По следам старых фотографий (к истории Русско-японской войны)
Волкова Люция Аполлосовна,
Рубанова Ирина Владимировна
Аннотации
В статье рассматривается источниковедческий потенциал ранее не опубликованных фотографий, хранящихся в музеях Удмуртии. На примере анализа личных фотоснимков и письменных документов матроса эсминца "Расторопный" С.В. Тоначёва и сестры милосердия Елизаветинской общины сестер милосердия РОКК Ю.А. Алленовой раскрываются отдельные страницы их жизни в годы русско-японской войны. Делается вывод о героическом прошлом отдельных граждан страны и оценивается информационная емкость фотографий, запечатлевших историческую обстановку той эпохи. фотография музей героический
Ключевые слова и фразы: музейные фотографии; источниковедческий потенциал; русско-японская война (1904-1905); матрос эсминца "Расторопный" С.В. Тоначев; сестра милосердия Ю.А. Алленова.
IN THE WAKE OF OLD PHOTOS (TO HISTORY OF THE RUSSIAN-JAPANESE WAR)
Volkova Lyutsiya Apollosovna, Ph. D. in History, Associate Professor
Rubanova Irina Vladimirovna, Ph. D. in History, Associate Professor
The article considers the source studies potential of previously unpublished photos stored in the museums of Udmurtia. By the example of the analysis of the personal photos and written documents of the sailor of the destroyer ЇRastoropnyi S. V. Tonachev and the sister of charity of the Elizabethan Community of Sisters of Charity of the Russian Red Cross Society Yu. A. Allenova some pages of their lives during the Russian-Japanese war are revealed. The conclusion is made about the heroic past of individual citizens, and the information capacity of photographs depicting the historical situation of the era is estimated.
Key words and phrases: museum photographs; source studies potential; the Russian-Japanese War (1904-1905); sailor of destroyer ЇRastoropnyi? S. V. Tonachev; sister of charity Yu. A. Allenova.
Память о событиях русско-японской войны 1904-1905 гг. в народе сохранилась по большей части благодаря старым фотографиям семейных альбомов, архивов и музейных фондов. Несколько таких фотографий обнаружены в фондах музея истории и культуры Среднего Прикамья в г. Сарапуле и музея истории и культуры г. Воткинска (Удмуртская Республика). К сожалению, имена многих изображенных забыты, трудно восстановить время и место создания фотоснимков, их хозяева давно ушли в "мир иной". Однако сотрудники музеев бережно хранят эти документы, являющиеся уникальным источником для изучения истории не только конкретного человека, но и эпохи, в которой он жил и творил. Каждый предмет в музейной коллекции сопровождается "легендой", представляющей собой аннотацию устных сведений, полученных путем расспросов у хозяев фотографий или иных людей, сохранивших эти визуальные свидетельства истории. Однако репрезентативность и информационная емкость такого материала раскрывается лишь при использовании дополнительных источников информации, потому что фотографии обладают определенной фрагментарностью и ограниченностью в отражении событий. Они сочетают в себе уникальный способ фиксации действительности: объективное отражение и субъективный выбор автора снимка. Задача исследователя состоит в научной проверке и контекстной интерпретации этих небольших "осколков" человеческой памяти документальными сведениями.
Пристально рассматривая "отраженную" историческую реальность и дополнив источниковедческий потенциал старых музейных фотографий, обогатим наши знания о той далекой войне, которую считают позорной страницей русской военной истории. Между тем мужество и героизм простых граждан, помогавших российской армии и флоту в тылу или участвовавших в боевых действиях, независимо от результатов войны, заслуживают уважения, восхищения и благодарной памяти потомков.
Среди многих и многих безвестных героев вспомним подвиг матроса Семена Васильевича Тоначева и сестры милосердия Юлии Андреевны Алленовой.
30-летний крестьянский сын С. Тоначев, уроженец с. Ершовка Осинского уезда Пермской губернии (сегодня - Камбарский район Удмуртской Республики) служил на эскадренном миноносце "Расторопный". Он был построен на Ижорской судоверфи и собран в Порт-Артуре перед самой войной. Главная функция быстроходного маневренного эсминца заключалась в разведке и истреблении неприятельских сил, охране тяжелых кораблей 1-й Тихоокеанской эскадры. Однако, по оценке специалистов, корабль мало соответствовал техническим требованиям. Офицерский и обслуживающий персонал также не был укомплектован должным образом. Командовал миноносцем один офицер вместо четырех требуемых. Матросы были неопытны: сигнальщик не мог разобрать ни одного сигнала, трюмный не знал, какой кран нужно открыть для приема воды, машинную и кочегарную команду составляли частью ученики, взятые с других судов эскадры, частью - рядовые матросы. И все же команда корабля защищала Родину. Завершающий этап боевых действий в октябре-декабре 1904 г. можно восстановить по воспоминаниям участников событий.
В них отмечалось, что последнее боевое задание корабля состояло в доставке донесения флагманов российского флота в штаб армии и государю в китайский порт Чифу, где располагалось русское консульство. Под командованием лейтенанта П.М. Плена 3 ноября эсминец доставил документы и развернулся для обратного отплытия в Порт-Артур, однако выход из гавани преграждали вражеские корабли. И тогда во избежание пленения командир отдал приказ взорвать миноносец. "Расторопный" был подорван и затоплен, "из воды торчала лишь фок-мачта с реей, будто крест над могилой миноносца", - вспоминал впоследствии генерал-лейтенант, инженер-механик эсминца В.Ф. Берг [8, с. 302]. Команду отправили на канонерскую лодку "Маньчжур", интернированную в Шанхае. Так, благодаря решительным действиям лейтенанта П. Плена команда выжила и, очевидно, участвовала в сражении под Цусимой. Матросы вернулись после проигранной войны домой.
Фотопортрет. Тоначев Семен Васильевич. 1958 г. [17]
Всю оставшуюся жизнь Семен Васильевич трудился в родном селе, участвовал в революционных событиях, строил советскую власть, работал в колхозе "имени Ленина". О войне напоминали раны: след остался на лбу, правый глаз был поврежден. На склоне лет, в 1958 г., о ветеране вспомнили сотрудники краеведческого музея. Вместе с документами, подтверждающими долгую трудовую биографию колхозника, взяли групповой фотоснимок - память о боевой молодости и участии в давней войне, сфотографировали 85-летнего героя. С тех пор они хранятся в фондах музея. В официальном портрете старика, принарядившегося по случаю гостей в праздничный пиджак, трудно узнать молодого матроса эсминца "Расторопный", его выдает лишь внимательный взгляд глубоко посаженных глаз [17]. Групповой фотоснимок с 15 матросами и молодым офицером, очевидно, был сделан военным корреспондентом газеты "Новый край" Е. Ножиным, который прибыл в Чифу на "Расторопном" [1, с. 1; 3].
Групповой фотопортрет. Матросы Тихоокеанского флота из Прикамья. Команда эсминца "Расторопный" [3]. С. Тоначев сидит в первом ряду первый справа. В центре лейтенант П.М. Плен, руководивший последней операцией эсминца
Фотоколлекция сестры милосердия Ю.А. Аленовой иллюстрирует ее жизнь на протяжении 1900-1950-х гг. Наибольший интерес вызывают фотографические снимки периода русско-японской войны. На войне она среди прочих более чем 3000 сестер милосердия оказывала помощь больным и раненым, находясь в непосредственной близости от боевых действий.
Родилась Юлия в 1880 г. в семье служащего Воткинского завода Сарапульского уезда Вятской губернии. Сегодня невозможно установить истинные причины отъезда 20-летней Юлии в 1900 г. в Санкт-Петербург. Можно предположить, что ее привлекла возможность приобретения профессии, которой она не могла научиться в своем поселке, и это был осознанный выбор пути служения "народному здравию". У сотрудников музея имеется своя версия поступления девушки в общину сестер милосердия в Санкт-Петербурге. По их устному сообщению, Юлия уехала за своим женихом, молодым офицером, впоследствии погибшим на войне.
Медицинская служба началась в Елизаветинской общине сестер милосердия Российского общества Красного Креста, основательницей которой была Великая княгиня Елизавета Федоровна, старшая сестра последней российской императрицы, супруга великого князя Сергея Александровича Романова. Община славна своими традициями. Здесь осуществлялась подготовка женского санитарного персонала для ухода за больными и ранеными. Жизнь сестер строго регламентировали правила Общины, направляя их деятельность в духовно-нравственное и практико-ориентированное русло. Сестры должны были всячески проявлять набожность, целомудрие, воздержание, опрятность, скромность, доброту, терпение в служении раненым и больным с полным личным самоотвержением и искренним милосердием к страждущим.
Медицинской подготовке в Елизаветинской общине уделяли самое серьезное внимание. В течение двух-трех лет будущим сестрам читали курсы по анатомии, физиологии, санитарно-гигиеническим вопросам ухода за больными и основы учения о повязках и малой хирургии. Теоретическое обучение закреплялось на практике в амбулаториях и стационарных отделениях лазаретов и госпиталей Санкт-Петербурга. Такой длительный срок подготовки, завершавшийся проверкой полученных знаний, позволял выдавать курсисткам удостоверения квалифицированных сестер милосердия. Круг обязанностей сестер милосердия был достаточно широкий: с 8 утра до 8 вечера, с часовым перерывом на обед и отдых, они дежурили по отделению, нередко по вызовам сидели возле больных в частных домах, проводили массаж, физиотерапию, при необходимости помогали хирургам в проведении операций. Юлия Алленова соответствовала требованиям Устава Елизаветинской общины. Это подтверждает рекомендательное письмо приват-доцента Императорской медицинской академии В.Ф. Петрова. Отмечается, что она прослушала в течение двух лет полный курс лекций, выполняла свои обязанности в амбулатории и стационаре, ухаживая за терапевтическими и хирургическими больными. "Весьма успешно выдержала испытание на звание сестры милосердия" и удостоилась характеристики "как прекрасная работница", которая "своей добросовестностью, любовью к делу и умением ухаживать за больными заслужила наивысшую похвалу" [5].
Русско-японская война не оставила Ю. Алленову равнодушной к участи ратников на полях "Манчжурских сражений". Она служила в составе фронтового отряда в стационарном лазарете в г. Харбине. Елизаветинская община командировала туда 6 врачей, 40 сестер милосердия и 35 санитаров. Отряд был полностью снабжен хозяйственным и медицинским оборудованием в расчете на 200 кроватей. Раненые и больные воины располагались в нескольких помещениях-бараках [7, с. 141]. Кстати, четыре санитарных отряда на Дальний Восток отправило Вятское местное управление РОКК. Один из них в составе 5 врачей, 15 сестер и 30 санитаров организовал и обслуживал лазарет на 450 врачей в г. Сретенске Забайкальской области [4, с. 5].
Можно допустить, что живи Алленова дома - в Воткинском заводе, она непременно была бы в числе вятских сестер милосердия. О ее патриотизме, человеколюбии и стремлении помочь каждому страждущему излечения свидетельствуют три награды, полученные на войне. Золотой медалью на Аннинской ленте, присужденной приказом № 949 Главнокомандующего Маньчжурской армией от 6 июня 1905 г., сестра Ю. Алленова награждена в числе участников боевых событий, к которым был причислен медицинский персонал. В фонде музея сохранилось лишь удостоверение, в котором не отмечен статут медали [10]. Вероятно, речь идет о медали "За усердие". Поскольку серебряной медалью "За усердие" Юлия была награждена за участие в ликвидации эпидемии цинги в Старорусском уезде Петербургской губернии 15 мая 1904 г., то по статье 676 Свода Законов ей теперь полагалась золотая медаль [6]. В 1906 г. она получила медаль Красного Креста с изображением на лицевой стороне выпуклого равноконечного креста, залитого красной эмалью "В память участия в деятельности Общества во время русско-японской войны 1904-1905 гг." [11]. Третья медаль - особая, памятная. На лицевой стороне ее помещен рисунок "всевидящее око", окруженное сиянием, под ним, вдоль бортика - дата "1904-1905". На оборотной стороне - пятистрочная легенда: "ДА ВОЗНЕСЕТЪ - ВАСЪ - ГОСПОДЬ - ВЪ СВОЕ ВРЕМЯ". Эту медаль Ю. Алленовой, как и всем участникам боевых событий на Дальнем Востоке, вручили в ознаменование монаршей признательности. Медаль носилась на груди на соединенной ленте орденов Св. Георгия и Св. Александра Невского [12].
Фотография групповая. Медицинский персонал лазарета Елизаветинской общины Красного Креста [13]. Ю.А. Алленова в первом ряду четвертая слева, г. Харбин
Кроме удостоверительных наградных документов службу Ю. Алленовой в действующей армии подтверждает групповой фотоснимок медицинского персонала лазарета Елизаветинской общины Красного Креста. На фотографии большая группа людей (военных, гражданских чинов и сестер милосердия) изображена перед корпусом госпиталя, о чем свидетельствует текст вывески "ЛАЗАРЕТЪ ЕЛИСАВЕТИНСКОЙ ОБЩИНЫ КРАСНОГО КРЕСТА, барак № 1". Некоторые сестры одеты в темные платья, другие - в светлые. Форму дополняет белый передник с нашитым на груди крестом или белый халат, завязывавшийся наглухо на спине. Голова повязана белой косынкой (возможно, по случаю фотографирования сестры сдвинули платки и открыли уши). Форменная одежда определялась уставом Общины РОКК. Она могла изменяться в разное время и в разных общинах, тем не менее, в основном совпадала: зимой платья шили из коричневого цвета шерстяной ткани, а летом - из отбеленной холстинки. Среди сестер милосердия, одетых в одинаковую форму, нетрудно узнать нашу героиню. Ее отличает нагрудная медаль, кавалером которой, как указывалось выше, она являлась с мая 1904 г. [13]. На обороте паспарту сохранился штамп фиолетового цвета: "фотограф Ф Подзоровъ г. Харбинъ", не оставляющий сомнений в месторасположении медицинского отряда. Известно, что Ф.И. Подзоров, в 1898 г. открывший для россиян Дальний Восток фотооткрытками с надписью "Привет из Порт-Артура", позднее основал мастерскую в Харбине и делал полуофициальные фотографии, отражая свое видение войны. На обороте фотоснимка имеется рукописный текст, написанный фиолетовыми чернилами и датированный 1946 г.: "У.А. С.С.Р. Воткинский р-н Перевознинский с/с с. Перевозное церковь. Лузина Евг. М., Еговцева Лариса Ф". Легенда этого текста, по словам сотрудников Воткинского музея, такова: Юлия Андреевна отличалась замкнутым характером. Она вела аскетический образ жизни, уподобленной монашеской, и у нее было мало друзей. Семью не создала, как того и требовал устав общины. Очевидно, Лузина и Еговцева, монашенки Перевознинской церкви, были самыми близкими подругами, именно им она подарила на память данную фотографию.
К периоду русско-японской войны относятся две другие фотографии, на одной Юлия Алленова - в составе офицеров и сестер милосердия, а на другой - среди близких ей людей, возможно, членов Елизаветинской общины, уже в Санкт-Петербурге [2; 16].