Новейшим переводом «Черного человека» на польский язык является текст Адама Поморского. Он опубликовал перевод «Черного человека» в двух вариантах, первый из которых был издан в 1984 г (сборник переводов стихотворений Есенина «Сергей Есенин. Инония и другие стихотворения» [32, с. 247-253] («Sergiusz Jesienin. Inonia i inne wiersze»). Второй был опубликован в 2010 г. в сборнике «Сшибаю камнем месяц» [33] («Kamieniem stream ksi^zyc»). Сравнивая версии 1984 и 2010 гг., мы замечаем, что изменениям подверглись 52 строки из 158. Г. Ойцевич приходит к выводу, что Поморский часто позволяет себе значительные отступления от оригинала, неоправданно смешивая устаревшие слова с разговорной речью (например, употребление архаизма «bolu» вместо «bolu» [37, с. 167], употребление сленгового слова «palkarz» для перевода «громилы» [37, с. 170]). Другим приемом Поморского, на который следует обратить внимание, является употребление русизмов. Переводчик слово «водолаз» передал как «wodo^:az», «подлец» -- «swo^:ocz» (оба примера из переводческого варианта 1984 г.). Употребление русизмов, несомненно, придает переводу национальный колорит оригинала. Однако следует согласиться с Г. Ойцевичем, что нагромождение стилистических неточностей в переводе Поморского деформирует целостное восприятие текста в его образно-художественной и идейной составляющих [37, с. 167].
С польской рецепцией поэмы «Черный человек» связаны не только переводы разных авторов, но и отзывы в прозе и в стихах на художественное наследие Есенина. В третьем номере журнала «Вядомосци Литерацке» от 17 января 1926 г. Броневский опубликовал статью-некролог «О творчестве Сергея Есенина. После смерти знаменитого поэта» [28], в которой польский поэт знакомит польского читателя с личностью и творчеством автора поэмы «Черный человек». «Есенин был, может быть, единственным настоящим поэтом деревни и крестьянства, его стихи открывают мир, каким его видит глаз крестьянина и чувствует его сердце» [6, с. 699]. Симптоматично то, что Броневский, говоря о Есенине идиллическом и сентиментальном, не упомянул Есенина трагического, исповедальным выражением которого была анализируемая поэма. Это умолчание, может быть, связано с тем, что Броневский еще не был знаком к тому времени с поэмой «Черный человек».
Слово о поэме «Черный человек» Броневский сказал позже, только не в форме литературно-критического, а поэтического некролога. Стихотворение-посвящение «Ночной гость» в окончательном варианте было написано 13 июня 1926 г. [34, с. 99]. Стоит упомянуть мысль Пиотровского [39, с. 86], который «Ночного гостя» считал приложением к размышлениям Броневского, изложенным в упомянутой статье-некрологе [28], но, на наш взгляд, «Ночной гость» является самостоятельным художественным текстом, превосходящим по своей идейно-эстетической значимости упомянутый критический очерк Броневского. На момент создания стихотворения «Ночной гость» Бро- невский был знаком с поэмой «Черный человек», так как в его стихотворении появляются многие интертекстуальные переклички с этим есенинским текстом, не говоря уже о сходстве названий обоих стихотворений. Сюжетом стихотворения Броневского является приход нежеланного гостя, который мучает лирического героя. Связь «Ночного гостя» и «Черного человека» исследована Н. И. Шубниковой-Гусевой, статья которой [22] посвящена анализу художественного начала поэмы «Черный человек» в контексте биографических обстоятельств трагической смерти Есенина. По верному замечанию исследовательницы, Броневский в «Ночном госте» «воссоздает гнетущую атмосферу поэмы Есенина <...>, используя ее мотивы и монолог лирического героя, направленный против ночного призрака» [22, с. 15].
Н. А. Богомолова в статье «Чужое слово русской поэзии в творчестве польских поэтов XX века» [26], опираясь на концепцию «чужого слова», проанализировала интертекстуальные связи стихотворения Броневского с поэмой Есенина, сосредоточивая внимание на мотиве двойничества, на грамматической форме выражения времени, а также на общей характеристике сюжета. Богомолова верно заметила важную интертекстуальную связь между произведениями -- слово «гость» из «Ночного гостя» является отсылкой к «Черному человеку», в котором Есенин так называет своего таинственного посетителя: «Черный человек! / Ты прескверный гость» [26, с. 130]. По словам Богомоловой, стихотворение-посвящение Броневского было выражением глубокого потрясения, вызванного смертью любимого поэта [26, с. 132].
«Ночной гость» является художественной парафразой «Черного человека». Тексты анализируемых стихотворений роднит их тематика, особенности синтаксиса и морфологии (в том числе глагольная структура О глагольном строе «Ночного гостя» писала Н. И. Шубникова-Гусева [22, с. 19; 21, с. 196], а также автор этой статьи [8, с. 174-175].), а также образная система, включающая в себя цветообразы. Внимания заслуживают слова «ос2у masz Ыа1е, 61ере i ogromne» [27, с. 113] (глаза у тебя белые, слепые и огромные) Перевод автора статьи. Перевод на русский язык стихотворения «Ночной гость» опубликован в сборнике Владислав Броневский. Два голоса, или поминовение. М., 2010. С. 70. Однако переводчик не-которые поэтические образы модифицировал, из-за чего в нашей статье воспользуемся так называемым филологическим переводом., которые являются явной отсылкой к есенинскому: «И глаза покрываются / Голубой блевотой». Похожие поэтические образы обнаруживаем также в словах Броневского «и смотришь на меня и молчишь» (« patrzysz па тше, i mi1czysz»), для сравнения см. у Есенина: «Глядит на меня в упор». Иным примером переклички Броневского с Есениным на уровне художественных образов являются слова «стихи беспощадные, стихи проклятые / слова гробовые, зловещие» («^е^е окгШпе, wiersze ргеек^е, / slowa йитшппе, zlowieszcze»), в то время как в «Черном человеке»: «И ты будешь читать / Свою дохлую томную лирику».
Для обоих произведений характерна поэтика рефрена. Броневский писал: «А потом стаешь рядом со мной / а потом садишься около меня» («А potem stajesz ко1о тше / а potem siadasz ргеу тше»); «и велишь мне рукой дотянуться / и велишь мне губами прикоснуться...» (« kazesz mi г^к^ dotkn^c / i kazesz do ust ргеуШНс»); «и снова, и снова, и снова» (« znowu, i znowu, i znowu»); «отойди, отойди от меня» («odejdz, odejdz ode тше»). Для сравнения: «Друг мой, друг мой, / Я очень и очень болен»; «Черный человек / Черный, черный / Черный человек»; «Слушай, слушай». Все повторы имеют риторический характер, их роль -- в усилении экспрессии текста. Сюжет обоих стихотворений построен на основе градации. С каждой строкой напряжение усиливается и достигает своей кульминации в концовке. В «Ночном госте» кульминационный момент практически отсутствует, однако четыре последние строки носят характер условной «развязки». Образуют они пуант, который не оставляет у читателя уже никаких сомнений в том, что главной темой стихотворения является трагическая гибель Есенина. Последние две строки являются явной отсылкой к обстановке смерти Есенина -- утром 28 декабря поэт был найден мертвым в ленинградском отеле. По официальным данным, Есенин повесился, однако существует версия, что поэт был убит Версия об убийстве Есенина сотрудниками ЧК поддерживается, например, Г. Ойцевичем (см.: [37]), З. М. Агеевой и Г. А. Смолиным (см.: [1]). Подробный анализ обстоятельств гибели поэта дан в «Летописи жизни и творчества С. А. Есенина» (см.: [13]). Дополнительно в судебном заключении от 25.02.93 приводятся тексты полицейских протоколов, связанных с самоубийством поэта, где также имеется вывод, что существующие документы «не могут быть основанием для вывода об убийстве по-эта» (см.: [9]). Вопросы, связанные с похоронами Есенина, поднимает М. В. Скороходов (см.: [15]). Кро-ме отдельных статей и книг, посвященных гибели, тема смерти Есенина появляется также практически во всех биографических работах, см., например: [12]., а самоубийство было инсценировано спецслужбами [38]. Слова «веревка от гардины» и «раскрытая бритва» как бы воссоздают предсмертную обстановку комнаты, в которой произошла смерть поэта. Поэт был найден повешенным на трубе парового отопления, а на столе лежала бритва (Есенин свое последнее стихотворение «До свидания, мой друг, до свидания Подробнее о стихотворении «До свидания, мой друг, до свидания.» написала Н. И. Шубни-кова-Гусева [25].» написал собственной кровью) [8, с. 172]. Драматизм в «Черном человеке» выражен напрямую, с использованием глаголов настоящего времени -- «И летит моя трость / Прямо к морде его». Для сравнения в «Ночном госте» кульминационный момент намеренно пропущен, указан опосредованно, как уже свершившийся факт, через указание таких предметных деталей, как «веревка» или «бритва». Эмоциональный фон обоих произведений сопоставим с тональностью жанра трагедии, где напряжение нарастает, имеет место кульминация, а затем действие идет на спад, и происходит разрядка напряжения в катарсисе. В обоих произведениях эмоциональное напряжение снимается с моментом наступления утра.
В образных системах поэмы Есенина «Черный человек» и стихотворения Бро- невского «Ночной гость» ключевую роль играют цветообразы. И. В. Гёте в «Учении о цвете» писал: «Мы и здесь можем сказать: белый, темнея и мутнея, становится желтым, а черный, светлея, -- синим» [7, с. 245]. Действие «Черного человека» происходит ночью, которая вызывает коннотации, связанные с черным цветом, однако после кульминационного момента в развязке поэмы «синеет в окошке рассвет», что соответствует замечанию Гёте о преобразовании черного цвета в синий. Практически все переводчики слово «синеет» перевели близко к оригиналу: Слободник -- «:В1§ккп^е w окше («Голубеет в окне рассвет»), Броневский -- «!^к niebieszczeje nad drog^» («Рассвет синеет над дорогой»), Поморски -- (1984, 2010) «&^ niebieszczeje w окше» («Рассвет синеет в окне»), за исключением Подгорского-Околува, который «синеет» перевел как «^агее;]е:» (сереет) («&^ szarzeje nad drog^» -- «Рассвет сереет над дорогой»). Рассвет наступает и в стихотворении «Ночной гость» Броневского, но польский поэт не охарактеризовал тот момент с помощью цветовых эпитетов. Важной чертой поэзии Есенина является контрастность, полярность не только по отношению к цветописи, но также к другим элементам (мотив двойника в «Черном человеке», мотив борьбы добра со злом, двойственность натуры лирического героя -- его «темная» и «светлая» стороны).
Название и действие поэмы тесно связаны с символикой цвета. Черный цвет является символом смерти, зла, «того света», нечистоты [2]. В поэме Есенина внимание привлекает определение «Снег до дьявола чист». Общеизвестно, что естественный цвет снега -- белый. В свою очередь, указание на интенсивность белизны посредством наречного выражения «до дьявола» является парадоксальным отрицанием этой белизны в аксиологическом смысле. Соединение дьявола, ассоциирующегося с тьмой, чернотой и злом, и чистоты создает образ оксюморона. Разумеется, Есенин наречие «до дьявола» произвел из «чертовски», «до черта», которые довольно широко распространены в русском языке. Строй поэмы, основанный на полярной контрастности, а также присутствие мотива двойника Л. В. Чижонкова называет «зеркальной поэтикой» [18].
В стихотворении Броневского тоже присутствует цветовая контрастность, однако выражена не так многогранно, как у Есенина. Цветовая палитра «Ночного гостя» является достаточно скромной -- «белый», «красный» («кровавый») и «темный». Цветовые характеристики Броневский обогатил эмоциональным содержанием: «глаза твои белые, слепые и огромные», «пятно влажное, темный след на рубашке», «бешеные, красные слова», написанные кровью.
«Ночной гость», благодаря интертекстуальным связям с «Черным человеком» и отсылкам к обстоятельствам гибели поэта, является центральным звеном, соединяющим творчество Есенина с польской литературой. Стихотворение Броневского, несомненно, оказало существенное влияние на интерес к жизни и творчеству русского поэта среди польских читателей.
Рецепция поэмы «Черный человек» Есенина в польской литературе и критике во многом обусловлена личностным фактором жизни и творчества Владислава Бронев- ского. Броневский был близко знаком с русской литературой, а одним из его любимых поэтов был Есенин, стихи которого он даже знал наизусть. Поэтому польский читатель по сей день воспринимает творчество Есенина сквозь призму текстов Броневского. Говорит об этом, например, обращение к теме смерти Есенина в современной польской рок-культуре Стихотворение-посвящение Есенину «Ночной гость» служит текстом песни, записанной груп-пой «Opozycja», а затем «РШаша рото».. Оценивая вклад автора «Ночного гостя» в рецепцию Есенина в Польше, следует признать, что более конвенциональной и менее новаторской представляется литературно-критическая проза Броневского, в которой ключевую роль играет тезис
О Есенине как о «крестьянском» поэте. Броневский-критик рассматривает творчество Есенина в социологическом аспекте, а вопросы творческой психологии не поднимаются, в результате чего не анализируется такой важный текст, как поэма «Черный человек» Есенина. Броневский как переводчик, несомненно, создал одно из наиболее поэтически ярких переложений этой поэмы на польский язык, однако нельзя недооценивать усилий, предпринятых другими переводчиками в том же направлении.
Наиболее значимым творческим достижением Броневского в раскрытии «есенинской» темы было стихотворение «Ночной гость». Броневский отдает в нем дань великому русскому поэту, в то же время это стихотворение является одним из глубоко личных произведений Броневского, несмотря на то что оно посвящено памяти другого поэта. Именно в этом тексте глубинное поэтическое «я» Броневского вступает в противоречие с его имиджем «пролетарского поэта» [17].
Список литературы
1 Агеева З. М., Смолин Г. А. Тайна гибели Сергея Есенина. «Черный человек из ОГПУ». М.: Алгоритм, 2017. 464 с.
2 Белова О. В. Черный цвет в картине мира славянских народов // Славяноведение. 2009. № 6. С. 36-41. иДЬ: Ы^://еНЬгагу.т/Нет^р?Ы=13220614& (дата обращения: 28.01.2020).
3 Блок А. А. Полн. собр. соч.: в 1 т. М.: Альфа-Книга, 2017. 1020 с.
4 Блок А. А. Поэмы. Стихотворения. Проза // Собр. соч. Александра Блока: в 8 т. Берлин: Алконост, 1923. Т. 4: 1907-1921. 165 с.
5 Блок А. А. Собр. соч.: в 8 т. М.; Л.: ГИХЛ, 1960. Т. 1. 715 с.
6 Броневский В. Два голоса или поминовение. М.: Этерна/Вахазар, 2010. 906 с.
7 Гете И. В. Учение о цвете // Месяц С. В. Иоганн Вольфганг Гете и его учение о цвете. М.: Кругъ, 2012. 462 с.
8 ГраевскиК. Образы С. А. Есенина и В. В. Маяковского в стихотворениях В. Броневского «Ночной гость» и «14 апреля» // Известия ЮФУ Филологические науки. 2019. №. 3. С. 172-179.
9 Дедов Н. Н. Заключение об обоснованности прекращения 23.01.26 г. дознания по факту самоубийства С. А. Есенина // Wikisource.org. ЦДЬ: https://ru.wikisource. о^/шЫ/Заключение_об_обоснованности_прекращения_23.01.26_г._дознания_ по_факту_самоубийства_С._А._Есенина (дата обращения: 12.04.2020).
10 Есенин С. А. Чорный человек // Новый мир. 1926. № 1. С. 5-9.
11 Крученых А. Е. Чорная тайна Есенина. М.: Изд. авт., 1926. 24 с.
12 Куняев С. С., Куняев Ст. Ю. Сергей Есенин. М.: Молодая гвардия, 2015. 595 с.
Летопись жизни и творчества С. А. Есенина: в 5 т / гл. ред. Н. И. Шубникова- Гусева. М.: ИМЛИ РАН, 2018. Т. 5. Кн. 2. 1160 с.
Пильняк Б. А. Повесть петербургская или Святой-Камень-город. М.; Берлин: Геликон, 1922. 126 с.
Скороходов М. В. Смерть Есенина как культурологический феномен // Вестник НовГУ 2009. № 54. С. 73-76.
Хорев В. А. Восприятие России и русской литературы польскими писателями. М.: Индрик, 2012. 238 с.
Хорев В. А. Другой Броневский // Славяноведение. 2012. № 1. С. 70-79. Чижонкова Л. В. О зеркальной поэтике «Черного человека» С. Есенина // Известия ПГПУ Гуманитарные науки. 2007. № 4 (8). С. 70-72.
Шокальский Е. Есенин в Польше (1980-2000) // Современное есениноведение. 2006. № 4. С. 59-63.
Шокальский Е. Сергей Есенин в польском интернете // Современное есенинове- дение. 2006. № 5. С. 33-43.
Шубникова-ГусеваН. И. Есенин в Польше (1918-1939): Рецепция и интерпретация. М.: ИМЛИ РАН, 2019. 416 с.
Шубникова-Гусева Н. И. Есенинский контекст в стихотворении «Ночной гость» В. Броневского // Современное есениноведение. 2017. № 1 (40). С. 14-21. Шубникова-ГусеваН. И. «Объединяет звуком русской песни...»: Есенин и мировая литература. М.: ИМЛИ РАН, 2012. 529 с.
Шубникова-Гусева Н. И. Сергей Есенин и польский поэт-переводчик Владислав Броневский (материал к персональной статье в Есенинской энциклопедии) // Современное есениноведение. 2017. № 1 (40). С. 46-50.
Шубникова-Гусева Н. И. Стихотворение С. А. Есенина «До свидания, мой друг, до свидания.» в энциклопедическом формате // Современное есениноведение. 2015. № 1 (32). С. 33-36.
Bogomolowa N. «Cudze slowo» rosyjskiej poezji w tworczosci polskich poetow XX wieku // Pami^tnik literacki. 1988. № 79/3. С. 127-153.