Что же до ЯПКП, то Москву волнует не ракетно-ядерный потенциал Пхеньяна как таковой, а его возможные последствия: налицо четкое понимание, что он не направлен против России. При этом Москва не может позволить себе самоустраниться от участия в урегулировании непростой ситуации на Корейском полуострове хотя бы потому, что иначе решение проблем на непосредственной границе России будет проходить без ее участия, а итог этого решения может существенно навредить российским национальным интересам.
На втором месте -- соблюдение Россией своих международных обязательств, отказ от которых может негативно отразиться на позициях страны на мировой арене и в других регионах. Россия не раз указывала, что не приемлет ядерный статус КНДР и ее ракетноядерные амбиции, так как это противоречит интересам стратегической стабильности и может способствовать разрушению международного режима ядерного нераспространения [Денисов, Пятачкова 2019: 90]. Москва выступает за безъядерный Корейский полуостров, но методы и процесс достижения этого не должны повлечь за собой серьезные нарушения региональной стабильности.
К этой группе приоритетов относится и соблюдение Россией санкций СБ ООН, ради чего даже пришлось пожертвовать весьма выгодным для российских регионов сотрудничеством по линии привлечения северокорейских рабочих. При этом Москва выступает принципиально против дополнительных односторонних санкций против КНДР и уже несколько раз выступала с предложениями в СБ ООН об ослаблении экономических ограничений в отношении Северной Кореи.
На третьем месте -- защита российских экономических интересов в регионе, которых на самом деле немного, так как у большинства экономических проектов есть политическая подоплека. В целом сложно не согласиться с мнением С.А. Луконина о том, что у России не выработана государственная стратегия экономического сотрудничества с КНДР [Луконин 2018: 78]. В связи с этим политически мотивированная активизация экономических контактов часто довольно быстро сходит на нет, как только начинается просчитывание реальных выгод и рисков на ближайшую перспективу. Сюда же можно отнести и иные локальные проблемы, которые решаются в рабочем порядке, например, браконьерство северокорейских рыбаков у российского побережья.
Еще одним важным моментом для Москвы является необходимость проводить в отношении КНДР политику, которая помогала бы сохранять добрососедские отношения с Северной Кореей, не позволяя при этом ассоциировать «тоталитарный режим Кимов» со стилем правления в России, а также не возбуждая негодование жителей Тихоокеанской России сколь-либо значимыми экономическими уступками Пхеньяну.
Что касается вопроса периодизации, то, в отличие от ситуации 1990--2000 гг., сложно говорить об отдельных периодах российско- северокорейских отношений в 2000--2019 гг., в которых менялся бы главный тренд. Колебания присутствуют «в пределах нормы»: новые ядерные испытания или ракетные пуски несколько охлаждают отношения, позитивные изменения региональной обстановки или, например, поддержка Северной Кореей российской позиции по Крыму, наоборот, восстанавливают. То, что Россия вводит санкции против КНДР во исполнение резолюций СБ ООН, само по себе не является знаком смены тренда. Таковым были бы дополнительные, односторонние санкции, которых нет. Напротив, есть стремление ослабить международные санкции, чтобы не допустить существенного ухудшения экономической ситуации в КНДР.
Заключение
Итоги любой политики можно оценивать формально, анализируя, насколько решены озвученные официально задачи, однако вопрос о том, всегда ли программные документы отражают реальные помыслы политиков, остается дискуссионным. Кроме того, важно учитывать принципиальную ограниченность возможностей России на Корейском полуострове.
Во-первых, несмотря на наличие общей границы с КНДР, в списке внешнеполитических приоритетов России Корея находится после стран СНГ и Ближнего Востока.
Во-вторых, нет существенных рычагов влияния Москвы на Пхеньян. Курс Б.Н. Ельцина на разрыв всяких связей с КНДР лишил Россию, например, возможности задействования экономических рычагов, которые успешно использует Китай в своих отношениях с Северной Кореей. В последнее время эти ограниченные возможности пытаются превратить из минуса в плюс. То, что Россия «не пытается учить Пхеньян жить», дает Москве определенное благоприятствование. Но это, скорее, гарантия того, что данный формат двустороннего взаимодействия может существовать долго без серьезных кризисов.
В отличие от отношений КНДР и КНР, где тема общности двух социалистических стран и братской дружбы партий упоминается постоянно, российско-северокорейские отношения никогда не были окрашены в идеологические тона. Откровенные симпатизанты КНДР не встречаются в политическом мейнстриме, где за таких скорее принимают тех, кто не разделяет западный дискурс в отношении Северной Кореи как страны-изгоя. При этом антипхеньянские высказывания ряда чиновников нечасто, но встречаются.
Несмотря на масштабы и формы торгового и инвестиционного сотрудничества, а также объемы гуманитарной помощи, направляемые Россией в КНДР, нельзя утверждать, что Москва снабжает Северную Корею деньгами и товарами себе в убыток. Даже списание многомиллиардного долга -- это не столько безосновательная уступка, сколько «отцепление гири». Вряд ли было бы возможно добиться возврата этих средств. В то же время реальные проблемы двусторонних отношений, такие как деятельность северокорейских браконьеров в прибрежных водах Приморья или неполностью обоснованные досмотры российских судов в северокорейских портах, не скрываются и «не заметаются под ковер», -- наоборот, в их озвучивании принимает самое активное участие посол России в КНДР.
Таким образом, речь идет не о «дружбе за», а о «дружбе против», обусловленной общими политическими противниками. Периоды потепления отношений с КНДР коррелируют с общим политическим вектором Москвы на отказ от следования «атлантическому пути» и его повестке.
Однако полностью отрешиться от установленного после Второй мировой войны мирового порядка невозможно, особенно в той его части, которая касается монополии «Большой пятерки» на ядерное оружие и использование механизмов ООН как в некоторой степени формального всеобщего арбитра. Поэтому в тех случаях, когда возникает противоречие между интересами КНДР и международного сообщества, Россия солидаризируется с последним. При этом давление нередко пытаются смягчить или сделать соразмерным северокорейскому поведению, но сама концепция давления в ответ на желание ядерного статуса сомнению не подвергается.
Со времени визита В.В. Путина в Пхеньян в 2000 г. радикальных изменений в российско-северокорейских отношениях не наблюдается. Общая динамика в целом укладывается в рамки схемы: «усилия по развитию двусторонних связей -- обострение ЯПКП -- РФ солидаризируется с международным сообществом -- со временем напряженность ослабевает -- выход на следующий круг».
По линии обеспечения безопасности -- с одной стороны, де-факто КНДР стала членом ядерного клуба, а с другой -- не без активных стараний России урегулирование ЯПКП идет политико-дипломатическим путем. Минимум два раза Россия вносила незаметный на первый взгляд, но очень существенный вклад в разрешение кризисной ситуации -- помощь в переводе денег со счетов банка Delta Asia в 2006 г. и созыв СБ ООН, который предотвратил эскалацию событий после обстрела о. Ёнпхёндо в 2010 г.
Заявления Совместной декларации 2000 г. носят достаточно общий характер, но отхода от этих пунктов не обнаружено. Тренд на желание «углубить сотрудничество» сохраняется, несмотря на санкции и иные объективные и субъективные препятствия. Хотя нынешний северокорейский лидер Ким Чен Ын не является таким «человеком русской культуры», как его отец, это не осложнило взаимодействие двух стран, в основе которого лежит прагматизм. Двусторонняя торговля продолжается, хотя и в незначительном объеме при соблюдении Москвой введенных по линии СБ ООН ограничений. По официальным данным за 2019 г., РФ стала главным поставщиком нефтепродуктов в КНДР Supply, Sale or Transfer of All Refined Petroleum Products to the DPRK // United Nations Security Council. URL: https://www.un.org/securitycouncil/sanctions/1718/ supply-sale-or-transfer-of-all-refined-petroleum (accessed:
05.05.2020) ., что говорит о значимости для Пхеньяна торговых отношений с Россией. До вступления в действие запрета СБ ООН на экспорт рабочей силы из КНДР активно развивалось сотрудничество по линии привлечения северокорейских трудовых мигрантов для работы в России.
В то же время крупные экономические проекты, особенно трехсторонние, на современном этапе -- это даже уже не «журавль в небе», учитывая масштабы действующих против КНДР международных санкций. Там, где у Москвы была возможность принять участие в экономически целесообразном и политически обоснованном проекте, хотя и с долгим периодом окупаемости, а именно -- транспортно-логистическом проекте Хасан -- Раджин, российская государственная компания «РЖД» эту возможность реализовала. При этом вопрос, удастся ли компенсировать хотя бы вложенные инвестиции за счет прибыли от функционирования проекта, пока остается открытым.
Подводя итог, можно констатировать, что стратегические цели России в отношениях с КНДР (такие, как мир и безопасность в СВА) пока не достигнуты, а основные тактические (приграничная стабильность) -- в целом реализованы, хотя и с ущербом для менее значимых приоритетов (например, пришлось пожертвовать северокорейскими рабочими на Дальнем Востоке и не получилось воспользоваться возможностями по сохранению влияния российских технологий в экономике КНДР). При этом, по словам посла России в КНДР А.И. Мацегоры, «российско-северокорейское сотрудничество предопределено непоколебимыми геополитическими факторами и глубокими историческими традициями» Корейская Народно-Демократическая Республи-ка // МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/maps/ kp/?currentpage=main-country (дата обращения:
05.05.2020) .. В целом отношения двух стран можно смело охарактеризовать как добрососедские. До уровня партнерства, предполагающего больший уровень взаимной вовлеченности, еще далеко, хотя начало двустороннего «стратегического диалога» в 2019 г. может свидетельствовать об увеличении значимости России для внешней политики КНДР в условиях очень серьезной экономической зависимости от Китая и тупика в улучшении отношений с США, РК и Японией.Библиографический список
Азиатские соседи России: взаимодействие в региональной среде / под общ. ред. Г.Д. Толорая. М.: Дашков и Ко, 2016.
Воронцов A.B. Россия и Корейский полуостров: современные реалии и перспективы // Проблемы Дальнего Востока. 2002. № 3. С. 46--58.
Денисов В.И. Россия и Корейский полуостров в новой международной ситуации // Ежегодник ИМИ. 2015. Вып. 1 (11). С. 39--49.
Денисов В.И., Пятачкова А.С. Будущее Корейского полуострова: актуальные проблемы и возможные решения // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2019. Т. 12. № 1. С. 86--101. DOI: 10.23932/2542-0240-2019-12-1-86-101
Дьячков И.В. Ядерная проблема Корейского полуострова в 2019 г.: вызовы для региона и России // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2020. Т. 25. № 184. С. 201--208. DOI: 10.20310/1810-0201-2020-25-184-201-208
Жебин А.З. Северная Корея: бомбы, ракеты, санкции // Азия и Африка сегодня. 2017. № 1. С. 2--9.
Жебин А.З. Ситуация на Корейском полуострове и интересы России // Корейский полуостров и вызовы глобализации: доклады, представленные на X научной конференции корееведов России и стран СНГ, Москва, 29-30 марта 2006 г. / отв. ред. А.З. Жебин. М.: ИДВ РАН, 2006. С. 28--35.
Забровская Л.В. Характер и основные направления политики России в отношении КНДР после завершения «холодной войны»: дис. ... д-ра ист. наук. М., 2010.
Козлов Л.Е. Фактор КНДР в экономическом развитии Дальнего Востока России // Азия и Африка сегодня. 2018. № 4. C. 18--24. DOI: 10.7868/S0321507518040037
Корейское урегулирование и интересы России / под ред. В.И. Денисова, А.З. Жебина. М.: Русская Панорама, 2008.
Кризис и новая повестка дня для Корейского полуострова и региональных держав / под ред. В.В. Михеева, А.Н. Федоровского. М.: ИМЭМО РАН, 2018.
Кукла М.П. Реалии и перспективы экономического сотрудничества России и КНДР // Ойкумена. Регионо- ведческие исследования. 2017. № 2. C. 61--71.
Кунадзе Г.Ф. Политика России в отношении КНДР // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 12. С. 36--41.
Лешаков П.С. Роль России в политике экономического вовлечения КНДР // Корея: новые горизонты: доклады, представленные на IX научной конференции корееведов России и стран СНГ, г. Москва, 29--30 марта 2005 г. / отв. ред. А.З. Жебин. М.: ИДВ РАН, 2005. С. 201--208.
Лукин А.Л. Россия и северокорейский ядерный кризис // Известия Восточного института. 2017. № 2 (34). С. 59--67. DOI: 10.24866/2542-1611/2017-2/59-67
Луконин С. А . Перспективы развития экономического сотрудничества Российской Федерации с Корейской Народно-Демократической Республикой // Инновации и инвестиции. 2018. № 8. С. 77--81.
Мацегора А.И. Современная политика России на Корейском полуострове // Корея: уроки истории и вызовы современности: доклады, представленные на XVII научной конференции корееведов России и стран СНГ / отв. ред. А.З. Жебин. М.: ИДВ РАН, 2014. С. 12--17.
Михеев В.В. Будущее КНДР в свете новой международной ситуации // Корейский полуостров и вызовы XXI в.: доклады, представленные на научной конференции кореистов / отв. ред. В.П. Ткаченко. М.: ИДВ РАН, 2003. С. 21--23.