Памяти Деборы Берд Роуз (1946-2018)
Якушенков Сергей Николаевич (a)
(a) Журнал Фронтирных Исследований.
Аннотация
Данное вступление посвящено памяти замечательного австралийского исследователя Деборы Бёрд Роуз, которая ушла из жизни 22 декабря прошлого года. Родившись в США, она, тем не менее, связала свою жизнь с Австралией. Начав изучение культур коренного населения этого континента, она сделала очень много для аборигенов, помогая отстаивать им свои права на землю. Знакомство с аборигенной культурой оказало огромное влияние на ее мировоззрение. Она познакомилась с совершенно другими принципами восприятия окружающего мира, в котором человека не объявляют «царем природы», а воспринимают всего лишь как неотъемлемый элемент мироздания, связанным с другими элементами природы. Такой взгляд на окружающий мир привел ее к новой экологической парадигме, в которой тесным образом сочетались западная философия и традиционное мировоззрение коренных жителей этого континента. Именно это определило ее стремление защищать не только права аборигенов, но и разнообразных представителей местной фауны, чье существование оказалось под угрозой в результате действия современной системы эксплуатации ресурсов континента.
Однако в этом повороте в научных изысканиях Д. Роуз не было ничего удивительного. В данном предисловии редактора показано, как западная гуманитарная наука уже давно ищет новые направления в изучении человека в неотрывной связи с окружающим миром. В статье также приведен краткий анализ наиболее значимых представителей такого относительного нового направления исторической науки как «история окружающей среды».
Ключевые слова
Дебора Б. Роуз; Австралия; аборигены; история окружающей среды; энвайронментализм; Р. Нэш; У. Кронон
Abstract
IN MEMORIAM DEBORAH BIRD ROSE (1946-2018)
Serguey Nickolayevich Yakushenkov (a)
(a) Journal of Frontier Studies.
This issue of the “Journal of Frontier Studies” we dedicate to the brilliant Australian scientist Deborah Bird Rose, who unexpectedly passed away in December last year.
Born in the United States, she nevertheless connected her life with Australia. Having begun to study the cultures of the indigenous people of this continent, she did a lot for the aborigines, helping them to defend their rights to land.
Acquaintance with Aboriginal culture has had a huge impact on her worldview.
She was introduced to completely different principles of perception of the world around her, in which a person is not declared a “King of Nature”, but is perceived as an integral element of the universe, closely related to other Beings on the Earth.
This vision has led her to a new ecological paradigm that closely blended Western philosophy with the traditional worldview of the indigenous people of the continent. It is this that has determined its desire to protect not only the rights of the aborigines, but also a variety of local fauna, whose existence was threatened by the modern system of exploitation of the resources of the continent.
But there is nothing surprising in this “turnaround” of her scientific career, as the environmental shift in frontier studies has become the most popular one in the modern world. In this Preface, the Editor shows how Western Humanities has long been looking for new directions in the study of man in inseparable connection with the environment.
The Preface also provides a brief analysis of the most significant representatives of such a relative new direction of historical science as “environmental history”.
Key words
Deborah B. Rose; Australia; aborigines; environmental history; environmentalism; R. Nash; W. Cronon
Работа над номерами журналов, посвященных памяти каких-то личностей, странным образом структурирует пространство. Они то сжимают его до предела, то расширяют до невероятных масштабов. В результате пространство начинает пульсировать, как будто пульсирует сердце человека, о котором вы пишите. В этот процесс постоянно оказываются вовлечены все новые люди, которые также расширяются это пространство памяти. Но самое главное, что оно не обязательно связано только с человеком, которому посвящен номер. Эта новая память начинает расти за счет памяти о других людях, переплетаться, создавая удивительную нить бытия. Так было и с этим номером. Еще год назад, начиная думать о предстоящем на 2019 г. направлении нашей работы, мы и не ожидали, что будем готовить номер, посвященный австралийскому антропологу Деборе Бёрд Роуз (1946-2018). Мы были давно знакомы с ее работами по австралийскому фронтиру и много раз намеревались написать ей и пригласить к сотрудничеству. Но время шло, новые заботы и новые проблемы заставляли каждый раз откладывать это шаг на потом, и когда в январе мы все-таки написали ей письмо, пришел ответ от ее мужа, в котором сообщалась, что Дебора умерла 22 декабря 2018 г.
Не скроем, что ощутили некоторую растерянность, пустоту и ощущение вины. Конечно, мы не были ни в чем виноваты перед Деборой, может даже облегчили ей жизнь, не тревожа ее по пустякам. Но все эти мысли были слабым оправданием. Ее муж, известный австралийский поэт Питер Бойл, писал нам в своем письме: «Она всегда интересовалась фронтиром в таких странах, как США, Россия и Австралия и отношениями между переселенцами и местными народами на этих территориях». И это означало, что проблемы истории нашей страны были ей интересны. И коме этого, Дебора Роуз была очень необычным ученым, с удивительной судьбой и самыми широкими научными интересами и подходами. Поэтому ощущение вины происходило еще из-за того, что мы так и не выступили инициаторами очень важного диалога между Деборой Роуз и нашими читателями. Ведь нам казалось тогда, а сейчас мы уверены в этом еще больше, что ее работы будут очень интересны нашим читателям. Мы были уверены, что у нее есть чему учиться, и она может помочь взглянуть на проблемы фронтира с новых точек зрения.
Именно тогда и родилась идея выпустить номер, посвященный Деборе.
Нам сложно сказать, получился ли он. Трудно рассказывать о человеке, которого ты не знал, и чья судьба раскрывается перед тобой лишь в рассказах ее друзей и в научных исследованиях, которые она вела. Но такое знакомство с человеком post mortem имеет и ряд плюсов (странное выражение, возможно неправильно, но мы не нашли ничего иного, как употребить именно его). Это взгляд издалека лишен личностных переживаний, он дает возможность беспристрастно (хотя может ли быть человек беспристрастным) взглянуть на другого человека. Но чем мы больше знакомились с жизнью и работами Деборы, тем менее беспристрастными мы оставались. Да и сложно было сохранять это равнодушие, читая отклики ее друзей и воспринимая ее научные изыскания через ее труды.
Следует оговориться, что, когда мы называем Дебору Роуз австралийским антропологом, мы делаем множество допущений. Ее очень сложно «определить», ограничить какими-то одними характеристиками. Она не была австралийкой, так как родилась в США. Но, приехав в Австралию изучать культуру австралийских аборигенов, она влюбилась в новый континент и осталась там навсегда. Назвать ее антропологом было бы тоже не совсем правильно, так как, начав свою профессиональную карьеру в качестве антрополога (1984) (1985) (1986) (Rose & Lewis, 1988) (1989), она быстро переросла ее, став и просветителем, и защитником прав коренного населения Австралии (1996), и защитником австралийской природы, особенно в отношении некоторых видов, подвергшихся нещадному целенаправленному уничтожению или чье существование оказалось под угрозой в результате активной деятельности человека (2011A) (2011B) (2017). И делает она это не только с позиции «полевика», исколесившего всю Австралию, посетив самые отдаленные уголки, путешествуя то пешком, то верхом, то в грузовике, то в лодке. Свой практический опыт она пытается соединить с западной философской мыслью, основанной на многовековом опыте человечества. Она то обращается к истокам мировоззрения коренных австралийцев (1988) (2006), то стремится осознать это с точки зрения концепции диалогизма Бахтина (2002), пытаясь достичь синтеза западного мировоззрения с автохтонным (2005).
Как было сказано, изучала она историю австралийских аборигенов и с точки зрения фронтирной теории. Ее интересовали самые разнообразные стороны этой проблемы: она интересовалась проблемой встречи культур в Австралии (1998) и феноменом фронтира в целом - вместе со своим коллегой антропологом Ричардом Дэвисом выпустили коллективную монографию, посвященную проблемам фронтира в сравнительной перспективе (Rose & Davis). Среди приглашенных были исследователи самых различных специальностей и направлений: историки, антропологи, философы. Хотя большинство из них изучали Австралию и описывали различные кейсы австралийского фронтрира, но была также сделана попытка проанализировать фронтир на общетеоретическом уровне и сравнить австралийский фронтир с канадским (Furniss).
Этой монографией коллектив австралийских ученых, во главе Д. Роуз и Р. Дэвиса, заложили серьезный фундамент в исследование истории австралийского фронтира. Конечно, не следует считать эту работу первым научным трудом по австралийскому фронтиру, так как до нее было множество других, можно, например, вспомнить замечательного австралийского историка Генри Рейнольдса (Henry Reynolds), написавшего несколько фундаментальных книг по истории австралийского фронтира (1982) (1987) (1990). Однако, не умаляя вклад Г. Рейнольдса в историю австралийского фронтира, отметим, что все его исследования были посвящены практическим сторонам освоения Австралии. Наибольший акцент он делал на проблемы взаимоотношений белых переселенцев с местным населением.
Коллективная монография Роуз и Дэвиса имела совершенно иной характер. Правда, и в ней вопросы фронтирной теории не были основными, однако, статьи Фёрнис и Дэвиса (Davis, 2005) выходили далеко за рамки практических вопросов истории Австралии.
И последнее, о чем мы хотели поговорить во введении касается собственно самих статей, которые представлены в номере. Когда мы готовили номер, многие спрашивали нас, как соотносятся бабочки богонги или вороны с фронтиром, ведь фронтир - это освоение новых территорий, завоевание новых земель, колонизация, столкновение с народами, живущими на этих территориях. Приходилось постоянно объяснять, что этот аспект фронтирной истории является частью фундаментальной проблемы в системе человек-природа. Пребывание на новой неизвестной территории - это не только встреча с незнакомыми часто враждебными народами, но и встреча с незнакомыми животными, рыбами, птицами, насекомыми, растениями. Эта встреча, а иногда и столкновение может проходить самым разнообразным образом, и иногда даже очень разрушительным для обеих сторон.
Фронтирные встречи (с другой фауной, флорой, да и другими людьми) оказывает на человека сокрушительное воздействие. Это воздействие может быт как конструктивным, так и разрушительным. Но чаще всего огромные ресурсы новых территорий кажутся новому субъекту несметными, не поддающимися счислению и поэтому Журнал нескончаемыми. Эта земля чужда ему, он пришел воспользоваться ее благами, не став ее частью, не задумываясь о ней. Эта отчужденность в конечном итоге оборачивается негативными последствиями не только для территории, но и для самого субъекта. Его сознание, как, впрочем, и прежних жителей земли, оказывается разорванным на две противоположные крайности: воспоминанием о прежнем благополучии, которое царило на этой территории, но разочарованием от настоящего, не сулящего ему ничего хорошего. Ностальгия по прошлому в конечном итоге приводит к романтизму, как на уровне художественного произведения, так и на уровне практического воплощения этой иллюзорной мечты о возврате к «век благоденствия». Не будем здесь подробно останавливаться на романтических идеях в культуре, порожденной фронтирными мотивами, но напомним, что практической стороной ностальгии по фронтирному ландшафту стали различные коммуны, возникающие в США в середине XIX в. Частично мы касались этого вопроса в нашей статье «In Frontier We Trust» (Якушенков, 2019).
Среди множества примеров мы бы хотели упомянуть такое философско-литературное течение как трансцендентализм. В этом течении, а мы бы скорее назвали его движением, мечты об идеальной жизни на природе, в согласии со всем живым, проявилась очень ярко. Идеи эти не были просто фантазиями, нашедшими свое воплощение в литературных произведениях, это, как правило, были реальные попытки жить в дикой природе, довольствуясь всем необходимым, а уж потом этот опыт переносить на бумагу, как это было у Г. Торо (1854). Или коллективный опыт интеллектуалов из Бостона и Кембриджа, которые ушли летом 1858 г. следом за У. Дж. Стилманом William James Stillman (1828 - 1901) - американский художник, фотограф, издатель, журналист, военный корреспондент.и Ральфом У. Эмерсоном в Адирондакские горы (на северо -востоке шт. Нью-Йорк), чтобы там в глуши вести «праведную» жизнь, по типу «саков и сиу», проводя «симпозиумы» вокруг костра. Связь этих практик с фронтиром может несколько патетично, но очень хорошо подметил американский журналист Джеймс Шлетт: «И именно здесь встретились эти две традиции той еще молодой нации: фронтир, представленный дебрями Адирондака, и интеллектуализм Новой Англии, представленный великими мужами Бостона и Кембриджа, стремившимися превратить свои города в «Американские Афины»» (Schlett, p. 27).
В этой пробудившейся страсти к «дикой природе» (wilderness) нет ничего удивительного, так как молодая американская нация, отвоевавшая полвека назад эту землю у британцев, наконец-то начала осознавать ее своей, стремясь познать ее и полюбить, не противопоставляя эту дикость современным городам.
Если раньше эта любование дикой природой выражалось в охоте и совместных обедахОб одном из подобных объединений - колонии Скукеле (Colony in Schuylkill, Schuylkill Fishing Company) мы уже писали раньше (см. (Якушенков, 2018, стр. 92-100), то теперь Генри Лонгфелло, получивший приглашение присоединиться к группе Эмерсона, отказывается, узнав, что тот собирается брать с собой ружье (Kaiser, p. 131).
Было бы неверно предполагать, что вылазка Эмерсона и его друзей в Адирондакские горы была чем-то экстраординарным. Хотя эти горы были самой настоящей глухоманью еще во времена индейцев, и местные мохоки и онеида не очень -то и заходили туда, однако уже в первой половине XIX в. там были проложены туристические тропы, и существовали отели для туристов, а местные жители предлагали всем желающим услуги гидов. Существовали и подробные описаний путешествий в горах, рассказывающие о богатой рыбалке и охоте в этой «глуши» (Headley, 1849).