В ссылке Кюхельбекер женился на дочери почтмейстера Артемова, неграмотной женщине, которую учил и воспитывал. Вместе с семьей перебирался из одного сибирского местечка в другое и, наконец, уже больной туберкулезом и слепой, поселился в Тобольске. Умер Кюхельбекер 11 августа (23 н.с.) 1846 в Тобольске.
5. Жизненные и литературные неудачи Кюхельбекера
Обреченность Кюхельбекера была слишком ясна всем его друзьям еще задолго до событий 1825 года. "Какой-то неизбежный фатум управляет твоими делами и твоими талантами, совращая те и другие с правильного пути", - писал Кюхельбекеру его друг В. И. Туманский.
Истинная причина жизненных и литературных неудач Кюхельбекера не находила себе правильного объяснения ни среди его друзей, ни в среде его немногочисленных биографов.
Дело, конечно, сводится не к той жизненной инертностии неприспособленности, на которые так согласно указывали ближайшие современники Кюхельбекера. Издательские планы Кюхельбекер вовсе не были абсолютно неудачны. Четырехтомный альманах "Мнемозина", выпущенный в свет совместно с В. Одоевским, очень скоро нашел огромный резонанс в обществе и пользовался большим авторитетом.
Пушкин, не разделявший всех убеждений автора альманаха, свидетельствует о крупном успехе теоретических статей Кюхельбекера. "Никто не стал опровергать его, потому ли, что все с ним согласились, потому ли, что никто не надеялся сладить с атлетом, по-видимому, сильным и опытным", - пишет он в статье, посвященной выходу альманаха.
Стих Кюхельбекера, несмотря на его некоторую архаичность и тяжеловесность, высоко оценивался Грибоедовым, Одоевским, Катениным. Причина же "фатума" заключается прежде всего в той огромной революционной принципиальности, которая выделяла Кюхельбекера еще в среде лицеистов. В отличие от литературного и жизненного окружения молодого Пушкина, от его умеренных и либеральных друзей, в разных степенях близких к декабризму и кидающихся от конституционной монархии к умереннейшей буржуазной республике, Кюхельбекер всегда занимал самые левые для своего времени позиции.
Еще в лицейские годы он взялся за составление словаря, как бы предназначенного для молодого революционера. Кюхельбекер строил этот словарь на выписках из высказываний революционно настроенных умов Европы. Наибольшее количество таких выписок взято из сочинений ученика Руссо - швейцарского политического деятеля Ф. Р. Вейса, примкнувшего к французской революции, весьма популярного среди декабристов своими освободительными идеями. Много раз Кюхельбекер цитирует и Шиллера.
Вот, например, цитаты, взятые Кюхельбекером для определения в его словаре понятий "рабство" и "свобода".
"...Для гражданина самодержавная верховная власть дикий поток, опустошающий права его..." (Шиллер).
"...Нет середины: или терпи, как держат тебя на веревке, или борись, но с твердым намерением разорвать петлю..." (Вейс).
В 1820 году друзья устраивают Кюхельбекеру поездку за границу. Он едет секретарем богатого и влиятельного графа Нарышкина. Едва добравшись до Парижа, он объявляет о цикле лекций, которые намеревается прочесть всем любопытным парижанам. Кюхельбекер рассказывает о древнейших временах Руси, говорит о падении Новгорода, о деспотизме московского государства, о задавленной вольности, о вечевом колоколе, который будил граждан ночью, напоминая о их гражданском долге перед родиной.
На другой день русское посольство потребовало от Нарышкина уволить Кюхельбекера. Приказ посольства был исполнен в точности. Кюхельбекер уехал в Россию, чтобы через пять лет вместе с Рылеевым и Каховским выйти на Сенатскую площадь.
Яростный революционер, в жизни Кюхельбекер не менее яростно ломал и застывшие литературные нормы русского стиха. Он последовательно и успешно борется с влиянием Байрона, объявляя его однообразным и противопоставляя ему Шекспира с его огромным творческим диапазоном, с его гениальной лепкой характеров, поразительной остротой и силой анализа. Впоследствии почти текстуально повторил его Пушкин, отдавая решительное преимущество Шекспиру и столь же решительно развенчивая Байрона.
В своем четырехтомном альманахе, а впоследствии во всем своем творчестве Кюхельбекер выступает как убежденный проповедник народности, указывая на "нравы, отечественные летописи и сказания народные как на лучший, чистейший и вернейший источник нашей словесности".
В этом же альманахе находится первое в литературе изображение живого Пушкина, находящегося в то время в ссылке.
Кто же в сей священный час
Один не мыслит о покое,
Один, в безмолвие ночное
В прозрачный сумрак погружась,
Над морем и над звездным хором
Блуждает вдохновенным взором?
Певец, любимец россиян.
В стране Назонова изгнанья
Немым восторгом обуян,
С очами, полными мечтанья,
Сидит на крутизне один,
У ног его шумит Евксин...
(Мнемозина, 1824 г., 3 часть)
Пушкин всю жизнь помнил своего опального друга. Он посылал ему в Сибирь книги, хлопотал (и не без успеха) об издании его трагедии "Ижорский". Если верить Плетневу, Пушкин обессмертил своего друга в "Евгении Онегине", изобразил под видом Ленского - крикуна, мятежника и поэта - трагическую и страстную фигуру Кюхельбекера.
Заключение
Закончился славный и тягостный путь последнего из трёх лицейских поэтов, Вильгельма Карловича Кюхельбекера. Он был талантливым и мужественным человеком. Память жива о нём. Миллионы людей с интересом читают и будут читать его произведения. Значит, жил, радовался и страдал он не зря.
Верность революционным идеалам, участие в борьбе с самодержавием никогда не будут сочтены Кюхельбекером ошибочными и ненужными.
В главе Заключение автор обобщает сказанное, подводит итоги и делает выводы.
Всё, чем жил и дорожил Кюхельбекер - мечты и порывы, дружба, любовь, искусство, идеи и идеалы, - всё это родилось в атмосфере декабризма и было, возможно, только на том этапе истории, который вынес его и его друзей на Сенатскую площадь. Упоение, испытываемое Кюхельбекером в последние дни перед восстанием, и самозабвение, охватившее его на Сенатской площади, порождены тем, что теперь герой - пусть ненадолго, но безраздельно - слит с историей, с её поступательным движением. 14 декабря кончилась определённая эпоха русской жизни, и с ней кончилась жизнь Кюхельбекера, хотя мрачное его существование длилось ещё многие годы.
Кюхельбекер - это ещё один пример того, что активная причастность человека к истории, к освободительному движению не обрекает его на утрату своей индивидуальности, а напротив, обогащает его как личность, придавая высший смысл его существованию...
Русская история богата примерами трагических судеб писателей и поэтов. Судьба Кюхельбекера, талантливого филолога, поэта, декабриста, не одна ли из самых трагических?
Для товарищей, единомышленников он был личностью незаурядной. Правда, почти во всех высказываниях о нём ощутимо проступает грустная нота. Как предвидение, пророчество: "Он человек замечательный по многим отношениям и рано или поздно в роде Руссо очень будет заметен между нашими писателями, человек, рождённый для любви к славе (может быть, и для славы) и для несчастья", - писал Е. Баратынский.
Если поведение, и образ жизни и творчества Кюхельбекера до 14 декабря были ответом на зовы, на толчки истории, если его скитания были выражением духовных скитаний, свойственных целому поколению дворянских интеллигентов, то день восстания стал кульминацией этих поисков. Он оказался днём самых больших неудач, но и самого большого счастья, выпавшего на долю Кюхельбекера. И когда движение декабристов, с которым он мог связывать надежды на решение всех вопросов своей жизни, потерпело неудачу, он оказался в положении человека, для которого "время остановилось" раз и навсегда - ещё до заточения в крепость, так как вся его деятельность - в том числе и литературное творчество - была порождением его времени. Искать себе места в другом времени, в другой эпохе он был неспособен и не желал. Ведь всё, чем он жил и дорожил мечты и порывы, дружба, любовь, искусство, идеи и идеалы, - всё это родилось в атмосфере декабризма и было возможно только на том этапе истории, который вынес его и его друзей на Сенатскую площадь. "Час Вильгельма пробил, и он хозяин этого часа. Потом он расплатится". Вся прошлая жизнь была ожиданием этого часа. Теперь он - "часть целого, центр которого вне Вильгельма". Упоение, испытываемое Кюхельбекером в последние дни перед восстанием, и самозабвение, охватившее его на Петровской площади, порождены тем, что теперь герой - пусть ненадолго, но безраздельно - слит с историей, с её поступательным движением. 14 декабря кончилась определённая эпоха русской жизни, и с ней кончилась жизнь Кюхельбекера, хотя мрачное его существование длилось ещё многие годы.
Кюхельбекер - это ещё один пример того, что активная причастность человека к истории, к освободительному движению не обрекает его на утрату своей индивидуальности, а напротив, обогащает его как личность, придавая высший смысл его существованию.
Сбылись слова В. К. Кюхельбекера, написанные в каземате Шлиссельбурга:
Умолкнет злоба чёрной клеветы
Забудут заблужденья человека;
Но воспомянут чистый глас певца,
И отзовутся на него сердца
И дев и юношей иного века.
Библиографический список
1. Семенко И. М., Поэты пушкинской поры, М., 1970.
2. Ю. Н. Тынянов. Пушкин и его современники. М.: Наука, 1969.
3. Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. М.,2000
4. Лирика лицеистов / Вступ. ст., сост. и примеч. А. Утренева М., "Художественная литература", 1991
5. Мейлах Б. С. "Словарь" В. К. Кюхельбекера. - В кн.: Декабристы и русская, культура. Л., 1976
6. Тынянов Ю. Н. В. К. Кюхельбекер
7. Кюхельбекер В. К. Избр. произв. в 2-х т., т. 1. М.-Л., 1967
8. Литературное наследство, т. 59. М., 1954
9. Восстание декабристов. Материалы, т. 2. М.-Л., 1926
10. Гирченко И. В. "Мнемозина". - Декабристы в Москве. Труды Музея истории и реконструкции Москвы, вып. VIII. М., 1963
11. Пушкин А. С. Полн. собр. соч., т. 13. М.-Л., 1937
12. Дейч Г. М. Розыски Кюхельбекера в Псковской губернии в декабре 1825 г. - Литературное наследство, т. 59
13. Бычков М.Н. Русская литература, N 4, 1961.