Институт Дальнего Востока РАН
Отношения России с КНДР в XXI веке: итоги двадцатилетия
К.В. Асмолов
Л.В. Захарова
В феврале 2020 г. исполнилось 20 лет со дня подписания Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Российской Федерацией и Корейской Народно-Демократической Респубикой (КНДР), заложившего основы современных двусторонних отношений, свободных от идеологии и основанных на принципах прагматизма и взаимовыгоды. В статье исследованы основные направления и результаты двусторонних отношений в 2000--2019 гг. с целью выявления приоритетов России и тех результатов, которых Москве удалось достичь по каждому из них. Выстроенная на основе анализа событий, официальных заявлений, документов и экономической статистики иерархия ключевых интересов России в отношении КНДР позволяет оценить текущий уровень двустороннего взаимодействия, обозначить логику его развития и перспективы. Авторами также было определено, что на первом месте по важности для России -- приграничная стабильность. На российских границах Москве не выгодны ни военный конфликт, ни гуманитарная катастрофа, ни «еще большая Республика Корея». Поэтому Россия стремится сохранять статус-кво, по возможности (без ущерба для себя) способствуя экономическому развитию Северной Кореи. В отношении ядерного урегулирования Москву волнует не ракетно-ядерный потенциал Пхеньяна per se, а его возможные последствия: налицо четкое понимание, что он не направлен против России. На втором месте -- соблюдение Москвой своих международных обязательств, отказ от которых может негативно отразиться на позициях страны на мировой арене и в других регионах. К этой группе приоритетов относится участие России в ядерном урегулировании и соблюдение санкций Совета Безопасности ООН. На третьем месте -- защита российских экономических интересов в регионе, которых на данном этапе немного, так как у большинства экономических проектов есть политическая подоплека. Сделан вывод о том, что стратегические цели России (мир и безопасность в Северо-Восточной Азии) пока не достигнуты, а основные тактические (приграничная стабильность) в целом реализованы, хотя и с ущербом для менее значимых приоритетов (среди которых экономические интересы в регионе).
Ключевые слова: внешняя политика России, КНДР, российско-северокорейские отношения, ядерная проблема Корейского полуострова, санкции Совета Безопасности ООН, сотрудничество
Благодарности: Исследование подготовлено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 20-014-00020.
двусторонний безопасность москва
Russia's Relations with the DPRK in the 21st Century:
Results of the First 20 Years
K.V. Asmolov, L.V. Zakharova
Institute of Far Eastern Studies of the Russian Academy of Sciences,
Moscow, Russian Federation
Abstract
February 2020 marked 20 years since a new Treaty on Friendship, Good-neighborliness and Cooperation was signed between the Russian Federation and the Democratic People's Republic of Korea (DPRK). The document constitutes a basis of modern bilateral relations, free of ideology and based on the principles of pragmatism and mutual benefit. The article explores main directions and results in bilateral ties in 2000--2019 in order to identify the priorities of Russia and the results that Moscow managed to achieve for each of them. The presented hierarchy of Russia's key interests in relation to the DPRK makes it possible to assess the current level of bilateral interaction and outline the logic of its development and prospects. It was revealed that Russia's top priority is stability on its borders. Neither a military conflict, nor a humanitarian catastrophe, nor “a larger Republic of Korea” is beneficial to Moscow. Therefore, the Russian Federation seeks to maintain the status quo, contributing (without prejudice to itself) to the economic development of North Korea. With regard to the nuclear settlement, Moscow is not concerned with Pyongyang's nuclear missile potential per se, but with its possible consequences for regional security. There is a clear understanding that North Korean nukes are not directed against Russia. The second-level priority is Moscow's observance of its international obligations, the refusal of which may negatively affect the country's positions in the international arena and other regions. This group of priorities includes Russia's participation in the nuclear settlement and compliance with the UN Security Council sanctions. In the third place is the protection of Russian economic interests in the region, which are few at this stage, since most economic projects have a political background. The authors conclude that Russia's strategic goals (peace and security in the Northeast Asia) have not been achieved yet, while the main tactical ones (i.e. border stability) have been mostly attained, although with some damage to less significant priorities (such as economic interests in the region).
Key words: Russia's foreign policy, DPRK, Russia -- North Korea relations, nuclear issue on the Korean Peninsula, UN Security Council sanctions, cooperation
Введение
В феврале 2020 г. исполнилось 20 лет со дня подписания Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Россией и Корейской Народно-Демократической Республикой (КНДР), заложившего концептуальные основы современных двусторонних отношений. В июле 2020 г. также исполняется 20 лет со дня первого в истории визита президента России в Пхеньян, открывшего принципиально новую страницу в области сотрудничества двух государств Интервью Посла России в КНДР А.И. Мацегоры Международному информационному агентству «ТАСС», опубликованное 7 февраля 2020 г. // МИД России. 07.02.2020. иКЬ: https://www.mid.ru/ru/
maps/kp/-/asset_puЫisher/VJy7Ig5QaAпп/content/id/ 4029513 (дата обращения: 15.04.2020)., свободного от идеологии и основанного на принципах прагматизма и взаимной выгоды. После 1990-х гг., когда Москва утратила фактически все свои позиции в КНДР, попытка заново выстроить добрососедские отношения на новых основаниях и в не самых благоприятных международных условиях (в конце 2002 г. начался второй ядерный кризис на Корейском полуострове) требовала от обеих стран как определенного дипломатического мастерства, так и четкого осознания своих национальных интересов и готовности последовательно их отстаивать.
Представляется своевременным подвести итоги прошедших 20 лет, проанализировать основные события и документы российско- северокорейских отношений с целью выявления приоритетов России и тех результатов, которых Москве удалось достичь по каждому из них. Выстроенная на основе анализа фактов, официальных заявлений, документов и экономической статистики иерархия ключевых интересов РФ в отношении КНДР позволит оценить текущий уровень двустороннего взаимодействия, обозначить логику его развития и перспективы.
В течение многих лет мировое сообщество ищет рычаги влияния на Пхеньян, чтобы заставить его отказаться от ракетно-ядерной программы. В последние годы санкции прочно заняли место ключевого инструмента давления на Северную Корею, а их неэффективность эксперты часто списывают на политику Китая. При этом зарубежные аналитики иногда вспоминают и о России как потенциальном источнике экономической и политической поддержки Пхеньяна. Полученные результаты исследования внесут свой вклад в дискуссию о возможностях и пределах влияния России на ситуацию на Корейском полуострове, обусловленных как внешними, так и внутренними факторами.
Обзор литературы и основные исследовательские подходы
В отечественной историографии тема российско-северокорейских отношений получила широкое освещение и в некоторой степени даже была предметом научной дискуссии (особенно в конце 1990-х -- начале 2000-х гг.).
Одна группа ученых продолжала придерживаться оценок ельцинского времени, считая сотрудничество с КНДР нежелательным, а Пхеньян -- недоговороспособным. Предлагалось сосредоточиться на контактах с Республикой Кореей (РК) как экономически развитой страной. К сторонникам этого подхода можно отнести, например, Г.Ф. Кунадзе [1999] и В.В. Михеева [2003].
Современная научная школа Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН считает вполне оправданным участие России в переговорах по урегулированию ядерной проблемы Корейского полуострова (ЯПКП) без привлечения к этому процессу КНДР с целью установления «плотной координации» России, Китая, США, РК и Японии [Кризис и новая повестка дня... 2018: 60--61].
В «Стратегическом глобальном прогнозе 2030» указывается, что появление объединенной Кореи путем поглощения Севера Югом будет способствовать укреплению позиций России в АТР [Strategic Global Forecast. 2013: 353--356].
С.А. Луконин называет развитие экономического сотрудничества между Россией и КНДР «бесперспективным», выделяя такие негативные факторы, как «отсталость северокорейской экономики, санкционный режим в отношении КНДР, невозможность гарантировать защиту и неприкосновенность российских инвестиций» [Луконин 2018: 77].
В то же время А.Н. Федоровский отмечает, что стратегические интересы России тесно связаны с урегулированием ядерной проблемы, снятием с Пхеньяна международных санкций и развитием межкорейских отношений, так как в данном случае Корейский полуостров может стать «действенным дополнительным “мостом”, соединяющим российскую экономику со странами АТР» [Федоровский 2020: 51].
Другая группа российских ученых выступает за равно-ориентированную, сбалансированную политику в отношении двух корейских государств и прагматичный подход к взаимодействию с Северной Кореей, основанный на логике политического реализма и геополитики. Первый руководитель Центра корейских исследований ИДВ РАН В.П. Ткаченко [2000], по сути, сформировал концептуальные рамки данного подхода. Г.Д. Толорая отмечал, что потеря влияния на КНДР в 1990-е гг. ослабила позиции России на Корейском полуострове [То1огауа 2002], и исправить ситуацию помогло лишь «восстановление баланса в отношениях с двумя корейскими государствами в начале 2000-х гг.» [Толорая 2014: 82].
Академик М.Л. Титаренко определяет российскую политику в Корее начала XXI в. как «прагматическую» и уделяющую экономическим отношениям больше внимания, чем политическим [Титаренко 2001: 83]. А.З. Жебин также отмечает сдвиг в сторону экономической дипломатии [Жебин 2006: 31, 33--34], а также указывает на возможности восстановления связей России с КНДР «на основе прагматизма и задействования нашей мягкой силы в КНДР» Жебин А.З. Россия -- КНДР: соседей не выбирают // Независимая газета. 14.10.2013. URL: http://www.ng.ru/courier/2013 -10-14/9_гш_кМг.Ыш1 (дата обращения: 23.04.2020)..
А.И. Мацегора подчеркивает, что вызванный ядерной проблемой Корейского полуострова спад в отношениях Москвы с Пхеньяном носит временный характер: есть резервы расширения сотрудничества и расчеты на трехсторонние проекты [Мацегора 2014: 15].
Л.В. Забровская прогнозирует, что одним из результатов стабилизации отношений России с двумя корейскими государствами может стать «укрепление экономических позиций российского Дальнего Востока» [Забровская 2010: 319]. В то же время А.З. Жебин подчеркивает, что Москве в отношениях с Пхеньяном необходимо учитывать, что «ракетно-ядерная программа КНДР умело используется США как для оправдания военных приготовлений вдоль границ РФ и КНР на Дальнем Востоке, так и для создания там военного блока с участием Японии и РК» [Жебин 2017: 5].
В 2008 г. в Институте Дальнего Востока (ИДВ) РАН вышла коллективная монография «Корейское урегулирование и интересы России» [2008], где освещался широкий круг областей сотрудничества России, Северной и Южной Кореи. В 2015 г. в МГИМО было проведено похожее исследование, по итогам которого была опубликована монография «Неспокойное соседство. Проблемы Корейского полуострова и вызовы для России» [2015]. Особое внимание в указанных работах уделено ядерному урегулированию и международным отношениям в регионе, отдельные главы монографий посвящены российско- северокорейским экономическим отношениям и анализу экономических изменений в КНДР. Проблемы российско-северокорейских отношений в своих трудах рассматривали
И. Денисов [2015], А.В. Воронцов [2002], Г.Д. Толорая и А.В. Воронцов [Toloraya, Vorontsov 2015], И.В. Дьячков [Streltsov, Kireeva, Dyachkov 2018; Дьячков 2020]. Также можно выделить коллективный аналитический доклад российских ученых во главе с А. Лукиным, которые в 2017 г. представили комплексную оценку российско- северокорейских отношений в контексте ядерного урегулирования [Lukin et al. 2017].
Г.Д. Толорая и Л.Н. Яковлева разделили отношения между СССР/Россией и КНДР на протяжении последних трех десятилетий на четыре этапа:
1985--1995 гг. -- спад;
1996--2002 гг. -- осознание необходимости «стоять на двух ногах» и выход на уровень «чрезвычайно доверительных отношений»;
2003--2011 гг. -- частичное охлаждение из-за начала второго витка ЯПКП;
2011--2018 гг. -- правление Ким Чен Ына, которое делится на несколько подэтапов, коррелирующих с развитием напряженности вследствие ЯПКП и реакции КНДР на события 2014 г. в России [Толорая, Яковлева 2018].
Экономическим отношениям России с КНДР и поиску путей их развития в XXI в. посвящены труды М.Е. Тригубенко [Тригу- бенко, Нгуен 2019], П.С. Лешакова [2005],
С. Суслиной [2006], А.И. Шарафетдиновой [2017] и Л.В. Захаровой [Zakharova 2016].
При этом часто звучат мнения о том, что «российское участие в хозяйственном обмене с КНДР абсолютно неадекватно экономическим и политическим интересам России в Северо-Восточной Азии и на Корейском полуострове», а некоторые эксперты считают, что «России необходимо прилагать усилия для оживления торгово-экономических связей с КНДР» [Панкина 2009: 168-169].
Отдельно можно выделить работы, написанные специалистами научных центров Дальнего Востока России, такими как Л.Е. Козлов [2018], М.П. Кукла [2017],
В.Ю. Мишин [2016], А.Л. Лукин [2017], Л.В. Забровская [Zabrovskaya 2006], в которых предпринимаются попытки оценить потенциал сотрудничества с КНДР для развития Дальневосточного федерального округа, а также воздействие ядерного кризиса на региональную безопасность. Л.Е. Козлов считает, что влияние сотрудничества с Северной Кореей на экономику Дальнего Востока минимально, а в качестве главного препятствия для расширения двусторонних связей называет «автаркич- ный характер экономики КНДР» [Козлов 2018: 18]. В свою очередь, М.П. Кукла подчеркивает, что перспективы развития российско- северо-корейских связей «полностью зависят» от нормализации обстановки на Корейском полуострове и ситуации с международными санкциями [Кукла 2017: 68]. В то же время
В.Ю. Мишин указывает на важность сохранения вектора «поступательного вовлечения Северной Кореи в интеграционные планы России и ее Дальневосточного региона» [Мишин 2016: 68--69].