В своей полемичной статье В.Баликоев отмечает: «Капитал - capitalis, от слова caput (capita, capitis, capitum - прим. автора) - голова. В первоначальном смысле отсечённая голова…отсечение, приводящее к смерти…центр в городе, а затем сам город, где находятся и функционируют органы государственной исполнительной власти» [1, с. 100]. Отсюда происходят и другие известные слова и понятия: подушный налог, подать (exaction capitum); уголовное дело (capitus causa); смертная казнь (porna capitus); лишение всех гражданских прав (capitus deminutio maxima); глава, начальник, руководитель (capita conjurations). В числе производных слов: главное место, центральный пункт, столица, главный город, суть, главное, основа, сущность, глава, отдел, раздел, пункт, главная обязанность, основное положение, исходная форма и целый ряд других фонетически и семантически близких к «капиталу» слов и словосочетаний.
Задолго до экономистов слово «капитал» в правовой и деловой терминологии использовали юристы Древнего мира. Римские правоведы прибегали к термину для обозначения основной части займа, отличной от процентов и других требований кредиторов - principal; указаний на крупнейшее, важнейшее событие - principes; выделения первого, первоначального - princeps, преимущественного, превосходящего - principдlitдs.
В очевидной связи с этим слово «капитал» стало обозначать суммы денег, которые приносят партнёры по общему делу, в товарищество или компанию.
В житейской речи и сегодня богатство выражается в деньгах. Стоит спросить кого-нибудь, насколько человек богат, и мы получим ответ, суть которого есть отражение количества денег у него на счёте или в обороте. А получаемые человеком доходы или понесённые расходы описывают динамику богатства; его рост или снижение. «Человек стал богаче», - говорят в случае, если у работника повысилась заработная плата или у собственника имущества возросли доходы по инвестициям в ценные бумаги. Воспринимая богатство как благо, способное удовлетворить потребности (материальные, физиологические, духовные и прочие), мы зачастую забываем: деньги, как таковые, не способны удовлетворить ни одной из наших многочисленных потребностей.
А их ценность состоит лишь в способности быть удобной формой получения различного рода доходов.
Итак, В. Даль не единственный, кто трактовал капитал как «денежное имущество, богатство в деньгах, наличные деньги, наличность» [4, с. 87].
Меркантилизм, по-видимому, стал вершиной теории и практики «денежного» выражения капитала. Убеждение, что богатство состоит из денег, сокровищ, золота, серебра и других драгоценных металлов, особенно сильно укрепилось после открытия Колумбом Америки. Богатой страной признавалась та страна, которая в изобилии обладала деньгами, потому накопление большего количества золота и серебра считалось самым надёжным способом её обогащения. Во времена господства меркантилистских идей вся политика государства была подчинена идее: богатство составляют только деньги или драгоценные металлы, которые в том случае, если они ещё не выступают в форме денег, можно без труда превратить в деньги. Всё, что способствует накоплению в стране денег или драгоценных слитков, обогащает её.
Общераспространённое представление, порождённое двойной функцией денег (орудие обмена и мерило стоимости) повлияло на народы Европы, которые стремились всеми возможными способами увеличить запас золота и серебра в своих странах. Крайним выражением этой политики стали повсеместные запреты на вывоз драгоценных металлов за границу. В текстах старинных законов Шотландии, Англии и Франции сохранились указания, в которых присутствует этот запрет.
Не только в европейских, но и в целом ряде других стран, богатство определялось исключительно на основе владения деньгами. В других случаях, например, среди татар, а также среди других скотоводческих народов, богатством считался скот. По сообщению монаха Плана Карпино, бывшего посланником в стане одного из сыновей Чингисхана, татары не начнут войну с «бедным» народом, лишённым богатства - скота.
Человеческое знание, каким бы обширным и глубоким оно ни признавалось, страдает отсутствием какого-либо намёка на совершенство. Самые безупречные теории, парадигмальные учения, казалось бы, в полной мере удовлетворяющие нашу жажду знаний, когда-либо «стареют» и ниспровергаются. На смену им приходят новые знания, авторитетные учения. Таким образом, наука никогда нам не даёт полной определённости о сути какого-либо предмета, явления, экономического феномена. Она лишь способствует формированию доли уверенности, детерминированной границами наших способностей и состояния научных знаний, как ориентира для наших достижений. Признание указанных фактов-ограничений в генезисе науки не может полностью объяснить отсталость её экономического «дивизиона», а лишь подчёркивает объективные обстоятельства, стимулирующие к новым исследованиям. Научная концепция временной структуры производства, выдвинутая У. Джевонсом, составляет основу теории капитала австрийской школы. Акцент был сделан на том, что производительность капитала есть функция времени, а инвестиции могут быть измерены двумя показателями - объёмом и сроком инвестирования. Так как рост капитала прямо пропорционален увеличению продолжительности инвестирования, норма процента в стационарном случае не может быть равной нулю.
Идея ожидания как первичного фактора производства (позицию разделял Г. Кассель, Дж. Р. Хикс, некоторым образом Ф. Хайек), подвергалась критике. Дж. Б. Кларк как основной оппонент идеи У. Джевонса утверждал, что временной аспект не играет решающей роли для понимания такой категории, как капитал. При этом он подчёркивал: в стационарной экономике, когда чистые инвестиции равны нулю, период, в течение которого капитал остаётся в производстве, с экономической точки зрения невелик.
По мнению Дж.Б. Кларка и Й. Шумпетера, если технический прогресс и социально-экономическое развитие отсутствуют, норма процента обязательно должна быть нулевой. Отмечая эту особенность общества, Й. Шумпетер «выстраивал» хозяйственную модель, в которой не существует изменений в технике, значит, экономика неизбежно приходит в состояние цикличного «кругооборота» и превращается в процесс, в котором нет перспектив неопределённости, а чистый доход на капитал равен нулю: «В такой экономике, где отсутствует развитие, «капитала» не существует, или, иначе говоря, капитал не выполняет своей специфической функции, не является самостоятельным агентом, ведёт себя нейтрально» [9, с. 195]. Обращение к теоретическим истокам «капитала» позволяет нам определить, как соотносятся его сущностные параметры со свойствами человеческого капитала. Если бы мы рассмотрели только одну из многочисленных характеристик капитала - его единственную функцию, заключающуюся в том, что капитал есть рычаг, позволяющий получить и продуктивно использовать общественное благо [9, с. 190], этого было бы вполне достаточно, чтобы по аналогии выявить ведущие свойства человеческого капитала.
Остаётся важный вопрос: как поступить с тем, что отличает эти категории друг от друга? Главное положение о капитале состоит в том, что производственная деятельность ограничивается размерами капитала. Если мы рассчитываем получить большую выгоду от имеющихся у нас благ, мы должны привести их качество и масштабы к неким стандартам, отвечающим общечеловеческому представлению о капитале, порождающем значительные выгоды. В противном случае наши устремления так и останутся лишёнными практического воплощения идеями.
С другой стороны, мы ничем и никем не ограничены в действиях по формированию адекватного капитала. То есть мы вправе управлять размерами капитала, формировать и совершенствовать его качественные характеристики.
Истинность нашей аксиомы очевидна: любое улучшение, связанное с задачей получить результат более привлекательный, чем тот, который нами уже получен, действительно требует «приложения капитала». Чтобы повысить отдачу от капитала, например, увеличить производительность механизмов, требуется, помимо прочего, соответствующая организация труда человека.
Значит, человек должен приложить определённые усилия, чтобы его знания, умения, навыки, равно как и физические, антропологические, психологические и иные способности, были использованы наиболее рационально. Иными словами, требуется «приложение человеческого капитала» для того, чтобы наиболее рациональным образом, с пользой использовать имеющийся физический капитал.
В нашем примере - некий условный механизм. Вывод о том, что «улучшение капитала» требует «приложения капитала» звучит как тавтология.
Между тем содержание этого вывода в полной мере отражает практические действия обладателей производительных благ. И если мы стремимся повысить отдачу от капитала, первое, что нам потребуется, будет относиться к человеческому капиталу. Точнее, к его способностям.
С этим положением трудно не согласиться, если вполне уяснить его себе. Конечно, выражение «приложить капитал» отчасти иносказательное, метафорическое. На самом же деле мы говорим об использовании труда человека с целью получения максимального эффекта от «труда» механизма, то есть физического капитала. Возникает закономерность: рост качества человеческого капитала способствует росту качества физического капитала; в свою очередь физический капитал, «совершенствуясь», создаёт условия для улучшения качества человеческого капитала. Мы будем точны в определениях, если выскажемся в пользу того мнения, что этот «кругооборот» не является цикличным и начало описываемых событий не является одновременно их завершающим этапом. При всей очевидности повторяемости этих событий мы полностью отвергаем мысль о цикличности улучшающих процедур.
Таким образом, следует говорить не о «круговой» повторяемости явлений, но о повторяемости, при которой каждый последующий виток завершается и начинается на более высоком, так сказать, более совершенном уровне.
Последовательность изменения качественных и количественных характеристик физического и человеческого капитала можно описать математически, точно так же, как может быть описано перемещение точки в пространстве по кривой спиралевидной линии.
Из тезиса о том, что производственная деятельность ограничивается размерами капитала, вовсе не вытекает вывод о том, производство всегда достигает этого предела. Капитал либо часть его может оставаться невостребованным, «сэкономленным», что выражается в непроданном товаре, простоях или непроизводительном режиме функционирования техники, нерациональном использовании земли.
Нередко случается и так, что не хватает работников, которые могли бы максимально полно задействовать имеющийся капитал, или к капиталу прикладывается не вполне квалифицированный, «знающий» труд. Но этим «экономия» капитала не ограничивается. Существует ещё и экономия на результатах отдачи от капитала, этот политэкономический феномен более всего роднит физический и человеческий капитал.
Литература
1. Баликоев В.З. К вопросу о происхождении категории «капитал»: в порядке дискуссии // Сибирская финансовая школа, 2008. № 1.
2. Бастиа Ф. Экономические гармонии: избранное. М.: Эксмо, 2007.
3. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: Дело, 1994.
4. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1955.
5. Милль Дж.С. Основы политической экономии: в 3 т. М.: Прогресс, 1980.
6. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо, 2007.
7. Смит А. Исследование о причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007.
8. Шумпетер Й. А. Теория экономического анализа: в 3 т. СПб.: Экономическая школа, 2004.
9. Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: Эксмо, 2007.