Перспективы залога как меры пресечения в отечественном уголовном судопроизводстве
Валентина Николаевна Гапонова, Алексей Иванович Цыреторов, Восточно-Сибирский институт МВД России
Аннотация
В статье авторами исследуется залог как мера пресечения в отечественном уголовном судопроизводстве. На основе анализа законодательства, научной литературы, материалов следственно-судебной практики, данных судебной статистики выявлены проблемы законодательной регламентации и практической реализации исследуемой меры пресечения. Отмечено небольшое количество применения залога в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве. Указаны причины нечастого обращения правоприменителей с ходатайством об избрании меры пресечения в виде залога, таких как отсутствие достаточного имущества у потенциальных залогодателей, позволяющих вносить в качестве залога средства, адекватные тяжести совершенного преступления, сложность процедуры применения данной меры пресечения, отсутствие широкой практики ее применения и методики определения суммы залога в зависимости от категории преступления. Авторами рассмотрен и проанализирован зарубежный опыт правового регулирования залога, механизма его применения в процессе расследования преступлений. Исследованы теоретические и практические тенденции применения меры пресечения -- залог. Проанализирован генезис правового регулирования применения залога в российском уголовном судопроизводстве. Предложено авторское видение по совершенствованию применения данной меры пресечения, а именно -- ряд изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, которые, как представляется, будут способствовать более частому ее использованию правоприменителями, что, в свою очередь, максимально обеспечит реализацию защиты гарантированных прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого, а также достижение назначения уголовного судопроизводства.
Ключевые слова: принуждение, мера пресечения, залог, предварительное расследование, размер залога.
Abstract
Perspectives of a security as measures of prevention in the domestic criminal proceedings
Valentina N. Gaponova, Alexey I. Tsyretorov
In the article, the authors study bail as a measure of restraint in domestic criminal proceedings. Based on the analysis of legislation, scientific literature, materials of investigative and judicial practice, judicial statistics, the problems of legislative regulation and practical implementation of the preventive measure under study are identified. A small amount of the use of bail in the domestic criminal procedure legislation is noted. infrequently they apply for a preventive measure in the form of bail. The reasons for the infrequent appeal of law enforcers with a petition for choosing a measure of restraint in the form of bail are indicated, such as the lack of sufficient property from potential pledgers, allowing them to deposit funds adequate to the gravity of the crime committed as bail, the complexity of the procedure for applying this measure of restraint, the lack of wide practice of its application and methodology determining the amount of bail depending on the category of crime. The authors reviewed and analyzed the foreign experience of the legal regulation of pledge, the mechanism of its application in the process of investigating crimes.
Theoretical and practical trends in the application of a measure of restraint -- pledge are investigated. The genesis of the legal regulation of the use of bail in Russian criminal proceedings is analyzed. The author's vision for improving the application of this measure of restraint is proposed, namely, a number of changes to the criminal procedure code of the Russian Federation, which, it seems, will contribute to its more frequent use by law enforcement officers, which in turn will maximize the implementation of the protection of the guaranteed rights and legitimate interests of the suspect or the accused, as well as achieving the purpose of criminal proceedings.
Keywords: compulsion, preventive measure, pledge, preliminary investigation, deposit amount.
правоприменитель залог судопроизводство
Введение
Исследования, как теоретических и практических тенденций применения мер пресечения, так и в целом тенденций развития уголовно-процессуального законодательства, относятся к кругу вопросов, не утрачивающих свою актуальность. Занимая важное место в механизме уголовного судопроизводства, существующая система мер пресечения по-прежнему сохраняет ряд существенных недостатков. Наиболее неоднозначной компонентой этой системы, по мнению авторов настоящей статьи, является залог.
Основная часть
Часть 1 статьи 106 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее -- УПК РФ) определяет залог как внесение или передачу подозреваемым, обвиняемым либо другим физическим или юридическим лицом на стадии предварительного расследования в орган, в производстве которого находится уголовное дело, а на стадии судебного производства -- в суд недвижимого имущества и движимого имущества в виде денег, ценностей и допущенных к публичному обращению в Российской Федерации акций и облигаций. Данное законодательное решение полностью соответствует общественно-экономической формации (рыночной экономике), господствующей в стране и международной практике. При этом повышение значимости имущественных рычагов является тенденцией, пожалуй, всех отраслей. Однако по- прежнему нет достаточной ясности в том, насколько существующая нормативная модель данной меры пресечения совершенна, т. е. позволяет ли она раскрыть весь потенциал последней.
Назначение залога как меры пресечения заключается в том, что подозреваемый или обвиняемый возлагает на себя обязательство надлежащего поведения, т. е. предотвращение воспрепятствования с его стороны расследованию преступления, уничтожения доказательств, а также совершения новых преступлений. Несоблюдение ограничений, возложенных на подозреваемого или обвиняемого, повлечет для последнего негативные последствия в виде конфискации заложенного имущества.
Как уже было указано выше, залог является мерой пресечения, отношение к которой наиболее неоднозначно. Так, например, в Германии, где залог имеет давнюю традицию, судами он используется неохотно, и в среде практикующих юристов рассматривается в качестве своего рода «привилегии для богатых» [1, с. 38]. В Испании освобождение под залог как мера пресечения, наряду с вызовом в суд, является наиболее используемой альтернативой заключению под стражу. Вместе с тем в среде испанских судей нет единого мнения [2, с. 34] относительно эффективности данной меры пресечения, некоторые судьи считают [2, с. 44], что освобождение под залог не гарантирует в полной мере того, что лицо не скроется от правосудия.
США, чей правопорядок характеризуется полисистемностью, законы об освобождении под залог варьируются от штата к штату. Как правило, лицо, обвиняемое в преступлении, уголовная ответственность за которое предусмотрена законодательством штата, может быть освобождено под залог. В некоторых штатах приняты законодательные акты по образцу федерального закона, которые допускают предварительное заключение лиц, обвиняемых в тяжких насильственных преступлениях, если можно доказать, что обвиняемый может скрыться от правосудия или представляет опасность для общества [3]. При этом институт залога в Соединенных Штатах Америки не является единообразным: существуют «необеспеченный залог» -- т. е. залог, при котором лицо должно заплатить пошлину в случае нарушений условий залога, «залог-поручительство» -- по которому третья сторона соглашается нести ответственность за обвиняемого, и другие формы. «Доминирующей формой освобождения, как отмечает Дж. Н. Митчелл, -- является поручительство, то есть освобождение под залог, которое предоставляется агентом» [3]. Во многих американских штатах эта услуга предоставляется коммерчески, где агент получит 10 % от суммы залога авансом и будет хранить эту сумму независимо от того, появится ли обвиняемый в суде. Агент по залогу гарантирует суду, что он выплатит сумму залога, если обвиняемый не явится на запланированные суды, поэтому у третьей стороны должны быть достаточные активы для удовлетворения суммы залога. Обобщенно можно сказать, что исследуемая мера пресечения практикуется в США крайне широко, отличается многообразием и более того, в какой- то мере монетизирована.
Между тем, в тех же США, существует и полярный опыт. Так, с 1 октября 2019 г. в Калифорнии -- самом населенном штате страны -- был положен конец системе денежного залога. На момент указанных изменений должность губернатора занимал Джерри Браун, который ранее, ещё в 1979 году характеризовал залог наличными -- «налогом на бедных» [4]. Сторонники реформы давно утверждают, что залог способствует расовому и экономическому неравенству в системе уголовного правосудия. Среди американских правоведов встречались [5] обвинения системы залога в непоследовательности, расовой предвзятости и нежелательных последствиях для широких слоев населения и произвольности ее применения. Немаловажно заметить, что в разработке законопроекта участвовали правоприменители -- главный судья Калифорнии Тани Кентил-Сакауйе, характеризовавшая систему освобождения под залог как «устаревшую, небезопасную и несправедливую» [6], сформировала судебную рабочую группу, которая целый год занималась изучением этой проблемы.
В уголовном судопроизводстве России, как показывает правоприменительная практика, залог применяется достаточно редко. Согласно данным стати-стики судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, в суды за применением меры пресечения в виде залога обращались в 2015 г. -- 219 (отказано 30), в 2016 г. -- 194 (отказано 30), в 2017 г. -- 122 (отказано 8), в 2019 г. -- 90 (отказано 6), в первом полугодии 2021 г. -- 32 (отказано 6). В настоящее время доминируют две меры пресечения -- подписка о невыезде и надлежащем поведении и заключение под стражу, доля избрания залога, по сравнению другими мерами пресечения, очень мала. В период с 2015 по 2020 г. доля залога составила примерно 0,01--0,03 %, вместе с тем подписок о невыезде и надлежащем поведении -- 82-- 84 %, заключений под сражу -- 13--15 %. Важно отметить, что данные показатели являются условными, поскольку не имеется официальной статистики применения мер пресечения, которые избираются органами предварительного расследования. Вместе с тем доля избрания залога к заключению под стражу составляет 1 залог к 700--900 заключений под стражу (показатели за период с 2014 г. по 1 полугодие 2019 г.). Залог как мера пресечения избирается в десятки раз меньше, чем домашний арест, который является такой же альтернативой применению заключения под стражу. Для сравнения: в постсоветской малонаселенной Латвии в 2017 г. [7] на 720 решений о заключении лица под стражу приходилось 89 лиц, в отношении которых был избран залог, 21 лицо было помещено под домашний арест. Иначе говоря, примерно на 10 лиц, содержащихся под стражей, приходилось одно лицо, освобожденное под залог.
О чем могут свидетельствовать указанные статистические «выжимки»? Поскольку случаи применения залога практически укладываются в статистическую погрешность в общем массиве примененных мер пресечения, можно ли утверждать, что институт залога не прижился в отечественной уголовной юстиции? Если да, то каковы причины?
В качестве первой причины низкого уровня применения залога можно назвать «жесткость» отечественной уголовно-процессуальной политики, которая отличается высоким уровнем применения заключения под стражу. Так, согласно данным исследования [8], проведенного при поддержке Европейского Союза и Совета Европы, Россия занимает (данные 2016 г.) второе место в Европе по количеству заключенных под стражу -- 81 человек на 100 тыс. населения. Для сравнения: на первом месте -- Албания (102 человека), третье место -- Латвия с 74 чел. В Германии этот показатель -- 15, а во Франции -- 27. Это обстоятельство ни в коей мере не свидетельствует о репрессивности отечественной юстиции, а лишь является объективным следствием криминальной ситуации в стране. В подтверждение этого укажем, что, согласно данным Управления ООН по наркотикам и преступности (ЮНОДК) [9], Россия занимает первое место в Европе по уровню умышленных убийств, т. е. по тем деяниям, где в большинстве случаев целесообразно заключение под стражу, чем и объясняется высокий уровень применения данной меры пресечения.
В качестве еще одной причины редкого использования исследуемой меры пресечения является сложность процедуры, отсутствие широкой практики ее применения и методики определения суммы залога в зависимости от категории преступления. Законодателем определено, что вид и размер данной меры пресечения определяется с учетом тяжести совершенного преступного деяния, данных о личности подозреваемого либо обвиняемого и имущественного положения залогодателя, а также установлен нижний предел залога по преступлениям небольшой и средней тяжести -- не менее пятидесяти тысяч рублей, а по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях -- не менее пятисот тысяч рублей. Однако конкретных критериев, определяющих имущественное положение, которое влияет на размер залога, законодателем не определено.
По указанной причине органы предварительного расследования довольно нечасто обращаются с ходатайством об избрании меры пресечения в виде залога. Нередко данная мера пресечения не применяется в силу отсутствия достаточного имущества у потенциальных залогодателей, позволяющих вносить в качестве залога средства, адекватные тяжести совершенного преступления.
Можно предположить, что одной из причин низкого уровня применения залога является его чуждость отечественной правовой традиции. Действительно, УПК РСФСР 1960 г. не знал такой меры пресечения. Однако, если обратиться к дореволюционному опыту, то Устав уголовного судопроизводства Российской империи (далее -- УУС) в ст. 416 закреплял среди мер «воспрепятствования обвиняемым уклоняться от следствия» взятие залога. Залог мог назначаться по отношению к обвиняемым «в преступлениях и проступках, подвергающих содержанию в тюрьме или крепости, соединенному с лишением некоторых особенных прав и преимуществ» постановлением судебного следователя. Примечательно, что четкие размеры залога нормативно не оговаривались и определялись по усмотрению следователя «сообразно со строгостью наказания, угрожающего обвиняемому, и с состоянием поручителя или залогодателя». Однако при этом, согласно статье 425 УУС, нижняя планка залога не могла быть меньше причиненного потерпевшему преступлением вреда, подтвержденного достоверными доказательствами. Наряду с пресекательной функцией, залог, согласно статье 427 УУС, имел и компенсаторную функцию: в случае побега обвиняемого, или уклонения его от следствия и суда взысканная с поручителя или представленная в залог сумма могла быть присуждена потерпевшему от преступления, а излишки обращались в пользу мест заключения.