Подготовка к ликвидации Украинская греко-католической церкви 1946 г. и роль в этом процессе Русской православной церкви
Украинская греко-католическая церковь официально существует в Украине с момента подписания Брестской унии 1596 г. Хотя первые упоминания о католиках встречаются в летописях княжеских времен. За время своего существования УГКЦ стала для украинцев не только религией, но и символом единства и борьбы за национальное освобождение и объединения всех украинских земель в единое государство.
Присоединение Западной Украины к СССР в 1939 г. стало началом процесса угнетения и ликвидации УГКЦ как церковной структуры. Главная роль в этом процессе отводилась РПЦ как ведущей религии в СССР.
В советской историографии долгое время относительно УГКЦ использовался термин о добровольном «воссоединении» с РПЦ в 1946 г. Однако, с провозглашением независимости Украины и открытием доступа к ранее закрытым архивным фондам, украинскими учеными этот вопрос стал активно изучаться. И как следствие, доказано, что ни о каком «воссоединении» говорить не приходится, т.к. это была четко спланированная акция ликвидации не только УГКЦ, а католицизма на украинских землях вообще.
Данной проблематикой занимаются такие ученые как Б. Боцюркив, В. Сергийчук, И. Андрухив, В. Пащенко. Однако надо отдать должное и Институту истории Церкви Украинского католического университета (г. Львов). Стараниями которого была представлена экспозиция «К свету воскресения через тернии катакомб», посвященной 20-летию легализации УГКЦ, в основу которой легли документы из архивов ВКП(б) и МГБ СССР.
Главной целью исследования стало изучение и анализ материалов о процессе ликвидации УГКЦ на украинских земля в 1946 г. и роль в этом процессе иерархов РПЦ.
Для реализации плана по ликвидации УГКЦ советское руководство использовало Русскую православную церковь, дабы не афишировать участие власти в этом процессе. Якобы «воссоединение» УГКЦ и РПЦ произошло по взаимному волеизъявлению и желанию верующих и служителей УГКЦ вернутся в лоно православия.
По утверждению украинского историка, доктора исторических наук И.А. Андрухива, на освобожденных от гитлеровских оккупантов украинских землях органы НКГБ сразу же приступили к сбору информации о «преступной» деятельности священнослужителей УГКЦ. Свидетельством этого являются многочисленные пометки, сделанные оперативными работниками в украинских журналах оккупационного периода («Самостійна Україна», «Українське слово», «Станиславівське слово», «Рогатинське слово», «Українські щоденні вісті» и др.), которые в советские времена хранились в спецфондах, в том числе и Государственного архива Ивано-Франковской области. Среди «замеченных» встречаются фамилии известных представителей светской и духовной интеллигенции, которые поддерживали идею государственной независимости Украины, радовались победам немецких войск на фронтах, критиковали советскую систему и т.д. Среди них встречается и фамилия св. Григория Костельника [1, с. 109].
22 декабря 1944 г. делегация от УГКЦ встретилась с председателем СДРК И. Полянским. Во время встречи члены делегации ознакомили его с обращением митрополита Иосифа от 23 ноября, а также передали квитанции о перечислении в фонд Красного Креста 100 тыс. руб., собранных духовенством и верующими. Председателю СДРК был также передан и текст меморандума, в котором предлагался статус УГКЦ в советском государстве. Однако, содержание меморандума уже заранее было неприемлемо для режима. В частности, предлагалось: «визнати за всім духівництвом і чернецтвом право на отримання продуктових карток нарівні з категоріями, які ними користувалися; звільнити духівництво, ченців, послушників, семінаристів, дяків, церковних старост і паламарів від військової та інших повинностей; гарантувати недоторканність церков, каплиць і конфесійних цвинтарів; дозволити відкриття Богословської академії, духовних семінарій, монастирів, чернечих новіціатів, церковних шкіл, музеїв, захоронок, сиротинців, лікарень; допустити церкву до викладання релігії у всіх народних і середніх школах; звільнити від усіх державних і комунальних податків церковні будівлі, а також приміщення духовних семінарій, новіціатів, монастирів, а оподаткування помешкань єпископів, крилошан і парафіяльних священиків прирівняти до приміщень державних установ; виділити в Москві та Києві по одній церкві для використання греко-католиками, які там проживають, із правом Львівському митрополитові призначати священиків до цих церков та інше» [3, с. 82].
Кроме того, члены делегации пытались обратить внимание председателя Совета и правительства на то, что «Західна Україна понад як триста років живе життям, відмінним від Східної України, і що внаслідок того в неї інші звичаї… життя, культура і релігія, а тому переміну треба робити обережно» [12, с. 19]. Посоветовавшись с Молотовым и Н. Хрущевым, председатель СДРК во время второй встречи, которая состоялась 27 ноября, дипломатично заявил членам делегации, что в Советском Союзе все религиозные организации действуют в рамках существующего законодательства о культах и ни для кого, в том числе и УГКЦ, исключение не будет. А просьбы, которые не противоречат закону, будут удовлетворены. Окончательный ответ на меморандум пообещал прислать письменно позже, после детального изучения документа [8, с. 4].
Перед отъездом из Москвы членов делегации пригласили в Ставку Верховного Командования, где выразили просьбу все же убедить вооруженное подполье сложить оружие, обещая, что государство будет гарантировать им амнистию, как это было провозглашено в последнем обращении правительства [3, с. 83]. Это был своего рода последний ультиматум: или УГКЦ переходит на сторону власти в борьбе с движением Сопротивления, или ее ждут тяжелые времена. Принять предложения власти означало отречься от национальной идентичности и исторической неразрывной связи с движением за государственную независимость Украины, потерять доверие и приверженность верующих.
Задуматься было над чем. Советская власть хоть и продолжала демонстрировать толерантное отношение относительно УГКЦ, в тоже время имели место единичные аресты среди духовенства, которое обвиняли в «антисоветской деятельности», «сотрудничестве» с фашистскими оккупантами и «украинско-немецкими буржуазными националистами».
Наглядной демонстрацией, каким образом может быть уничтожена УГКЦ, была кампания «добровольного» переселения польских граждан из УССР в Польшу на основании Люблинского соглашения от 9 сентября 1944 г. Несмотря на то, что советское и польское правительства официально объясняли необходимость этой репатриационной акции стремлением решения проблемы этнических меньшинств и их «воссоединением с родиной», однако все понимали, что акция имела чисто политический характер, тесно связанный с ликвидацией Римско-католической церкви на территории западных областей Украины.
От своего имени митрополит также написал письмо И. Сталину, содержание которого обсуждалось в кругу приближенного к нему духовенства. По словам Н. Хрущева, «обсуждение этого письма вызвало большие споры», поскольку Шептицкий убеждал их, что «советская власть сильна и поэтому с ней необходимо сблизиться и всячески ее поддерживать», с чем были согласны не все [3, с. 72]. Часть из окружения митрополита соглашалась с ним, что именно сейчас, когда СССР фактически уничтожил нацистскую Германию, бороться против советской власти бессмысленно и нужно искать компромиссы. Другие, наоборот, считали поиск компромиссов со стороны митрополита последствиями его преклонного возраста. Поэтому надеялись, что сразу же после окончания войны с Германией страны антигитлеровской коалиции во главе с США позволят возродиться Польше в границах 1939 г., куда войдет и Галиция, было меньше «злом», чем возвращение в состав СССР.
Основание для таких рассуждений давало соглашение от 27 июля 1944 г. о границе с Польшей, подписанная Кремлем с Польским комитетом национального освобождения (ПКНО) без согласования с польским эмигрантское правительством, находившимся в Лондоне. Согласно договору территория Галичины оставалась в составе СССР, чем, конечно, было недовольно польское эмигрантское правительство, поддерживаемое Великобританией.
Однако, несмотря на эти призрачные аргументы, митрополит оставался последовательным в своих убеждениях и 14 октября опубликовал послание к духовенству. В послании он, в очередной раз, напоминал что его главная обязанность «допомагати терплячим і рятувати їх в їхньому горі». А поскольку война принесла и так много горя, то просил духовенство и верующих «пригадати… наказ любові ближнього», і щоб «кожна парафія зложила на ранених і хворих Червоної Армії в теперішній війні щонайменше 500 рублів і переслала до 1 грудня 1944 р. до митрополичої консисторії, яка їх передасть Червоному Хрестові» [3, с. 70].
Незадолго до смерти митрополит начал работу над текстом обращения, в котором, по словам Н. Хрущева, «хотів закликати населення західних областей підтримувати заходи радянської влади і боротися з українсько-німецькими націоналістами» [3, с. 73]. Но, заболев гриппом, 1 ноября 1944 г. первоиерарх умер.
Руководство митрополией перешло к его правопреемнику Иосифу Слепому, торжественная интронизация которого состоялась уже 12 ноября. Его назначение, как сообщал Н. Хрущев в письме к И. Сталину от 15 ноября, было воспринято духовенством неоднозначно. Часть священнослужителей считала «его мужем слабовольным, неспособным быть руководителем этой церкви». Соответственно, по словам Н. Хрущева, «в грекокатолической церкви началась скрытая борьба за влияние» [3, с. 73].
Украинскими исследователями проделана колоссальная работа. Были найдены документы, которые подтверждали участие руководства РПЦ в процессе уничтожении УГКЦ. Об этом свидетельствуют письма Патриарха РПЦ Алексея I руководителю СД РПЦ при СНК СССР полковнику госбезопасности Георгию Карпову от 7 декабря 1945 г.: «Уважаемый Георгий Григорьевич! Отсылаю Вам свои соображения по греко-католическому вопросу. Если Вам удобно, я бы сегодня заехал к Вам в Совет на 15 минут в любое время. Позвоните мне тогда и скажите время. Во всяком случае, удобнее переговорить по всем вопросам лично, чем по телефону. Искренне преданный Вам П (атриарх) Алексей» [5].
А также текст еще одного письма Алексей I к Карпову от того же числа: «Председателю Совета по делам Русской православной церкви Г.Г. Карпову. В епархиях Западной Украины происходит в настоящее время процесс воссоединения греко-католиков с Православной Церковью. Это движение возглавляется так называемой «инициативной группой» с главным ее вдохновителем и руководителем, отцом, доктором Гавриилом Костельником. Можно сказать, что это дело воссоединения идет успешно, что следует из октябрьского доклада мне о(тца) Костельни-ка (от 3 октября 1945 г.): более 800 священников уже присоединились к инициативной группе, и к новому году ожидается присоединение и всего состава духовенства, за исключением малого количества «заядлых».
«Народ идет за священником».
В дальнейшем инициативная группа предполагает созыв в епархиях Западной Украины - вероятно во Львове, Дрогобыче и Тернополе - епархиальных съездов для принятия постановления о возвращении к православию и затем - общего Собора.
По поводу этих предложений я считаю нужным высказать следующие соображения:
1. Действительно необходимы епархиальные съезды? Я считаю, что созыв епархиальных съездов (вероятно, предусматриваются съезды только отцов, потому что не в обычаях католической церкви привлекать мирян к решению церковных вопросов) может иметь не только содержание, но и пользу как показатель того, что воссоединение осуществляется по свободному волеизъявлению униатского духовенства, а не под давлением православного духовного начальства при поддержке гражданской власти.
Но вместе с тем, я считаю, что целесообразно было бы принимать и отдельные заявления от священников с приходов о воссоединении, и чем больше было бы таких индивидуальных приемов, тем более гарантированным был бы результат епархиальных съездов.
Таким образом, стоило бы сообщить в униатских приходах, что отцы и вне инициативной группы могут свободно обращаться к православному епископу с заявлением о желании воссоединиться, и эти заявления будут всякий раз немедленно удовлетворяться, и отцы будут приняты в сущем сане вместе со своими приходами.
2. Целесообразна организация всеуниат - ского собора? Я считаю, что при наличии проведения епархиальных съездов и удовлетворительного, как следует ожидать, исходя из хода дела, решение вопроса о воссоединении, потребности в соборе уже нет, поскольку, не будет уже вопросов, требующих коллективного обсуждения и принятия: единственный вопрос - о воссоединении с Православной церковью - будет решен каждым приходом на своем епархиальном съезде.
3. На каких условиях могут быть приняты униатские отцы, которые не находятся в браке? Для канонически правильного решения по этому вопросу следует принимать во внимание следующие положения:
а) рукоположение в отцы, которые осуществлены в Католической церкви, признаются Православной церковью, и католические отцы принимаются в сущем сане по отречении от неправославных учений Католической церкви. В Православной церкви так называемое белое (не монахи) духовенство преимущественно женаты, но брак должен быть совершен до принятия священного сана. Допускаются и неженатые отцы с тем, однако, что после принятия священного сана, в брак идти запрещено.
Следовательно, если униатский отец не женат (по католическому обряду) принимается, как положено правила, в сущем сане, вступить в брак он уже не может. Нарушение этого правила, то есть - пере-рукоположение униатских священников с предоставлением им права предварительно вступить в брак, дало бы католической церкви повод дискредитировать акт принятия греко-католического духовенства и мотивировать это принятие политическими, а не церковными мотивами.