Имя Белого в статьях, посвященных русской культуре рубежа веков, звучит довольно часто. И это неслучайно: общей платформой для развития рубежной поэзии оказывается символизм, который, как утверждает ученый, в своих ключевых идеях предвосхищает постсимволистские течения. Эта мысль блестяще доказана в известной статье Иванова «О воздействии “эстетического эксперимента” Андрея Белого (В. Хлебников, В. Маяковский, М. Цветаева, Б. Пастернак)». Здесь Белый предстает как гениальный исследователь, предвидевший смысловые и ритмико-поэтические новации, радикально повлиявшие на поэзию ХХ в. в целом и на лирику Пастернака в частности.
Связи лирики Пастернака с футуристической традицией описываются в статьях «Русская поэтическая традиция и футуризм», «К истории поэтики Пастернака футуристического периода». В первой из них дается интереснейшее обоснование «далеких» типологических схождений, которое оказывается своеобразным философским основанием для сравнения разных поэтических систем. «В каждой литературе, -- пишет Вяч. Вс. Иванов, -- есть некоторый набор <...> возможностей, который остается лишь потенциально реализуемым до определенного времени, но тем не менее угадывается в отдельных отклонениях наименее обычных писателей от основных линий развития» (с. 442). Идея объективного существования разных вариантов культуры связывается исследователем с концепцией «третьего мира» К. Поппера. Спроецированная на историю литературы, эта философская установка, приводит к удивительному выводу о том, что определенные совокупности текстов культуры могут обладать мощным семантическим потенциалом, продуцирующим новые открытия.
Связь творчества Пастернака и акмеизма исследуется в работе «1913 год. Триптих», которая опубликована впервые. Анализируя те ключевые поэтические манифесты и сборники, которыми был ознаменован последний год перед Первой мировой войной, Вяч. Вс. Иванов приходит к мысли об органичной целостности культуры 1910-х гг., которая была проникнута духом «воскрешения слова», что сказалось как в футуристической, так и в акмеистической художественной практике.
С акмеизмом Пастернака роднит и общая генеалогия творчества. Так, в статье «Ахматова и Пастернак. Основные проблемы изучения их литературных взаимоотношений» ученый указывает на Анненского как на значимую фигуру для обоих поэтов. Любопытно, что сам Пастернак свои «совпадения» с Анненским считает «случайными». Но все же эта случайность кажется предопределенной и в некотором смысле закономерной, если рассматривать ее с позиции уже упомянутой концепции третьего мира. «Соотношение между Анненским и Пастернаком, -- пишет Вяч. Вс. Иванов, -- можно было бы лучше всего представить как преемственность между отдаленной возможностью <...> и полной реализацией этой потенциально существовавшей <...> поэтической вселенной у Пастернака» (с. 405). И эта установка вполне соответствует духу книги: автору чужд «полет вольных импровизаций», связанный с бесконечным поиском трудно верифицируемых цитат. Цель его типологических разысканий другая: он выявляет осевые смыслы мировой культуры. Именно поэтому Вяч. Вс. Иванов рассматривает произведение как сложное органическое целое, обладающее своим хронотопом, но при этом аккумулирующее в себе архетипические смыслы из глубинных слоев человеческой памяти.
Таким образом, творчество Пастернака в книге оказывается семиотическим зеркалом, где отражается культура рубежа веков. Именно этим и диктуется методология анализа: Вяч. Вс. Иванов для прояснения «темных» мест пастернаковских произведений привлекает огромное количество иных текстов. Эти тексты могут быть отдалены во времени и пространстве, однако для семиосферы понятие исторического времени весьма условно: часто за разнообразием исторических событий обнаруживаются исходные архетипические формы, провиденциально задающие силовые линии развития человечества. И виртуозный анализ таких «схождений», предпринятый в книге, дает представление не только о месте Пастернака в этой вечной эстафете, но и позволяет судить о грандиозной философии культуры, создателем которой явился сам Вячеслав Всеволодович Иванов.
Книга о Пастернаке стала одной из последних крупных работ, опубликованных Вячеславом Всеволодовичем Ивановым. Отрадно отметить высокий, фактически, академический уровень ее издания. Сборник сопровождается солидным справочным аппаратом: именным и предметным указателями, указателем заглавий цитированных стихов, географических названий, указателем лексем (на разных языках), ставших объектом авторского рассмотрения, и наконец, сведениями о первых публикациях мемуаров и статей, вошедших в книгу. Все это свидетельствует о чрезвычайно бережном отношении издательского центра «Азбуковник» к трудам Вяч. Вс. Иванова, вклад которого в российскую и мировую науку и культуру поистине неизмерим.