Дж. Ваттимо называет это изменение переходом от утопии к гетероутопии, где распад утопии понимается как следствие невозможности построения ед иной истории [17, с 72]. И именно «эффект массмедиа», с точки зрения философа, является причиной этого перехода.
Нам бы хотелось развить его мысль, указав на то, что разница между эффектом гомологизации массмедиа и эффектом глокализации связана с разницей между современными медиа и массмедиа второй половины XX в. На наш взгляд, современные медиа перестали быть массовыми с распространением социальных сетей и других платформ, работающих в парадигме WEB 2.0. Из пассивного потребителя информации обыватель превращается в блогера - производителя контента. Если у Ж. Бодрийяра массмедиа - это когда масса смотрит на себя [14, с. 45], то теперь масса не только смотрит, но и снимает, записывает и выкладывает себя. Медиа превратились из массовых в локальные. Как замечает Г. Ло- винк, социальные сети нашли способ заставить «тенелюбивое молчаливое большинство» «трещать без умолку» [18, с. 32].
Локальные сообщества, группируясь вокруг «новых медиа», постепенно становятся все более закрытыми. На это влияют, в том числе, и современные алгоритмы подбора информации, которые, будучи основаны на наших политических, эстетических, региональных и других предпочтениях, предоставляют только «нужную» информацию. Мнимая вседоступность информации в сочетании с невозможностью встретить мнение, способное шокировать, невозможностью испугаться или просто удивиться, порождает уверенность во всеобщности собственных взглядов и неизбежно приводит к радикализации позиций. Религиозный и политический радикализм во многом происходит именно отсюда.
Возвращаясь к теме истории, стоит отметить, что сегодня существуют явления, скорее относимые к уже преодоленным формам общественных отношений вроде «около-феодальных» отношений и традиционных обществ, свойственных странам мусульманского мира, новым национальным обществам и тоталитарным государствам. Эти феномены вполне реальны и существенны, подобные формы отношений являются сегодня, скорее, правилом, чем исключением. Появление социальных сетей сделало возможным оформление всех прежде маргинальных или устаревших форм общественного. Интернет дал этим формам язык, позволил окончательно оформиться. Феномен современного Интернета интересен тем, что он скорее разграничивает и оформляет различные методы и способы, нежели смешивает их в «единое причудливое полотно».
Социальные сети являются рекламными платформами, это означает, что главный источник их прибыли - сбор и обработка данных пользователей. Н. Срничек описывает платформу как особую цифровую инфраструктуру, предоставляющую своим пользователям условия для коммуникации, взамен сохраняя данные о каждом совершенном ими действии [1, с. 44]. Накапливаясь в должном объеме, эти данные становятся товаром или формой конкурентного преимущества.
Соответственно основной задачей платформ является побуждение своих пользователей к действиям, для чего они используют особые технологии управления вниманием. Как мы уже сказали, в социальных сетях основной такой технологией является производство и обмен контентом («Что у вас нового?», «Подведите итоги года!» и т. д.). С этой целью они инициируют так называемые “challenge”, заставляя пользователей обмениваться контентом и кликать мышкой. Если раньше капиталу для извлечения прибыли необходимо было заставить человека трудиться, превратив его в рабочего, или заставить покупать, превратив его в потребителя, то сегодня достаточно заставить человека проводить время на цифровой платформе, превратив его в пользователя.
Новая форма эксплуатации является особой формой отчуждения. А форма отчуждения определяет социальные потребности человека. При отчуждении труда, когда труд из естественной человеческой способности превращается в товар, производимый индустриально, рождается так называемая трудовая мораль. При отчуждении желания, характерном для общества потребления, потребление и трата становятся мерилом успеха и общественной ценностью. При отчуждении внимания, когда из естественной способности человека оно превращается в товар, главным мерилом успеха становится количество лайков, просмотров и подписчиков.
Именно эта потребность в чужом внимании заставила «молчаливое бол ь- шинство» превратиться в активных пользователей. Если раньше быть означало потреблять, то сегодня быть означает снимать “stories”. Эта интерактивность социальных сетей провоцирует, в числе других факторов, процессы глокализации, о которых мы говорили выше. Именно потребность во внимании, подогреваемая социальными сетями, служит причиной возникновения сообществ и распада прежде гомогенной массы. Предельным результатом этого процесса является возрождение давно, казалось бы, ушедших исторических форм общества - новое рабовладение, новый феодализм, новый тоталитаризм и т. д.
Ежедневно создаваемый пользователями контент в погоне за чужим вниманием становится своего рода личной историей или летописью. Таким образом, история, превратившись в “stories”, снова становится основным инструментом самоидентификации. И именно эти личные истории из социальных сетей, набирая необходимое количество просмотров, лайков и подписчиков, становятся основанием для возникновения сообществ, способных возродить различные исторические формы.
Заключение
Таким образом, сосуществование многих исторических форм общества, пресловутая одновременность многих «времен» напрямую связаны с разрушением истории как «единой рациональности». При этом современные массы, включенные социальными сетями в постоянное производство контента и погоню за вниманием других пользователей, вынуждены постоянно вести своего рода летопись или «историю» своей жизни. История снова становится центральной формой самоидентификации человека в качестве субъекта.
Однако, если в диалектическом историзме и тех формах его радикализации, что мы рассмотрели в первой части статьи, историзм был связан скорее с «творением истории», с действием и отрицанием, сегодня история - это, прежде всего, отчет о событиях повседневной жизни. История, или “stories”, стала особым видом пользовательского контента в социальных сетях, но, по нашему мнению, именно эта ре-актуализация концепта истории может дать ключ к пониманию современного обострения общественных противоречий.
Литература
1. Срничек Н. Капитализм платформ / Пер. с англ. М. Добряковой. - М. : Изд. дом Высш. шк. экономики, 2019. - 128 с.
2. ГегельГ.В.Ф. Наука логики. - СПб.: Наука, 2005. - 799 с.
3. Гегель Г.В.Ф. Кто мыслит абстрактно? // Вопр. философии. - 1956 - № 6. - С. 138140.
4. Фукуяма Ф. Идентичность: Стремление к признанию и политика неприятия. - М.: Альпина Паблишер, 2019. - 256 с.
5. Перов Ю.В., Сергеев К.А. Философия истории Гегеля: От субстанции к историчности // Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. - СПб.: Наука, 1993. C. 5-57.
6. Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. - СПб.: Наука, 1993 - 480 с.
7. Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство, или критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - М.: Гос. изд-во полит. лит., 1955. - Т. 2. - С. 3-230.
8. Энгельс Ф. Письмо Й. Блоху, 21-22 сентября 1890 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - М.: Гос. изд-во полит. лит., 1965. - Т. 37.- С. 393-397.
9. КожевА. Идея смерти в философии Гегеля / Пер. с фр. И. Фомина. - М.: Логос: Прогресс-Традиция, 1998. - 208 с.
10. Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - М.: Гос. изд-во полит. лит., 1961. - Т. 21. - С. 269-317.
11. Адорно Т., Хоркхаймер М. Диалектика Просвещения: Философские фрагменты. - СПб.: Медиум: Ювента, 1997 - 310 с.
12. Адорно Т. Негативная диалектика. - М.: Акад. проект, 2011. - 538 с.
13. ГаспарянД.Э. Введение в неклассическую философию. - М.: РОССПЭН, 2011. - 398 с.
14. Бодрийар Ж. Симулякры и симуляции / Пер. с фр. А. Качалова. - М.: ПОСТУМ, 2015. - 240 с.
15. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М.Б. Левина. - М.: АСТ, 2015 - 575 с.
16. Цукерман Э. Новые соединения. Цифровые космополиты в коммуникативную эпоху. - М.: Ад Маргинем Пресс. - 2015. - 336 с.
17. Ваттимо Дж. Прозрачное общество / Пер. с ит. Дм. Новикова. - М.: Логос, 2002. - 128 с.
18. ЛовинкГ. Критическая теория интернета. - М.: Ад Маргинем Пресс, 2019. - 304 с.
References
1. Srnicek N. Platform Capitalism. John Wiley & Sons, 2016. 120 p.
2. Hegel G.W.F. Nauka logiki [Science of Logic]. St. Petersburg, Nauka, 2005. 799 p. (In Russian)
3. Hegel G.W.F. Who thinks abstractly? Voprosy Filosofii, 1956, no. 6, pp. 138-140. (In Russian)
4. Fukuyama F. Identichnost': Stremlenie kpriznaniyu i politika nepriyatiya [Identity: The Demand for Dignity and the Politics of Resentment]. Moscow, Alpina Publisher, 2019. 256 p. (In Russian)
5. Perov Yu.V., Sergeev K.A. The philosophy of Hegel's history: From substance to historicity. In: Hegel G.W.F. Lektsii po filofosii istorii [Lectures on the History of Philosophy]. St. Petersburg, Nauka, 1993, pp. 5-57. (In Russian)
6. Hegel G.W.F. Lektsii po filosofii istorii [Lectures on the Philosophy of History]. St. Petersburg, Nauka, 1993. 480 p. (In Russian)
7. Marx K., Engels F. Svyatoe semeistvo, ili kritika kriticheskoi kritiki. Protiv Bruno Bauera i kom- panii [The Holy Family or Critique of Critical Criticism. Against Bruno Bauer and Company]. Vol. 2. Moscow, Gos. Izd. Polit. Lit., 1955, pp. 3-230. (In Russian)
8. Engels F. A letter to J. Bloch, September 21-22, 1890. In: Marx K., Engels F. Sochineniya [Works]. Vol. 37. Moscow, Gos. Izd. Polit. Lit., 1965, pp. 393-397. (In Russian)
9. Kozhev A. Ideya smerti v filosofii Gegelya [The Idea of Death in Hegel's Philosophy]. Moscow, Logos, Progress-Traditsiya, 1998. 208 p. (In Russian)
10. Engels F. Ludwig Feuerbach and the outcome of classical German philosophy. In: Marx K., Engels F. Sochineniya [Works]. Vol. 21. Moscow, Gos. Izd. Polit. Lit., 1961, pp. 269-317. (In Russian)
11. Adorno Th., Horkheimer M. Dialectic of Enlightenment. Verso, 1997. 258 p. (In Russian)
12. Adorno Th.W. Negativnaya dialektika [Negative Dialectics]. Moscow, Akad. Proekt, 2011. 538 p. (In Russian)
13. Gasparyan D.E. Vvedenie v neklassicheskuyu filosofiyu [Introduction to Non-Classical Philosophy]. Moscow, ROSSPEN, 2011. 398 p. (In Russian)
14. Baudrillard J. Simulacra et Simulation.Йditions Galilйe, 1981. 164 p. (In French)
15. Fukuyama F. Konets istorii iposlednii chelovek [The End of History and the Last Man]. Moscow, AST, 2015. 575 p. (In Russian)
16. Zukerman E. Novye soedineniya. Tsifrovye kosmopolity v kommunikativnuyu epokhu [New Connection. Digital Cosmopolitans in the Communicative Era]. Moscow, Ad Marginem Press, 2015. 336 p. (In Russian)
17. Vattimo G. The Transparent Society. Johns Hopkins Univ. Press, 1992. 129 p.
18. Lovink G. Kriticheskaya teoriya interneta [Critical Theory of the Internet]. Moscow, Ad. Mar- ginem Press, 2019. 304 p. (In Russian)