1Южный федеральный университет
2Санкт-Петербургский государственный университет
Переживание и артефакт
1Е.В. Золотухина-Аболина, 2В.Б. Мелас
Аннотация
Статья посвящена феномену переживания и тому, как он существует, функционирует и передаётся в культуре. Авторы исходят из концепции В. Меласа о переживании как целостном периоде душевной жизни в единстве интеллектуальных и эмоциональных моментов.
Переживание - производное культуры и её необходимый момент, оно появляется вместе с сознанием как таковым, ибо у животных есть сиюминутные реакции, но нет развёрнутых темпоральных картин. В то же время переживание становится видом времяпровождения, когда в силу развития производства у людей появляется свободное время.
Все три временных модуса переживания существуют в настоящем, но завершённость переживания и его целостная картина осуществляются лишь в воспоминании. Переживание-воспоминание существует в культуре в виде устного диалогового общения и объективированной совокупности артефактов.
Ярким примером объективации переживаний является искусство. Оно, опираясь на воображение, воплощает внутренний мир творца в образных и знаково-символических системах. Изобразительное искусство, считают авторы, выражает статику переживания, музыка - бессловесную динамику, а беллетристика, театр, кино воспроизводят в художественной форме основные этапы обычного переживания, которым соответствует структура сюжета. Бытие переживания в форме артефактов позволяет ему преодолевать пространство и время, чтобы разбудить аналогичное переживание в других людях. Наилучшим образом, по мнению авторов, переживание выражает себя в художественной литературе, так как синтетические искусства в большей степени обращены к внешней выразительности, а литература непосредственно описывает переживание. Важная задача искусства как артефакта - при всех интерпретациях донести до публики исходное переживание автора в максимально сохранном виде.
Ключевые слова: переживание, культура, искусство, артефакты, воспоминание, опредмечивание и распредмечивание, изобразительное искусство, музыка, беллетристика.
Abstract
Experience and artefact
Elena V. Zolotukhina-Abolina1, Vyacheslav B. Melas2
1Southern Federal University, the Ministry of Education and Science of the Russian Federation, Rostov-on-Don, Russian Federation
2St. Petersburg State University, the Ministry of Education and Science of the Russian Federation, St. Petersb
The paper is devoted to the phenomenon of experience, as it exists and becomes handed over inside the human culture in general. The authors go out from the V. Melas' concept of experience as a whole period of the soul life in unity of intellectual and emotional moments.
The experience is a product of culture and its necessary moment, it emerges together with consciousness, because animals could have only spontaneous reactions but in no way temporal images. At the same time, experience becomes a kind of spending time activity.
The whole three time modes of experience exist in the present time; however, completeness and integrity of experience are realized only in recollection. The experience-recollection exists in culture in the dialogue and objectivated artefacts.
Art presents a good example of objectivation of experience. It is based on the imagination, also, it demonstrates the inner world of creator in systems of images, signs and symbols.
As authors argue, art of painting expresses static of experience, whereas music expresses its mute dynamism. In their turn, belles-lettres, theatre, cinema represent in form of art common stages of usual experience, which is reflected through the structure of subject. The being of experience in the form of artefact lets it transcend space and time as well as wake up the same experience in other. The best mode of expression of experience, as authors summarize, is fiction: synthetic arts are oriented on the outer expression, while literature describes namely the experience as it is. The important task of the art as artefact consists in true `broadcasting' of initial author's experience.
Keywords: experience, culture, art, fine arts, artefacts, recollection, reifying, disreifying, music, belles-lettres.
Постановка вопроса и понятие «переживание»
Проблема, которую мы хотим рассмотреть в этой статье - это переживание как явление культуры. Мы уделим внимание тем доминирующим формам, в которых переживание дано человеку в качестве предмета созерцания, анализа, понимания и ... последующего переживания. Потому что лишь в ряде собственно-культурных форм переживание становится особым объектом внимания, обретает предметную форму в виде артефактов и в такой форме передаётся в пространстве и во времени, преодолевает смерть самого переживающего и заявляет о себе как способ породить новые и новые переживания. Именно становясь артефактом, переживание выходит в сферу коммуникации и интерсубъективности, обрастает интерпретациями, оказывается важнейшим посредником в культурных и социальных процессах. Для того чтобы детально исследовать этот вопрос, дадим сначала рабочее определение нашему основному понятию. Глагол «переживать» означает лишь «пережить кого, что, жить долее других, долее чего-либо. Пережить всех родных, друзей.» [4]. Но уже в словаре Ожегова, первое издание которого было в 1949 году, это слово есть. И оно означает «душевное состояние, вызванное какими-то сильными ощущениями, впечатлениями» [10]. Это не удивительно, ибо за прошедшее время в работах ряда авторов европейской гуманитарной мысли сформировалось внятное понимание слова «переживание», оно вошло и в обыденный словесный обиход.
Философский смысл термина «переживание», его историю и потенциал обсуждает Г.Г. Гадамер в книге «Истина и метод» (1988). Он указывает, что понятие переживания было введено впервые в работах В. Дильтея, а до него не использовалось даже в обыденном словаре. В. Дильтей придал этому слову терминологический смысл. «То, что считается конкретным переживанием, - пишет Г.Г. Гадамер, - это уже не просто текучая преходящесть в потоке жизни сознания, это мыслится как единица и тем самым обретает новый способ бытия в качестве таковой. Тем самым понятно, каким образом данное слово возникает в биографической литературе, происходя в конечном итоге из автобиографического употребления. То, что может быть названо переживанием, конституируется в памяти; мы имеем в виду значимое содержание, которым обладает опыт того, кто нечто пережил, и которое для него постоянно» [3, с. 110].
Понятие переживания, потенциально весьма богатое по содержанию, тем не менее в значительной степени осталось на обочине философской мысли, хотя было использовано в психологии Ф. Е. Василюком [2], который применял его в более узком, чем даже обыденный, смысле - как «психологическое преодоление жизненных кризисов». В философском ракурсе этому понятию была посвящена только одна работа, вышедшая в 2009 году в Петербурге, - книга В. Б. Меласа «Переживание и событие» [7]. В. Б. Мелас вносит в понятие переживания новый существенный акцент, связывая переживание как сложный комплекс мыслей, эмоций и проектов с интервалами сознания. Тем самым подчёркивается, что переживание - это некоторая завершённость, качественная целостность. И далее в нашей статье мы будем применять понятие переживания в этом смысле: переживание - это длящийся в определённых пределах или завершённый комплекс состояний сознания, несущий в себе единство аффективности и рефлексии, созерцания и деятельного импульса. Само представление о целостности и темпоральной ограниченности переживания предполагает, с одной стороны, представление о нём как о фрагменте душевной жизни, которая принципиально открыта будущему, а с другой - как о такой единице сознания, которая может быть структурирована и несёт в себе определённую упорядоченность. Перейдём к рассмотрению переживания как культурного феномена.
Переживание: психическое и культурное
Переживание как целостность представлено прежде всего в памяти. Единый комплекс чувств, мыслей, телесных реакций, который субъективно дан каждому человеку, становится отчётливым для него на некотором временном удалении. Когда возникла временная пауза, эмоционально-смысловой комплекс уже непосредственно не владеет индивидом, и на него можно оглянуться, пройти весь путь переживания от его зарождения до конца. Тема переживания, данного в памяти, обсуждалась, хотя и в других терминах, в работах А. Бергсона [1], Ж.-П. Сартра [14], П. Рикёра [12], В. Нурко- вой [9] и ещё многих авторов, которые обращались к сюжетам прошлого и памяти. Немалой опорой для них служат идеи Э. Гуссерля.
С учётом того, что было на эту тему сказано, можно отметить множество вопросов о том, как существует вспоминаемое переживание. Является ли переживание прошлого «чистым переживанием» или же образом? Чем является «квазиприсутствие» вновь переживаемых событий - точным галлюцинаторным воспроизведением того, что минуло, или результатом фантазии?
Почему одно переживается вновь, а другое уходит в омуты забвения? Отчего некоторые переживания вытесняются в область бессознательного? Произвольно или непроизвольно переживание прошлых событий: в чём отличие целенаправленного рефлексивного переживания от «внезапно нахлынувших воспоминаний»? Отчего одни люди предаются негативным мучительным переживаниям ситуаций прошлого, а другие совсем их игнорируют, вспоминая лишь хорошее? Насколько в повторном переживании нам представлен мир и другие люди, а насколько - лишь наши собственные эмоции и оценки?
Однако стоит заметить, что все эти вопросы возможны именно потому, что у человека есть память о собственных состояниях и событиях, которая представляет собой чисто культурный феномен. Конечно, животные тоже обладают эмоциональной памятью, так же как и рассудочной деятельностью, о чём было немало сказано ещё век назад, но животное всё же находится в «здесь и сейчас». Для животного не открыты «завтра» и «вчера», звери не вспоминают далёкую молодость и не переживают события заново именно как целостные фрагменты жизни. Во всяком случае, мы не можем получить об этом свидетельств. аффективность мелас переживание эмоциональный
Поиски в книгах по зоопсихологии о «переживаниях животных» не дали результата, видимо, как раз потому, что такого феномена нет, и даже такие замечательные любители братьев наших меньших, как Конрад Лоренц, сообщают нам только о сиюминутных, хотя и повторяющихся реакциях, особенно напоминающих человеческую коммуникацию. Интересно, что в художественной литературе мы тоже редко встречаем описание внутреннего мира животных, как, например, в «Каштанке» А. П. Чехова: «Вспомнила она, что в длинные зимние вечера, когда столяр строгал или читал вслух газету, Федюшка обыкновенно играл с нею ... И чем ярче были воспоминания, тем громче и тоскливее скулила Каштанка» [15].
Животные, персонажи повестей и сказок, даже будучи очеловечены авторами, как правило, подаются со стороны своих действий и поступков, даже диалогов, но не внутренних переживаний. Только для человека с его миром деятельности и общения открыты «темпоральные пространства», простирающиеся назад и вперёд. Лишь к человеку применимо высказывание В. Джемса «... ощущения настоящего мига часто имеют на наши поступки более слабое влияние, чем воспоминания об отдалённых событиях» [5, с. 47].
Целостное завершённое переживание - явление чисто культурное и тесно связано не только с сохранённым в памяти эмоционально-образным рядом, но и с речью. Переживание прошлого тогда приобретает достаточную полноту, когда включает слова и выражено в слове, даже если это слово не произносится вслух, а остаётся достоянием внутренней речи переживающего. Знаково-символические системы оказываются способом выражения переживания, его консервации и трансляции через дни, месяцы и годы. В то же время опрометчиво было бы сказать, что индивидуальное переживание как цельное, качественно определённое субъективное состояние стало реальностью культуры, как только человечество выбралось из животного состояния. Думается, вплоть до начала разделения труда и выделения умственной деятельности как особого занятия, а также до появления феномена свободного времени переживание-воспоминание оставалось эпизодическим. Уже существовала память о делах и поступках, поскольку без этого деятельность была бы невозможна, но никто не культивировал возвращение к пережитым состояниям как особой ценности. Переживание прошлого приобретает специфический культурный статус, когда у индивида есть возможность, не торопясь, ему предаться и когда возникают формы его фиксации, способные сохранять воспоминания: искусство и письменность. Кроме того, для сохранения и воспроизведения в памяти и в формах культуры прошлых переживаний сами эти переживания должны восприниматься как нечто значимое. Эмоция должна стать ценностью [6].
Речь идёт именно об индивидуально пережитой эмоции, а не о коллективном состоянии, которое циклически воспроизводится в религиозных обрядах и каждый раз совместно актуализируется. О нём можно отдельно и не вспоминать, оно вновь придёт, когда ему наступит срок, его воспроизведением ведают специальные представители племени или общины. К нему как актуальному времяпровождению всякий раз происходит подготовка - религиозные праздники, ритуалы требуют приготовлений, а само действо вместе с переживанием стандартизировано. Личным переживанием, превратившимся в воспоминания, оно может стать, а может и не стать.
Временные модусы и культурные формы переживания
Индивидуальное переживание, о котором мы в этой статье размышляем как в первую очередь о воспоминании, на самом деле существует в разных модусах времени. Человек всегда пребывает в «точке», а скорее, во фрагменте времени, который именуют «настоящим», живёт и действует в настоящем, поэтому переживание, конечно же, является достоянием настоящего, но в нём оно всегда открыто, не завершено, всё ещё «длится». Если некто переживает период грусти, то он ещё не в состоянии оглянуться на эту грусть как на пройденный этап, придать ей завершённость, чтобы либо вернуться к ней, либо её переоценить, либо воспеть её своеобразное обаяние. Он - внутри качественно определённой ситуации, и даже, если он, например, пишет в этот момент дневник или стихи о своей грусти, он её ещё не исчерпал и как бы «отламывает» от неё «кусочки переживания», малые свидетельства длящегося состояния. Когда состояние изменится, грусть станет воспоминанием, к которому можно возвращаться спонтанно или с разными целями, она на этом этапе обретёт целостность.
В то же время человек всегда устремлён в будущее, он желает, мечтает, ставит цели, проектирует свои действия и поступки. Проектирование будущего тоже связано с множеством глубоких переживаний: азартом, опасением, тревогой, решимостью, сложным комплексом мыслей, эмоций, волевых импульсов. Но будущего ещё нет, само переживание будущего протекает в настоящем как фантазия и предвосхищение, как «забегание вперёд», которое всегда вариативно, поэтому само сиюминутное текущее проектирование не может быть рассмотрено как законченное и целостное. Это «переживание в действии», оно культурно по своей сути, но в момент своего осуществления ещё не способно становиться артефактом.
Примечательно то, что все три модуса переживания даны нам целиком в модусе прошлого, и в целом ряде языков мира для этих состояний существуют отдельные временные формы: прошлое в прошлом (причём можно выделить ближайшее и отдалённое прошлое), настоящее в прошлом, будущее в прошлом. Можно вспоминать переживания, предваряющие некие события, переживания самих событий, а также то, что чувствовал субъект, когда строил проекты и планы, способные осуществляться лишь сейчас. Для нас интересно, что это «три в одном» - переживания, свойственные всем временным модусам, но представленные в виде воспоминания, - как прошлое начинают активно циркулировать в культуре в виде самостоятельных артефактов, причём делать они это могут как минимум двумя способами.