Одностороннюю, неоправданно резкую оценку творчества группы талантливых драматургов и композиторов, деятелей театра и кино содержали постановления ЦК партии «О репертуаре драматических театров», «О кинофильме «Большая жизнь», «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели» и др. Эти постановления тяжело отразились на творческих судьбах отдельных деятелей культуры, на последующем развитии литературы и искусства.
В конце 40-х годов развернулась борьба за советскую национальную культуру, против космополитизма. Страницы газет и журналов были заполнены статьями, направленными против «буржуазного космополитизма» и его носителей. Особенно сильно эта кампания затронула историческую науку. Многие известные советские ученые (И.И. Минц и др.) были обвинены в искажении истории советского общества. Трудам этих авторов инкриминировались принижение роли СССР в мировой истории, умаление роли русского народа и русского рабочего класса в победе Октябрьской революции и гражданской войне.
Административное вмешательство в творческую деятельность представителей культуры, борьба с «буржуазной идеологией», политические оценки художественного творчества и научной работы вызывали глубокие деформации в развитии духовной жизни общества.
ХХ съезд КПСС создал предпосылки для формирования новых подходов познания общества. Возможность ознакомления с закрытыми прежде для исследователей документами. Но, как и прежде на пути развития истории стояли определенные установки и требования, тормозившие ее освобождение от догм и стереотипов.
«Оттепель» и духовная жизнь общества. Либерализация общественно-политической жизни дала мощный импульс для развития литературы и искусства. Было ослаблено идеологическое воздействие на творчество художественной интеллигенции. Были реабилитированы многие деятели культуры - жертвы политических репрессий.
Оживлению духовной жизни общества способствовало возникновение новых творческих союзов. Были сформированы Союз писателей РСФСР, Союз художников РСФСР, Союз работников кинематографии СССР. В столице был открыт новый драматический театр «Современник». Проводились литературные вечера известных писателей и поэтов.
В конце 50-х - начале 60-х годов состоялось несколько встреч партийно-государственных руководителей с представителями художественной интеллигенции. Участие в них принимали Н.С. Хрущев и секретарь ЦК по идеологии Л.Ф. Ильичев. Попытки вмешательства Н.С. Хрущева в творческую лабораторию работников культуры, некомпетентность и категоричность в оценках их творчества привели к потере им авторитета. Определенную роль в этом сыграла организованная не без ведома Н.С. Хрущева травля талантливого писателя и поэта Пастернака. В 1958 г. за роман «Доктор Живаго», запрещенный к изданию в СССР и опубликованный за рубежом, Б.Л. Пастернак был удостоен Нобелевской премии по литературе. В том же году его исключили из состава Союза писателей СССР и вынудили отказаться от Нобелевской премии.
В литературе 50-х годов возрос интерес к человеку, его духовным ценностям (Д.А. Гранин «Иду на грозу», Ю.П. Герман «Дорогой мой человек» и др.). Росла популярность молодых поэтов - Евтушенко, Окуджавы, Вознесенского. Широкий резонанс общественности получил роман Дудинцева «Не хлебом единым», где впервые была поднята тема незаконных репрессий. Однако со стороны руководителей страны это произведение получило негативную оценку.
Сложными путями развивалась и архитектура. В Москве было сооружено несколько высотных зданий, в их числе Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. В те годы станции метро рассматривались и как средство эстетического воспитания людей. В конце 50-х годов с переходом к типовому строительству «излишества» и элементы дворцового стиля исчезли из архитектуры.
В начале 60-х годов усилилось разоблачение «идейных шатаний» деятелей литературы и искусства. Неодобрительную оценку получил фильм Хуциева «Застава Ильича». В конце 1962 г. Хрущев посетил выставку работ молодых художников в московском Манеже. В творчестве некоторых авангардистов он увидел нарушение «законов красоты» или просто «мазню». Свое личное мнение в вопросах искусства глава государства считал безоговорочным и единственно правильным. На состоявшейся позднее встрече с деятелями культуры он подверг грубой критике произведения многих талантливых художников, скульпторов, поэтов.
Реформы коснулись и народного образования. Получили развитие школы рабочей молодежи. Были увеличены масштабы подготовки рабочих через школы фабрично-заводского обучения, ремесленные и железнодорожные училища. В конце 50-х годов существующая семилетка преобразовывалась в восьмилетнюю политехническую школу, начальная четырехлетняя - заменялась трехлетней. Срок учебы в средней школе увеличился: она становилась одиннадцатилетней. В процесс обучения старшеклассников был включен труд на производстве. Однако перестройка школы оказалась несостоятельной, неэффективной. В связи с этим в 1964 г. было решено вернуть школу к десятилетнему сроку обучения.
Растущая потребность в квалифицированных специалистах способствовала расширению масштабов и качества их подготовки. Открывались новые вузы и университеты.
Усиление идеологической работы не прошло бесследно для средней и высшей школы. В них вводились новые общественные дисциплины: «Обществоведение» для учащихся старших классов и «Основы научного коммунизма» для студентов вузов.
Зарождение диссидентства. Осенью 1962 года Хрущёв высказался за пересмотр ждановских резолюций по культуре и хотя бы за частичную отмену цензуры. Он добился разрешения Президиума ЦК на публикацию эпохального произведения "Один день Ивана Денисовича", написанного тогда ещё не известным писателем - Солженицыным. Повесть была посвящена событиям, происходившим в сталинских лагерях6.
Хрущев хотел добиться реабилитации видных деятелей партии, репрессированных в 1936-1938 гг.: Бухарина, Зиновьева, Каменева и других. Однако всего ему добиться не удалось, так как в конце 1962 г. ортодоксальные идеологи перешли в наступление, и Хрущёв вынужден был перейти к обороне. Его отступление было отмечено рядом громких эпизодов: от первого столкновения с группой художников-абстракционистов до ряда встреч руководителей партии с представителями культуры. Тогда он второй раз вынужден был публично отречься от большей части своей критики Сталина. Это было его поражением. Завершил поражение Пленум ЦК в июне 1963 г., полностью посвященный проблемам идеологии. На нем было заявлено, что мирного сосуществования идеологий не было, нет и быть не может. С этого момента книги, которые не могли быть опубликованы в открытой печати, стали ходить по рукам в машинописном варианте. Так родился "самиздат" - первый признак явления, которое позднее станет известно как диссидентство. С этих пор был обречен на исчезновение и плюрализм мнений. Но, несмотря на все это, в целом годы «оттепели» благотворно отразились на духовном климате страны. Общественный подъем этого времени содействовал становлению творчества деятелей литературы и искусства нового поколения. Расширение контактов в области науки, литературы и искусства с зарубежными странами обогащало культурную жизнь страны.
советский общество оттепель эпоха
4. Культура повседневности в эпоху «оттепели»
У "оттепели" как культурной эпохи были и другие движущие механизмы, исподволь осуществлявшие "перелом" от сталинской "зимы" к хрущевской холодной "весне". Действие этих механизмов также связано с культурой повседневности, однако источники начавшихся в ней глубоких и необратимых изменений определялись всемирно-историческими факторами - окончанием Второй мировой войны и ее социо-культурными последствиями. Начавшийся по объективным причинам - прежде всего военного характера - еще в разгар войны культурный диалог между Советским Союзом и Западом не закончился в связи с объявлением холодной войны. Военные трофеи, вошедшие в быт и образ жизни советских людей и поневоле дополнившие русскую советскую официальную культуру атрибутами европейской культуры и западного образа жизни, стали одном из главных внешних причин рождения "оттепели".
Неодушевленные вещи западного производства, благодаря превратностям истории XX века поменявшие своего владельца, оказались не только индикатором изменений материального достатка советских людей в лучшую сторону, но и той тонкой смысловой ниточкой, которая, если еще и не соединяла тогда СССР с Западом, то по крайней мере вызывала стойкий интерес к той красивой, неведомой и "запретной" жизни, что существовала по ту сторону "железного занавеса". Аморфные и в то же время схематичные представления о Западе, сформированные передовицами партийно-государственных газет, с неизменными упоминаниями "кучки капиталистов", "угнетаемых народных масс", "безработицей", "голодом" и тому подобными ужасами "загнивающего империализма", вытеснились совершенно конкретными, эмпирически ощутимыми образами лендлизовской тушонки, американских "студебеккеров", немецких патефонов, японских приемников, европейской одежды, которые по внешнему виду и качеству не могли сравниться ни с какими отечественными товарами, но ввиду их явной общедоступности и широкой распространенности на Западе не относились к предметам роскоши или кругу интересов правящей элиты западноевропейских стран. Именно военные трофеи стали главной причиной прозападных умонастроений поколения "младших детей воины", в которых, естественно, преобладал американизм, во многом спровоцированный гуманитарной помощью стран антигитлеровской коалиции, и прежде всего США, во время войны. Даже развернувшаяся с началом холодной войны в советской прессе разнузданная антиамериканская кампания не смогла вытеснить из народного сознания интереса к Америке и американцам, к предметам их повседневного обихода.
Вместе с изменением образа Запада в сознании советских людей в повседневный быт и образ жизни пришли новые культурные реалии. Среди военных трофеев, завезенных в Советский Союз, были и предметы культуры. В первую очередь здесь необходимо отметить трофейные кинофильмы. После войны в Германии в руки советских властей попало немалое число американских кинолент. Некоторым из них было суждено стать поистине культовыми: "Путешествие будет опасным", "Судьба солдата в Америке", "Багдадский вор" и. конечно же, легендарный "Тарзан". «Я смотрел "Путешествие..." не менее десяти раз, "Судьбу солдата в Америке" не менее пятнадцати раз. Было время, когда мы со сверстниками объяснялись в основном цитатами из таких фильмов. Так или иначе, для нас это было окно во внешний мир из сталинской вонючей берлоги». Это цитата из эссеистской книги В. Аксенова "В поисках грустного беби". Детство и юность этого писателя пришлись как раз на период холодной войны, и приведенный им пассаж носит автобиографический характер.
"Трофейные киногерои" сразу же завоевали авторитет среди послевоенных подростков, разумеется, вовсе не только благодаря своему "заграничному" происхождению, но еще и в силу невиданной ими ранее социальной неангажированности своих новых кумиров. Детское кино и литература довоенного периода предлагали советским тинейджерам образцы партийной идейности и классовой бдительности, в то время как американец Тарзан был индивидом вне социума, естественным существом, которому все дозволено. Дело, конечно, было не в том, что он ловко прыгал ло деревьям и его беспрекословно слушалась лесная фауна, а в том, что он - человек, вырвавшийся из-под власти общественных норм (вечная мечта всех обуреваемых жаждой самостоятельности подростков - выйти из рамок любых нормативных предписаний, навязываемых им окружающим "взрослым" миром). Тарзан для подростков, воспитанных в канонах правоверного сталинизма, не означал антикультурного варварства или одичания человека вдали от цивилизации, - это был символ раскрепощенности и свободы, поверяемых мерой естественности, символ беззаботности вечного ребенка, не обремененного задачами классовой борьбы мировой революции.
Из ценностного восприятия жизни и искусства в 1950-1960-х годах медленно, но верно уходят черно-белые тона, однозначные оценки, жестко-нормативные интерпретации событий и характеров, поступков и переживаний. В массовом советском сознании стремительно укореняется и развивается поначалу малозаметная деидеологизация культуры. Это проявляется и в выборе кино- и литературных героев нашего времени, и в драматизации сюжетов, и в разнообразной литературной тематике, и и углубленном нравственно-философском осмыслении действительности. Основное идейно-эстстическос кредо западного кинематографа - беззащитность личности и современном обществе потребления; уязвимость человека перед обстоятельствами, превышающими его возможности; тотальное одиночество индивида в технократическом мире, где НТР бессильна разрешить накопившиеся проблемы, а каждая личность самобытна, уникальна и неповторима, - находит живое понимание в СССР. на протяжении всей истории изолированном от подобной проблематики примитивной коммунистической пропагандой. Тот же Аксенов писал, что один из его сверстников, будучи высокопоставленным офицером советских ВВС, как-то сказал писателю: «Большую ошибку допустил товарищ Сталин, разрешив нашему поколению смотреть те "трофейные" фильмы».
В самом деле, зарубежные кинофильмы дали потрясающий эффект в стране, которая несколько десятилетий была отгорожена от всего мира пресловутым "железным занавесом" и пребывала в состоянии идеологической "неискушенности". Ведь походы в кинотеатры по-прежнему оставались главной формой досуга. Западные кинозвезды сразу же стали в советской стране "своими" (как некогда Л. Орлова и В. Серова.Л. Утесов и М. Жаров) и столь же органично и естественно, как отечественные артисты театра и кино, вошли в повседневную жизнь и быт советских людей, словно и не жили за сотни тысяч километров от Москвы, во "враждебном капиталистическом мире" (что было тогда равносильно жизни на другой планете).