Решающим фактором в определении значимости конкретного носителя культурных ценностей становится его востребованность и распространённость в социуме: ценность только тогда остаётся культурной, то есть принадлежащей обществу, если с его стороны отмечается заинтересованность в ней и определённое согласие усваивать эту ценность с помощью тех или иных носителей её сбережения для социума. Следовательно, одно только «соответствие копии и оригинала, модели и образца ничего ещё не говорит о наличии актуального отражения... Необходима способность носителя этого образа ис
пользовать информацию об этом сходстве, подобии, а эта способность появляется только у систем, осуществляющих определённую ориентацию по отношению к окружающей среде, избирательность в реакции на нее, связанные со стремлением к самосохранению и самоутверждению»1. Современная «цифровая среда» в своей сущности понимается как цивилизационное явление, культуре не тождественное. В этом плане мы идём в русле представлений культурологов о соотношении культуры и цивилизации: если первая трактуется как сфера высших человеческих действий, то вторая олицетворяет материальные формы бытия. И «цивилизация в противоположность культуре не символична, не иерархична... Она хочет не символических, а “реалистических” достижений жизни, хочет самой реальной жизни, а не подобий и знаков, не символов иных миров» [2, с. 340].
Из этого следует, что в методологию исследования следует включить положение, согласно которому перенос фокусов общественного внимания на «цифровую среду» предопределён цивилизационными переменами, и это соответствует тому, что в культуре «упадок прежних форм обычно сопровождается повышением интереса к новым видам искусства, новым его формам и выражениям» [11, с. 573]. Таким образом, возникновение медийных центров проявлений культуры как сферы высших человеческих достижений закономерно и не несёт в себе трансформаций ценностных начал человеческого духа. Другой вопрос, что и в новейшей «цифровой среде» не снимается проблема соотношения подлинного и мнимого, гуманного и античеловеческого, истинного и ложного.
Ни подлинное, ни мнимое - никакая ценность либо её отрицание в «цифровой среде» - не возникают сами по себе. Ценность проявляется в результате распредмечивания, то есть «превращения заложенного в предметах культуры содержания в достояние субъекта, его внутреннего мира. Опредмечивание и распредмечивание делают возможным общение, совместную жизнь и деятельность людей, формирование субъекта. Распредмечивание вне общества немыслимо, ибо возможно только в общении, прежде всего - в живом общении» Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. - М.: Республика, 2001. - С. 404-405. Введение в философию : учеб. пособие /. По своим характеристикам «цифровая среда» особенно приспособлена для живого общения, почему и становится удобной для социума сферой распредмечивания культурного достояния человечества. Фактически, это ценностное пространство, то есть «мир абстракции, который становится осознаваемой реальностью лишь при условии его субъективного толкования» [4, с. 6], но именно абстракции позволяют видеть в этом пространстве модель для аксиологического изучения проблем соотношения оригинала и «цифрового дубликата» в медиа. Справедливо отмечено, что «ценности упорядочивают действительность, вносят в её осмысление оценочный подтекст. Ценность как бы стягивает всё духовное к разуму, чувствам и воле человека» [Там же, с. 34].
Результаты исследования и их обсуждение. Следствием появления «цифровой среды» стала новая трактовка подлинника, который до того, на протяжении столетий, обладал неоспоримо высоким статусом по сравнению с копией, дубликатом. Конечно, полотно Рафаэля или рукопись Пушкина обладали не только ценностью самого надёжного носителя контента о произведении автора - информационной ценностью, но и ценностью духовной - сам Рафаэль или сам Пушкин к ним прикасался. Но ещё есть ценность рыночная - максимально удаленная от гуманитарных научных и духовных ценностей подлинника. Фактически, если сравнивать его гуманитарную ценность с рыночной, мы входим в область сопоставления подлинного и мнимого. И так было до возникновения современной медийной среды.
Размеры нашей статьи не позволяют объять всё многообразие проявлений традиционного института культуры в интернете, поэтому остановимся на одном из них и проследим этапы отсоединения нового феномена от его прежнего состояния. С этой целью обратимся к особенностям функционирования сетевых библиотек.
Создание в интернете общих и специализированных библиотек, - пожалуй, первая и самая понятная реакция социума на открывшиеся перед ним возможности собирать, хранить, обрабатывать и распространять с помощью электронных носителей культурно значимую информацию. Так, на одном из сайтов приводится список 417 сетевых библиотек разного назначенияИ. Т. [Фролов и др.]. - М.: Культурная революция, 2007. - С. 520. - энциклопедические, философские, учебные, развлекательные, исторические, произведений фантастики, приключений, детективной и классической литературы и т. п. Есть и другие варианты - «ТОП- 10 электронных библиотек», «ТОП-5», но это не меняет картину, сложившуюся в результате воздействия со стороны ряда объективных факторов. Среди них наиболее важные: соци- огеографический (не во всех регионах страны есть удовлетворяющие запросы социума общественные библиотеки); культурологический (не повсюду библиотеки обладают ресурсами, соответствующими запросам высокообразованной части общества); морально-нравственный (определённая группа читателей городских, университетских и школьных книжных собраний предпочитает не разглашать свой интерес к приключенческой и детективной, эротической и порнографической литературе, пытается скрыть свои запросы, как им кажется, в анонимной среде интернет-библиотек); политический (некоторая часть пользователей интернет-библиотек видит в электронных собраниях удобство в анонимном использовании политических произведений отдельных авторов, чтение работ которых может вызывать неодобрение со стороны окружающих). Отдельно в числе объективных факторов следует назвать растущую мобильность социума, интенсификацию трудовой и общественной деятельности людей, когда неумолимо сокращается время, отводимое на поиск и обработку необходимой информации.
В настоящее время сетевые библиотеки воспринимаются в обществе как альтернатива историческому типу библиотек. Складывается не виданный ранее стиль работы с книгой, комбинирующий в себе читательское обращение к книге на разных её носителях: бумажном - домашние и общественные библиотеки; в фильмокопиях - обычно это мирового уровня библиотеки; в сетевом пространстве. Нельзя не отметить, что и сами библиотеки нацелили себя на оцифровку книг, с одной стороны, пытаясь среди прочего приглушить известное социально географическое противоречие между «столичностью» и провинциальностью читателей, с другой, удовлетворяя культурные и научные запросы социума на этапе перехода к «цифровой экономике» и цифровизации общественной жизни. «Интернет-представительства традиционных библиотек можно систематизировать в зависимости от авторства (личные, корпоративные, коллективные); тематики (универсальные, политические, образовательные); наличия и вида мультимедиа (текстовые, фото-, видео-, музыкальные и т. д.); типа веб-сайта (персональный сайт, блог, микроблог, социальная сеть и т. п.)» Общедоступные библиотеки в виртуальном про-странстве: экспансия в социальных сетях: консультация /.
Сам факт существования сетевых библиотек доказывает, что в обществе, интенсивно поглощаемом современными медийными средствами, интерес к книге не угас. Это особенно примечательно, когда, по данным последних исследований, «около половины российских интернет-пользователей - люди в возрасте до 35 лет» [14, с. 146], что также подтверждает нашу гипотезу, согласно которой культурные институты в медийной среде без социального запроса не зарождаются, а также связано с тем, что «по мере того, как люди будут переселяться в Сеть и получать всё больше информации, неотфильтрован- ной централизованными медиа, - они будут пытаться использовать эту возможность интерактивности для зондирования реальности, что раньше достигалось только непосредственным переживанием» [17, с. 84], следовательно, будет расти потребность в «цифровых ресурсах» культуры.
Однако, что касается продолжительности их существования, то сведения противоречивы, так как в этом плане читатели библиотек не изучены, говорить о них можно только в рамках известных характеристик интернет-сообществ. Но стоит обратить внимание на такую отмеченную аналитиками примету сетевой жизни, как «мерцающие сообщества» [6, с. 546], может быть, она имеет непосредственное отношение к продолжительности жизни феномена, так как «в мире искусства... всё имеет свои сроки, и они заканчиваются вместе с потерей интереса со стороны публики. Музеи могут быть переполнены шедеврами живописи, библиотеки - творениями мировой литературы. и тем не менее музеи будут пустовать, книги останутся невостребованными» [11, с. 572]. И в этом усматривается наиболее серьёзное различие между традиционным книжным собранием и библиотекой в «цифровой среде»: крупнейшие государственные, городские общедоступные, университетские библиотеки как опора ценностной системы социума, безусловно, продолжат работу даже в неблагоприятной для себя ситуации, сетевые собрания - исчезнут столь же тихо и незаметно, как и появились.
В приведённом выше списке библиотек 2007 года значились 417 адресов. Проверка первых двадцати показала, что половина из них не существует или перепрофилирована. Не менее впечатляющие результаты принесло обращение к результатам аналитики на сайте «Библиотека Максима Мошкова». Обратимся к данным по порталу «Альдеба- сост. С. А. Горячев, Е. Н. Бойнякшина. - Хабаровск: Даль- невост. гос. науч. б-ка, 2014. - 30 с.
ран - электронное собрание книг»1 - аналитическая система выстроила их с января 2004 года.
Выяснилось, что эта библиотека пользовалась популярностью в крупнейших культурных центрах России. Примем проявленный в Москве интерес к порталу «Альдебаран» за 100 %, тогда в Санкт-Петербурге он будет равен 87 %; Новосибирской и Нижегородской областях - 73 и 66 %; Приморском и Ставропольском краях - 52 и 36 % соответственно. Далее пик популярности приходится на сентябрь 2007 года, его достигает библиотека за три года существования, затем - неуклонная и равномерная потеря интереса со стороны читателя. В июне 2019 года он фиксируется на уровне 1 %. Аналогичные показатели и по другому крупному хранилищу книг в «цифровой среде» - «Библиотеке Максима Мошкова».
Если «Альдебаран» позиционирует себя как «самая большая коллекция литературы», то «Библиотека Максима Мошкова» - в качестве «одной из первых и самых популярных русскоязычных электронных библиотек, которая открылась в 1994 году. Авторы и читатели ежедневно пополняют библиотеку на добровольной основе. Сервис не берёт денег, читать бесплатно можно абсолютно всё... скачать книгу нельзя» Альдебаран - электронное собрание книг. - URL: https://www.aldebaran.ru (дата обращения: 13.06.2019). - Текст: электронный. Библиотека Максима Мошкова. - URL: http://www. lib.ru (дата обращения: 14.06.2019). - Текст: электрон-ный.. Статистика на аналитическом сайте “Google Trends” свидетельствует о том, что график популярности повторяет параметры по библиотеке «Альдебаран»: в начальной точке анализа - январь 2004 года - отмечается 46 %, апогей достигается к январю 2005 года, а далее - неуклонное снижение интереса со стороны читателей - до 1 % в июне 2019 года. География популярности та же, что и в предшествующем примере Там же..
Приведённые аналитические данные показывают, что ранее высказанное нами предположение о том, что книжные собрания в «цифровой среде» смягчают различия между столичностью и периферийностью их пользователей, не находит себе подтверждения: оказалось, что максимальное число читателей электронных библиотек именно в столичных городах России. Зато нашла подтверждение наша основная гипотеза - о социальном запросе на возникновение нового феномена культуры и социальной обусловленности периода его функционирования. Социокультурная среда крупнейших городов России, для которой характерны развитая система научных, образовательных учреждений, высокий удельный вес учащихся и в целом занятых в сфере умственного труда, - гораздо более значимый фактор, стимулирующий к поиску книг в интернете, чем близость/удалённость от крупнейших государственных и университетских библиотек.
Заключение
Возникновение сетевых библиотек предопределено в равной мере социальным запросом и новыми техническими возможностями. В то же время отметим ранжирование факторов: без соответствующего запроса социальной практики идея создания личных и общественных книжных собраний в цифровом формате не могла и возникнуть. Наше исследование показало неустойчивый характер функционирования интернет-библиотек. Но это не означает, что их будущее под вопросом: краткую историю сетевых книжных собраний следует рассматривать в качестве испытательного полигона для «цифровой трансформации» института культуры вообще. В этом процессе стихийно уточняются параметры социального запроса, разрабатываются новые медийные технологии, непрерывная динамика применимости которых в области культуры является важнейшей характеристикой «цифровой среды».
Электронные библиотеки, взаимодействуя с традиционными книжными собраниями, выступают в качестве автономного феномена культуры. Их отличие от привычного феномена культуры в том, что «с наступлением цифровой эпохи они работают не для сообщества, а вместе с сообществом» [19, с. 37]. Они не привязаны к географическому местоположению, сформированы из вышедших в разные годы книг, а их бумажные эквиваленты могут находиться в разных городах и странах; не ограничены в «выдаче» книги числом экземпляров - одним и тем же изданием одновременно могут пользоваться многие; пополняются постоянно и оперативно, но не системно. Два культурных феномена в мире библиотек - традиционный и «цифровой» - роднит сама книга. Чаще всего электронная копия означает буквально копию: если в сетевом собрании дубликат представлен в формате PDF, то он повторяет все особенности скопированного оригинала - ветхость страниц, потёртости шрифта, иллюстрации того или иного года издания и т. д. Можно заключить, что в настоящее время сетевые библиотеки проявили себя как подлинное явление социальной реальности или вплотную приблизились к этому состоянию, что не снимает вопроса о качестве содержания их «фондов», в которых соотношение подлинного и мнимого на данном этапе не устоялось.
Подробного разбора заслуживает отрицательная динамика читательского интереса, проявленного к библиотекам из «цифровой среды», которая, на первый взгляд, ставит сделанный нами вывод под сомнение. На самом деле мы стали свидетелями только одного этапа функционирования электронных библиотек. В сетевой среде скорость протекания процессов выше, чем в традиционной, социальной, поэтому периоды взлётов и падений чередуются чаще. Информационные запросы общества чем дальше, тем больше будут удовлетворяться онлайн и офлайн, отчего значимость сетевых библиотек объективно ожидает серьёзное укрупнение. Вполне вероятно, что будут найдены новые методы и формы работы с пользователями (читателями). Но как бы там ни было, первый период проб и ошибок в истории библиотек из «цифровой среды» завершён или близок к своему завершению. В культурной жизни появился ещё один актуальный для научного анализа феномен медийного пространства - поначалу как тень традиционного, затем как новая сущность, дружелюбная по отношению к первоисточнику. И эта новая эмпирическая реальность объективно интенсифицирует включение философских и культурологических подходов в сферу теории журналистики.