном, автобиографическом измерении - если поместить ивот в ряд со- матизмов стихотворения (голова, желудки, сердце, ухо) и вспомнить об описанной в «Доме дней» хирургической операции («...когда режут живот с консилиумом» [Соснора, 2018а, с. 864]). На равных вступая в разговор с Мариной Цветаевой и Андреем Белым на почти эзотерическом языке чередования ударных и безударных слогов, Соснора остается дидактом. Он учит читателя этому языку, постепенно приоткрывая дверь в свою верификационную лабораторию: сначала затрудняет «схватывание» метра пропусками, а после при помощи дефиса разъясняет его природу; разъяснив, начинает «путать карты» «долгими хориямбами», как бы проверяя: хорошо ли усвоен материал? Хориямб уже звучит в первых двух стихах, но «расслышать» его можно, лишь прочитав стихотворение до конца. Андрей Белый описывает сходный эффект у Цветаевой на материале другого размера: «Умелая комбинация разностопного амфибрахия <...> рождает в системе строк ясно звучащую глико- нову строчку (-UU-U-UU), которая как обертон (реально она не дана) подымается из предисловия к поэме “На Красном Коне”» [Белый, 2020, с. 476].
В «Тоске по родине» автору «Дидактической поэмы» (1979) удалось воспроизвести - собственным неповторимым голосом - и самый дух отчаянного поэтического «дуэнде» Цветаевой, и стиховедческую дидактику Андрея Белого.
«А дуэнде - антикварны» [Соснора, 2018б, с. 382]...
Список литературы
Ах романс, Эх романс, Ох романс: Русский романс на рубеже веков / Сост. В.Я. Мордерер, М. С. Петровский. СПб.: Герань, 2005. 400 с.
Белый А. Собр. соч. [Проект проф. В. М. Пискунова (1925-2005)]. Т. 17. Несобранное. Книга вторая / Сост. А. В. Лаврова и Дж. Малмстада. М.: Дмитрий Сечин, 2020. 1104 с.
Белякова И. Ю. «Стихи о предках» М. Цветаевой и С. Парнок: структура и семантическое наполнение // Марина Цветаева: личные и творческие встречи, переводы ее сочинений: Восьмая цветаевская международная научно-практическая конференция (9-13 октября 2000 года). М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2001. С. 158-166.
Корниенко С. Ю. Самоопределение в культуре модерна: Максимилиан Волошин - Марина Цветаева: Дис. ... д-ра филол. наук. М., 2015. 467 с.
[Нахимов А. Н.] Сочинения Нахимова. Издание Александра Смирдина. М; Пб.: В тип. Имп. Академии Наук, 1849. 170 с. (Полное собрание сочинений русских авторов)
Поэзия скальдов / [Пер. с древнеисландск. С. В. Петрова]; изд. подгот. С. В. Петров, М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1979. 183 с. (Литературные памятники)
Рудик И. Русская тема в сборнике Марины Цветаевой «Версты. Стихи. Выпуск I» (1922 г.). Tartu: University of Tartu Press, 2014. 166 с.
Саакянц А. А. Встреча поэтов // Вопросы литературы. 1982. № 4. С. 275-280.
Соснора В. Возвращение к морю: Лирика. Л.: Сов. писатель, 1989. 304 с.
Соснора В. Девять книг. М.: НЛО, 2001. 432 с.
Соснора В. А. Проза. СПб.: Союз писателей Санкт-Петербурга; М.: РИПОЛ классик; Пальмира, 2018а. 877 с.
Соснора В. А. Вторая проза. СПб.: Союз писателей Санкт-Петербурга; М.: РИПОЛ классик; Пальмира, 2018б. 711 с.
ТыняновЮ. Н. Проблема стихотворного языка. Л.: Academia, 1924. 139 с.
ЦветаеваМ. И. Стихотворения и поэмы / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и примеч. Е. Б. Коркиной. Л.: Сов. писатель, 1990. 800 с. (Библиотека поэта. Большая серия)
Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. М.: ТЕРРА; «Книжная лавка - РТР», 1997. Т. 1: Стихотворения, кн. 1. 592 с.
Шевеленко И. Д. Литературный путь Цветаевой: Идеология - поэтика - идентичность автора в контексте эпохи. М.: НЛО, 2002. 461 с.
Шенгели Г. Трактат о русском стихе. М.; Пг.: Гос. изд-во, 1923. Ч. 1: Органическая метрика. 184 с.
Шенгели Г. Техника стиха. М.: ГИХЛ, 1960. 312 с.
References
Akh romans, Ekh romans, Okh romans: Russkiy romans na rubezhe vekov [Akh romance, Ekh romance, Okh romance: Russian romance at the turn of the century]. V. Ya. Morderer, M. S. Petrovskiy (Eds.). St. Petersburg, Geran', 2005, 400 p.
Belyakova I. Yu. “Stikhi o predkakh” M. Tsvetaevoy i S. Parnok: struktura i se- manticheskoe napolnenie [“Poems about ancestors” by M. Tsvetaeva and S. Parnok: structure and semantic filling]. In: Marina Tsvetaeva: lichnye i tvorcheskie vstrechi, perevody ee sochineniy: Vos'maya tsvetaevskaya mezhdunarodnaya nauchno-prak- ticheskaya konferentsiya (9-13 oktyabrya 2000 goda) [Marina Tsvetaeva: personal and creative meetings, translations of her works: The 8th Intern. Sci. and Pract. Conf. (9-13 October 2000)]. Moscow, House-Museum of Marina Tsvetaeva, 2001, pp. 158166.
Belyy A. Sobr. soch. (Proektprof. V. M. Piskunova (1925-2005). T. 17. Nesobran- noe. Kniga vtoraya) [Collected works. (Project of prof. V. M. Piskunov (1925-2005). Vol. 17. Unassembled. Book 2)]. A. V. Lavrova, Dzh. Malmstada (Comps.). Moscow, Dmitriy Sechin, 2020, 1104 p.
Kornienko S. Yu. Samoopredelenie v kul'ture moderna: Maksimilian Voloshin - Marina Tsvetaeva [Self-determination in modern culture: Maximilian Voloshin - Marina Tsvetaeva]. Dr. philol. sci. diss. Moscow, 2015, 467 p. (In Russ.)
Nakhimov A. N. Sochineniya Nakhimova [Nakhimov's works]. Aleksandr Smirdin (Publ.). Moscow, Petersburg, The Imperial Academy of Sciences Typography, 1849 (Polnoe sobranie sochineniy russkikh avtorov [The complete works by Russian authors]), 170 p.
Poeziya skal'dov [Poetry of skalds]. S. V. Petrov (Transl. from Old Icelandic). S. V. Petrov, M. I. Steblin-Kamenskiy (Prep. of the ed.). Leningrad, Nauka, 1979 (Lite- raturnye pamyatniki [Literary monuments]), 183 pp.
Rudik I. Russkaya tema v sbornike Mariny Tsvetaevoy “Versty. Stikhi. Vypusk I” (1922 g.) [The Russian theme in the collection of Marina Tsvetaeva “Milestones. Poems. Issue I” (1922)]. Tartu, Tartu Univ. Press, 2014, 166 p.
Saakyants A. A. Vstrecha poetov [The meeting of poets]. Voprosy literatury. 1982, no. 4, pp. 275-280.
Sosnora V. Devyat'knig [Nine books]. Moscow, NLO, 2001, 432 p.
Sosnora V. A. Proza [Prose]. St. Petersburg, Soyuz pisateley Sankt-Peterburga; Moscow, RIPOL klassik, Pal'mira, 2018a, 877 p.
Sosnora V. Vozvrashchenie k moryu: Lirika [Return to the sea: Lyrics]. Leningrad, Sov. pisatel', 1989, 304 p.
Sosnora V. A. Vtorayaproza [Second prose]. St. Petersburg, Soyuz pisateley Sankt- Peterburga; Moscow, RIPOL klassik, Pal'mira, 2018b, 711 p.
Shengeli G. Traktat o russkom stikhe. [Treatise on Russian verse, pt. 1. Organic metric]. Moscow, Petrograd, Gos. izd., 1923, Ch. 1: Organicheskaya metrika [Pt. 1: Organic metrical poetry], 184 p.
Shevelenko I. D. Literaturnyyput' Tsvetaevoy: Ideologiya -poetika - identichnost' avtora v kontekste epokhi [Literary path of Tsvetayeva: Ideology - poetics - author's identity in the context of the epoch]. Moscow, NLO, 2002, 461 p.
Tynyanov Yu. N. Problema stikhotvornogo yazyka [The problem of poetic language]. Leningrad, Academia, 1924, 139 p.
Tsvetaeva M. I. Stikhotvoreniya i poemy [Lyrics and long poems]. E. B. Korkina (Comp., intr. art., prep. of texts). Leningrad, Sov. pisatel', 1990 800 p. (Biblioteka poeta. Bol'shaya seriya [The poet's library. Large series]).
Tsvetaeva M. I. Sobr. soch.: V 7 t. T. 1. Stikhotvoreniya, kn. 1 [Coll. works: In 7 vols.]. Moscow, TERRA; Knizhnaya lavka - RTR, 1997, T. 1: Stikhotvoreniya, kn. 1 [Vol. 1: Poems, bk. 1], 592 p.
Shengeli G. Tekhnika stikha [Technique of verse]. Moscow, GIHL, 1960, 312 p.