Санкт-Петербургский государственный университет
Подлинное или «цифровое мнимое»?: институты культуры в медийной среде
Виктор Александрович Сидоров
В статье рассматриваются некоторые итоги анализа ценностной дихотомии «оригинал - копия» в контексте новой поликультурной среды - сетевого пространства и расширяющегося присутствия в нём человека. Социум осваивает новую среду в связи с его растущими информационными потребностями в сферах экономики, политики, образования, культуры и т. д. Освоение антропоморфного интернет-пространства происходит на основе формирования в нём институтов культуры, отражающих как медийные интенции человека, так и ценностную систему общества. В контексте такого функционирования «цифровой среды» ставится вопрос о соотношении исторически сложившихся традиционных форм института культуры и его «цифровых» отражений: что возникло в интернете - дубликат/копия института культуры, его автономное преломление или новая медийная сущность? Изучение проблематики осуществляется через установление соответствий традиционных проявлений института культуры с его проявлениями (подобиями, отражением, дублированием) в новом «цифровом пространстве» на примере деятельности интернет-библиотек, ставших за время своего существования явлением культуры в «цифровой среде», со своей историей, особенностями взаимодействия с социальной системой в целом. Тем не менее, вопрос соответствия подлинного и «цифрового мнимого» не снимается, так как сущность содержания нового явления крайне противоречива и требует дальнейших исследований в сферах философии, культурологии, журналистики. Следует подчеркнуть, что изучение институтов культуры в медийной среде рассматривается как актуальная проблема развития теории журналистики и массовых коммуникаций.
Ключевые слова: медиа, сетевая среда, институты культуры, отражение, новая подлинность, медийная тень, интернет-библиотеки
Viktor A. Sidorov,
Saint Petersburg State University (St. Petersburg, Russia)
Genuine or “Digital Imaginary”?: Cultural Institutions in the Media Environment
The article considers some results of the “original-copy” value dichotomy analysis in the context of a new multicultural environment - the network space and the expanding human presence in it. Society adopting the new environment due to its growing information needs in the fields of economics, politics, education, culture, etc. The development of the anthropomorphic Internet space is based on the formation of the certain cultural institutions in it reflecting the media intentions of a person, on the one hand, and the value system of society, on the other hand. In the context of this functioning of the “digital environment”, the question of the balance between the historically established traditional forms of the institute of culture and its “digital” reflections is posed: what emerged on the Internet - a duplicate/copy of the institute of the culture, its autonomous refraction or new media essence? The analysis is carried out on the example of the activity of the Internet libraries, which have become the cultural phenomenon in the “digital environment”, with their own history, specificities of the interaction with the social system as a whole. Nevertheless, the question of the conformity between the genuine and the “digital imaginary” is not removed, since the essence of the content of the new phenomenon is extremely controversial and requires further research in the fields of philosophy, cultural studies, and journalism. Moreover, it should be emphasized that the study of the cultural institutions in the media environment is considered as the urgent problem of the development of the theory of journalism and mass communications.
Keywords: media, network environment, cultural institutions, reflection, new authenticity, media shadow, online libraries
Введение
Медийная событийность выступает как особое отражение событийности социума. Сегодня в медиасфере всё больше таких отражаемых событий и явлений, которые ранее только минимально касались мира массовых коммуникаций. Феноменом «цифровой эпохи» стало так называемое «коммуникационное изобилие» [8, с. 55, 63]. Новым понятием обозначается современное состояние информационных отношений и массовых коммуникаций в обществе, когда способы/методы интерпретации реальности уже содержатся в медийных текстах и заданы как непосредственным коммуникатором, так и всей совокупностью общественных отношений в социуме. «Коммуникационное изобилие» не позволяет увидеть сущности; клиповое обрывочное сознание загромождает перспективу. Более того, «наша эпоха - этап электронного обмена сообщениями, когда знаки только симулируют, подделывают действительность» [15, с. 341-343] и динамично её фрагментируют [16, с. 31-32, 137]. Мы живём в мире, где в основном встречаемся не с самими фактами и событиями, а с их отражением - медиафактами, медиасобытиями. Все известные социальные практики тоже начинают восприниматься медийными, потому что «условием осуществления любых видов человеческой деятельности является взаимодействие людей, основанное на взаимном понимании, т. е. коммуникации. Внутри коммуникативной сферы можно выделить два противоположных вектора направленности коммуникации. Один направлен во внешний мир, он обозначает общение людей по поводу производства и обмена ценностями, необходимыми для существования; другая форма общения связана с проблемами внутренней организации личности» [12, с. 221].
В результате начались качественные перемены в медийном пространстве. Среди них - перенос центра тяжести удовлетворения информационных интересов общества в интернет. Процесс имеет тенденцию к разрастанию - вглубь и вширь: повсеместны виртуальные библиотеки, фильмофонды, художественные галереи, музейные экспозиции, общества по интересам (любителей фантастики и путешествий, коллекционеров); известен феномен медиаискусства, основанного на информационно-коммуникационных технологиях; привлекают внимание блоги критиков и писателей, деятелей культуры, всё чаще индивид интенсифицирует себя на основе своего включения в сетевое пространство. При этом «в культурной идентификации целое взаимодействует со своей частью по принципу подобия. Человек является, с одной позиции, частью культуры, с другой - культура его частью» [7, с. 218]. С этим тезисом согласуется давнее утверждение М. Маклюэна о том, что «любая технология создаёт новую среду... Книгопечатание создало довольно непредвиденную новую среду - оно создало аудиторию» [20, с. 5]. Исследователи отмечают «грандиозное воспитательное значение и влияние» [21, с. 1367] цифровой культуры, а также «возможности ретрансляции информации об артефактах и произведениях творчества, что способствует сохранению и передаче дисперсной массовой аудитории текстовой и аудиовизуальной информации о мировых шедеврах, ранее доступных лишь посетителям музеев и галерей» [13, с. 61].
В наши дни складывающаяся картина общественного сознания осложнена вторжением в пространство культуры медийных технологий - в своём основании компьютерных. Они сопряжены «с развернувшимися независимо от них крупными сдвигами в разных областях массового сознания. <...> Киберпространство - особое измерение реальности, бытие которого определяется сознанием человека, выражающим себя посредством компьютерных технологий в искусственно созданной компьютерными программами среде» [5, с. 177-178]. Новое сознание человека стало массовым, в связи с чем начался процесс усиления массовизации и в деятельности институтов культуры, основанный на их отражении в «цифровой среде», при этом «медийная тень» динамично стремится обрести свойства субъектности и перестать быть всего лишь тенью. Так что анализ медийной событийности, предпринимаемый только в понятиях отражения действительности, по большей части свидетельствует о неполноте и односторонности нашего знания. Да, можно и далее спорить с немалым числом тех исследователей, что провозглашают «виртуальную реальность», и справедливо видеть в возвещаемой ими «виртуальности» ложный артефакт, однако пора задуматься о корнях такого заблуждения, тем более что его преодоление всегда означает продвижение в познании.
Анализ ценностного значения медийной событийности и медийных артефактов культуры становится актуальной задачей трансдисциплинарного научного познания, тем более в условиях, когда «общество потеряло или теряет ценности, что явно превалирует способ жизни по принципу каждый за себя, [именно это] определяет особую актуальность изучения ценностного состояния человека и общества» [9, с. 15]. Научная рефлексия по этому поводу разнообразна, в ней просвечивает рациональный подход к пониманию феномена, связанный, с одной стороны, с явлениями, как определил З. Бауман, «текучей современности» [18], с другой - с признанием особой роли медийности, так как «реальная современность многомерна и многомирна» [1, с. 57-58].
Происходят важные изменения в культуре, и среди них «трансформация медийных форматов показа событий и явлений от медленного и линейного развития к быстрому и моментальному» [16, с. 126]. Фактически, стремление общества перейти от «медленного и линейного» к быстрому и клиповому стало закономерной основой переноса явлений культуры в мир коммуникаций. Теперь мы свидетели того, как усугубляется «крах континуального мышления, выросшего из культа прогресса и позитивизма XIX века. Крах затронул все сферы - от естествознания до истории науки и творческого созидания...» [3, с. 63]. Потому не случайно «уменьшение доли содержания, предполагающего линейное - последовательное восприятие, опирающееся на причинно-следственные связи как на необходимый элемент осмысления событий и явлений» [10]. Линейность связей в восприятии массовой аудитории традиционно артикулируемых явлений культуры отныне нарушена вторжением «цифровой среды».
В народившейся на наших глазах «цифровой среде» начались процессы, которые в своём протекании объективны в той же мере, как объективны в культуре художественные образы - сценическое действие в театре, на киноэкране, поэтическая строка, музыкальная фраза, слово публициста. Явление ещё не осмыслено, ответов пока меньше, чем вопросов. Среди них заслуживает внимания вопрос о медийном отражении/бытии института культуры. Воспринимать ли его самостоятельным образованием или только «цифровым дубликатом»?
В философской и художественной мысли давно рассматриваются функциональные связи объекта и его отражения. 150 лет назад в повести Х. К. Андерсена бесплотная тень обратилась в человека, а самого человека из реальности вычеркнула. Сегодня претензии на право обрести плоть и кровь выражает «медийная реальность». Во многом и поэтому тоже неимоверно усложнилась духовная ситуация времени: сегодня расширяющаяся медийная среда задаёт новые форматы воображаемым картинам мира. При этом в наши дни ещё более явственно, что медиа существуют не столько для информирования, сколько для указания индивидам, как интерпретировать действительность и её медийные картины.
Если рассматривать исключительно соответствие подлинности и её «цифровой тени», то получится, что в затронутой нами проблеме коснёмся не более одного аспекта, выясняя, как именно соответствует социальному институту культуры его отражение в сетевой среде. Поэтому расширим нашу проблематику и предположим, что подлинность перешагнула границы привычного и в современной медийной среде утвердилась как новая подлинность, которая вступает во взаимодействие с «прежней», традиционной, формой бытия. В затронутом вопросе скрыта ещё одна фундаментальная проблема, связанная с выяснением взаимодействия явления и его среды. В данном случае «медийная тень», при условии, если её обозначение как тени справедливо, функционирует в поликультур- ной среде широкой интерактивности, приходит к человеку в компьютерном символическом поле, порождающем в сознании людей иллюзии - от лёгкой доступности до необременительности в контактах. Получается, что институт культуры в медийной среде - факт общественного сознания, как и его прототип из социальной реальности. Таково следствие выдвинутого предположения. ценностный оригинал копия медийный
При определённых социокультурных условиях «медийная тень» института культуры может стать новой культурной сущностью. Так, электронную библиотеку в интернете или лично формируемую пользователем допустимо рассматривать в качестве «подлинника», то есть действительного учреждения культуры. Потому что сегодня многие прощаются с волшебной тягой к сильно потрепанным книжным корешкам в шкафу. Прощаются, в силу того что у них мобильный образ жизни, стеснённые жилищные условия и нехватка времени на регулярное посещение библиотек. Потому начинают комплектовать книжные собрания на электронном носителе, собирать «электронные тени» по своим интересам, даже с запасом - ни время, ни расстояния, ни деньги его желания не ограничивают, потому что мгновенно и бесплатно. Так происходит рождение новой сущности - личной электронной библиотеки, которая отнюдь не копия традиционной. Так подлинность осваивает «цифровую среду». Книжная культура, в том числе формирование личных и общественных книжных собраний, соответствует «галактике Гуттенберга», которую М. Ма- клюэн выделил в историческом процессе. Библиотеки сегодня воспринимаются одним из старейших институтов культуры, а если учесть их «монастырское» прошлое, даже особенно древним. Поэтому закономерно начинать изучение цифровых трансформаций институтов культуры в целом с сетевого подобия библиотеки.
Ещё раз спросим себя, с наступлением эпохи «цифровых медиакоммуникаций», в каких проявлениях функционирует институт культуры: 1) как два автономных института (традиционный и «цифровой») или 2) как институт культуры и его медийная копия, которая, в зависимости от обстоятельств, в той или иной мере соответствует оригиналу? А также сформулируем гипотезу: новые культурные институты в медийной среде без социального запроса не зарождаются, но в отличие от традиционных носят неустойчивый, мгновенный характер существования, актуальностью этого же запроса и ограниченный.
Методология и методы исследования
В настоящее время в теоретической мысли о журналистике, если говорить образно, завершилось движение по давно известной исследователям дороге. Мы вышли на обширную площадь и видим расходящиеся пути дальнейшего изучения журналистики, потому что нашу площадь образовали невиданные прежде процессы и факты, и каждый из них по-своему влияет на журналистику, причём настолько, что не для всех случаев нашлись соответствующие им дефиниции. Теперь более ясно, почему теоретики журналистики и массовых коммуникаций всё чаще прибегают к устраивающему всех, но отчётливо не определённому понятию «медиа», которым как бы обобщают все проявления информационных отношений в социуме. Если философы, говоря об очередном этапе общественной мысли, прибегают к понятию «состояние постмодерна», то и нам, вероятно, позволительно говорить о состоянии медиа. Воображаемая нами площадь - это и есть состояние медиа, сложенного из многих ещё не изученных состояний мира массовой информации. Таковы новые качества технологий и техник передачи сообщений и мнений, взаимодействия социума и СМИ, журналистики и политики, перемещения институциональных проявлений политики и культуры в медийную среду. Каждое такое состояние может стать новым направлением дальнейших исследований.
Сказанное позволяет определиться с методологией изучения заявленной проблемы на основе философских, культурологических и теоретико-журналистских подходов. В особой степени важен анализ соответствия традиционных проявлений института культуры с его проявлениями (подобиями, отражением, дублированием) в новом «цифровом пространстве». Этот подход отсылает нас к одному из понятий философской теории познания - отражению, которое «выражает соответствие содержания образов и понятий существующей независимо от них реальности, на которую они направлены» Философский словарь / под ред. И. Т Фролова. - М.: Республика, 2001. - С. 404.. Рассматривая акты культуры в модусе сохранности культурных ценностей, заметим, что вопрос сохранности, наследования фактов культуры и её ценностей в главном не сводится к условиям и носителям их сбережения, это важное, но не решающее условие, гораздо значимей социальная среда наследования. Так что несогласие в нашем восприятии между двумя социальными фактами - вот, с одной стороны, известные до XXI века центры культуры (театр, кино, библиотека, музей и т. п.), и вот, с другой стороны, возникшие медийные - не должно появиться в принципе, потому что ресурсы сохранности и наследования культурных ценностей и культуры в целом со сменой эпох лишь пополняются, становятся многообразней, меняя диспозицию составляющих в соответствии с переменами в социуме.