From “Russian Manchester” to “Red Verden”: tsaritsyn and the civil war in Russia (1917-1920) (by the materials of the periodical press)
Viacheslaw V. Cheremuchin
Abstract
Introduction. The history of Tsaritsyn as a frontier is a unique example of urbanization, the struggle for which was both ideological and strategic. Since the Russian Revolution of 1917, the city has been under pressure from the ideological systems of the “fiery revolutionaries” of 1917, the Bolsheviks and their opponents in 1917-1920. Methods. Using the accumulated historiographical material, based on the material of the local periodical press, practically not put into circulation, an attempt is made to reconstruct the life of Tsaritsyn in 1917-1920. Analysis. The analysis revealed a number of important problems. The central problem of the city was the food issue, which reached a crisis stage under the influence of public criticism of the government's actions to introduce food appropriation (1916) and was not resolved until the end of the war. The crisis, aggravated by revolutionary actions, introduced the public into (2) a spiritual crisis, which manifested itself in the unwillingness of people to participate in the activities of self-government. Fuel, crime, epidemiological and budgetary problems led to the breakdown of the urban economy and the lack of combat capability of the military. The capture of the city by the Whites in 1919 only worsened the urban economy. The public was in crisis and quickly panicked at rep orts of the threat of a fall in volunteer power. The return of the city to the leadership of the Red Army and the creation of an independent province with its center in Tsaritsyn led to the gradual restoration of the city on the basis of an industrial base established in the 19th century. Results. Research into the history of Tsaritsyn during the transition years has shown that radical transformations and the inconsistent policy of successive regimes led to the deformation of urban structures, bringing them into a state of permanent crisis. Only the end of hostilities and the establishment of a stable state course of development can provide the potential for the functioning of the city within the state.
Key words: Tsaritsyn, Volga region, Russian revolution, Civil war in Russia, history of the city, P.N. Wrangel.
От «русского Манчестера» к «красному Вердену»: Царицын и Гражданская война в России (1917-1920 гг.) (по материалам периодической печати)
Вячеслав Владиславович Черемухин
Аннотация
гражданский война царицын
История городских структур в годы Гражданской войны в России является малоизученной темой. История Царицына представляет собой уникальный пример урбанизации, борьба за которую носила как идеологический, так и стратегический характер. Город, начиная с момента Российской Революции 1917 г. находился под давлением идеологических систем «пламенных революционеров», большевиков и их противников в 1917-1920 годах. Используя накопленный историографический материал с опорой на практически не введенный в оборот материал местной периодической печати, предпринимается попытка реконструкции жизни Царицына в 1917-1920 годах. Проведенный анализ выявил ряд важных проблем. Базовой проблемой города являлся продовольственный вопрос, вышедший в кризисную стадию под воздействием общественной критики действий министра земледелия А.А. Риттиха по введению продразверстки (1916 г.), но так и не решенный до конца войны. Усугубленный революционными действиями кризис ввел общественность в духовный кризис, проявившийся в нежелании людей приходить на городские выборы, а заботиться лишь о выживании. Топливные, криминогенные, эпидемиологические и бюджетные проблемы привели к расстройству городского хозяйства. События 1918-1919 гг., когда город несколько раз подвергался штурму и в итоге перешел под руководство Белого движения, ухудшили городское хозяйство, а прифронтовое положение 1919 г. фатально сказалось на настроениях общественности. Она оказалась в кризисе и быстро поддалась панике при сообщениях об угрозе падения власти белых в декабре 1919 года. Лишь возвращение Царицына под руководство РККА привело к постепенному восстановлению города на основе промышленной базы, заложенной до революции. Исследование истории Царицына в переходные годы показало, что любые радикальные преобразования, а также непоследовательная политика сменявших друг друга режимов приводили к деформации городских структур, вводя их в состояние перманентного кризиса. Лишь окончание военных действий и установление устойчивого государственного курса развития для регионов способны дать потенциал для функционирования города в рамках государства.
Ключевые слова: Царицын, Поволжье, российская революция, Гражданская война в России, история города, П.Н. Врангель.
Введение
Находившийся на территории Нижнего Поволжья город Царицын в начале ХХ в. (наряду с городом Иваново-Вознесенском Владимирской губернии) был одним из двух городов России, который претендовал на наименование «Русский Манчестер» [49]. Он не был схож со своим английским побратимом внешне, но был похож на него потенциалом развития.
В растянувшемся вдоль реки Волга на десять километров городе проживало, по разным данным, от 117 до 130 тыс. человек, приблизительно треть из которых принадлежали к пролетариату, а большая часть исповедовала православие [32, с. 71]. Развитая торговля и нахождение в центре торговых путей южной России делало этот город на Волге одним из крупнейших торговых центров. Здесь был важный железнодорожный узел, металлургический и орудийный заводы, действовали трамвай, телеграфная и телефонная связь [11, с. 92]. Все факторы в совокупности давали основания выдвигать Царицын на положение центра отдельной губернии.
Все изменила Гражданская война. Царицын стал центром губернии, которая превратилась в место снабжения страны товарами, чтобы «красная» Москва могла справиться с голодом [31, с. 695, 706, 723, 729]. В последующие полтора года находившийся на острие внимания в политике противоборствующих сторон город и его жители стали свидетелями конфликта. Они оказались в эпицентре «большого эпизода грандиозного сражения» [10].
Наша цель состоит в реконструкции основных проблемных вопросов повседневной жизни городского населения в условиях революции и Гражданской войны, привлекая в первую очередь местную периодическую печать.
Методы и материалы
Методом исследования является анализ недостаточно введенного в оборот материала местной периодической печати, с помощью которого реконструируется повседневная жизнь жителей Царицына в 1917-1920 годах. События войны наложили серьезный отпечаток на сохранность документов. Использованные в исследовании материалы периодической печати найдены нами в Отделе газет и Отделе литературы русского зарубежья Российской государственной библиотеки (РГБ), а также в Научной библиотеке Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). Большая часть использованных материалов периодической печати (газеты «Республиканец», «Волго-Донской край», «Голос Руси») были в хорошем состоянии, чему, вероятно, способствовала их сохранность в спецхранах во времена СССР, однако, часть газет («Царицынский вестник») не имеет полной подборки, находится в ветхом состоянии, что требует особо бережного отношения при работе с ними.
Анализ
За прошедший век историки пытались понять, что происходило с городом в переломные годы. Что заставляло исследователей обращаться к изучению города? Во-первых, фигура И.В. Сталина, который в 1918 г. находился на Нижней Волге в статусе руководителя Военного совета Северо-Кавказского военного округа [2; 12; 15]. Во-вторых, само стратегическое положение города, захват которого мог дать существенные преимущества победителю.
Французская исследовательница Н. Лоро в своем классическом труде попыталась понять, что происходит с сознанием горожан поселения, находящегося в условиях гражданского конфликта / войны (stasis). Изучая Афины V в. до н.э., историк, попытавшись увидеть город «вне политического», отметила принципиальную вещь - в условиях stasis он разделен на пространства, а война происходит на их стыке - на границе дома (семья) и города (политика) [33, с. 89]. Современный исследователь Дж. Агамбен, уверенный в отсутствии строгого научного диагноза для гражданской войны в политической теории, выразил формулу так: гражданская война «как порог, на котором семейные отношения реполитизируются», но она «вторгается, чтобы перекодировать в политических терминах семейные отношения». Он увидел гражданскую войну в теории Томаса Гоббса, дал анализ титульному листу его знаменитого «Левиафана», отметив, что в изображенном на одной из частей рисунка города нет жителей, а также отметил, что в сочинениях других мыслителей, таких как К. Шмитт и Ж.-П. Вернан, отмечалось, что в древности войны были не институтом для решения спорных вопросов, а аспектом «межсемейных обменов» [1, с. 33, 120]. Другой исследователь С. Каливас добавил, что гражданская война «не просто политизирует частную жизнь», а наоборот, «она действует и в обратном направлении», делая политику «приватизированным» явлением, что порождает актуализацию личных и местных обид, выводя их в «насилие со смертельным исходом» [29, с. 659].
В условиях гражданской войны в России все ненамного отличается. Конфликт проходит на том же пограничье дома и города, но само пространство города отлично - городские улицы буквально наводнены населением. Здесь и военные - участники конфликта, и агитаторы, пытающиеся склонить пассивное население к принятию идеологии потенциального победителя, и мирные жители - чаще всего беженцы, которые волнами пытаются и попасть в город, и избежать долгого пребывания в нем, и местные жители, стремящиеся выживать в условиях коллапса городской экономики, политической нестабильности и боязни за жизнь.
Война за идеи в Царицыне развернулась уже в марте 1917 г., когда население с воодушевлением (что было типично для населения России в период торжества свободы, «пароля революции» [51, с. 103]) восприняло новость об отречении Николая II. Лишь настоятель Скорбященской церкви отец Яков Дорохов выступил против переворота и революции, за что был лишен свободы [14, с. 65]. Местное население напротив - поддержало революцию. 1 марта 1917 г. по инициативе членов военно-промышленного комитета (ВПК) в согласии с гласными городской думы был создан исполнительный комитет, а параллельно ему возникли и советы солдатских и рабочих депутатов [8, с. 73]. Гласные призвали горожан «сохранять... спокойствие для блага родины» [40].
Горожане начали жить в условиях революционного порядка. Первые призывы о помощи возникли у местной власти к государству. Прося о ссудах хозяйству, они каждый раз получали отрицательный ответ от правительства [42]. Комиссар министерства путей сообщения А.А. Бубликов вспоминал, что после революции страна начала жить словом «подай», ставшим главным кличем снизу [6, с. 98-103]. В апреле 1917 г. министерство финансов одобрило займы в пользу крупных городов Юга, но Царицын не вошел в их число [50]. Городской голова отмечал, что городские доходы были крайне малы, не помогало даже повышение цен на коммунальные услуги [26; 41]. Расходы на социальные нужды подрывали бюджет города. Он предостерег гласных думы «от совершения шагов, ведущих к расстройству городского хозяйства» [39]. Министру финансов доложили, что «источники доходов... исчерпаны до последней крайности» [43].
Решение бюджетных проблем диктовалось усугублением насущных вопросов. Главный из них - продовольственный. Цены на продукты росли еще с момента введения в декабре 1916 г. системы продразверстки. Местные рассуждали: «К развитию продовольственного вопроса... подходят не тем путем, на который указывался общественным метанием страны» [35]. Для временной стабилизации были установлены твердые цены, запрещен вывоз скота за пределы губернии, но это не помогало [19; 30]. Почти сразу после переворота с прилавков исчезло мясо [3], введены карточки на продажу масла, а для нормализации торговли было решено открыть торговую лавку на берегу Волги [13]. Происходили даже ревизии скота в волостях вблизи городской черты. Лишь вмешательство министра земледелия А.И. Шингарева остановило эти процессы [43].
Пока власть старалась всеми средствами решить нарастающие проблемы, революционные власти углубляли проблемы вокруг идейного «революционного дискурса», сводя к обсуждению и осуждению действий, мешающих развитию революции. Когда в мае 1917 г. городской совет рабочих и солдатских депутатов публично рассматривал вопрос об осуждении убийства местного деятеля В.В. Бояринцева, то заседание превратилось в митинг. Один из депутатов неутешительно подчеркнул: «в мартовские дни глаза граждан горели светом, а теперь люди сделались зверьми». Другой депутат поддержал его: «...обострилась партийная борьба... Разливается страстный партийный яд... Назревает анархия» [17].
В преддверие городских выборов, прошедших в августе того же года, духовный кризис подорвал доверие к и без того неинициативным местным деятелям. Мало того, что выборы перенесли с июля на август из-за опасности повторения большевистского выступления, так еще город был объявлен на военном положении и в него были введены военные части [11, с. 180-181]. Накануне выборов, совпавших с «Корниловским выступлением», сообщалось: «Выборы эти... пройдут в тусклой обстановке. Нет обычного оживления... Средний обыватель устал волноваться и бороться, способность реагировать на происходящее притупилась» [36]. Результаты кампании не заставили себя ждать - левые партии (большевики и меньшевики), шедшие в думу единым списком, одержали победу.
Осень 1917 г. проходила в атмосфере возвращавшихся проблем. Углубился продовольственный, дровяной и экономический кризис. Большевики могли прийти к власти мгновенно, но общественность их не поддержала, хотя местные органы власти фактически ими контролировались. Активисты вели кампанию под лозунгом Учредительного Собрания. Газеты обвиняли В.И. Ленина и его сторонников в разделе страны: «Россия разделена на две враждующих, непримиримых части - большевистскую Россию и небольшевистскую» [28]. Меньшевик назвал В.И. Ленина «калифом на час», большевиков «повстанцами» и был уверен, что переворот «лишь маленький эпизод истории судеб нашей революции и родины» [4].
В декабре большевики во главе с С.К. Мининым осуществили захват власти. Им пришлось действовать быстро, потому что бывший на Дону атаман А.М. Каледин мог предъявить свои претензии на город, о защите которого просила саратовская дума [11, с. 186]. Местные жители уже тогда жаловались, что власть большевиков основана на терроре даже в отношении пролетариата [23]. Рабочие сплотились и сумели организовать крупные забастовки. Одна из них - «мертвая» - парализовала транспортную систему [34]. Рабочие, отвечавшие за связь, попытались выдержать нейтралитет, но под давлением поддержали большевиков [7, с. 50]. За ними последователи остальные.
Пришедшие к власти большевики старались придерживаться принципов законности и уважения к политическим силам. Даже весной 1918 г., когда на соседних Кубани и Дону уже ширилось антисоветское движение, а территории Верхнего Поволжья готовились стать ареной «демократической революции» [47], в Царицыне выходило «Вольное Поволжье», в котором принимали участие разные политические группы.
События 1918 г. словно покрыты тайной. Очень трудно понять, как менялось экономическое положение города в силу отсутствия статистики, но нельзя однозначно сказать и в каком состоянии находилось продовольственное дело, а также, как менялись повседневные практики горожан. При этом в кризисе городского хозяйства сомневаться не приходится. В городе проходили митинги, лекции, концерты, работали курсы хорового и сольного пения и т. д. [11, с. 207]. И все же события вне городской черты определяли его внутренний облик. Для отражения нападения менялся не только облик красных, которые из толпы военных превращались в воинскую силу, но создавались отряды самоохраны, строились фортификационные сооружения [2; 9; 54, с. 722].