Обострение отношений России со странами Запада в связи с событиями на Украине, принятие против РФ санкций и ответные меры российского руководства по ограничению импорта из стран ЕС(прежде всего продовольственных товаров) заставили искать новые источники импорта и активизировать сотрудничество с Китаем по целому ряду направлений. В ходе российско-китайских саммитов 2014 и 2015 гг. удалось достичь прорыва и подписать крупные пакеты договоренностей в нефтегазовой сфере, инфраструктурных проектах и инвестиционной сфере. В 2013—2015 гг. практически вдвое вырос общий объем накопленных прямых инвестиций КНР в РФ, который к началу 2015 г. приблизился к 8,5 млрд долл., а с учетом непрямых вложений составил почти 33 млрд долл. А в сфере двусторонней торговли Китай прочно занял место основного торгового партнера РФ, обогнав традиционных лидеров — Германию и Нидерланды.
Вместе с тем, негативные тенденции в российско-китайском торгово-экономическом сотрудничестве, среди которых — дальнейшее ухудшение структуры российского экспорта в Китай (постоянный рост его сырьевой составляющей в ущерб другим направлениям) и импорта из Китая (рост машиностроительной продукции), преодолеть не только не удалось, но они стали еще более явственными. В результате это привело к серьезному падению уровня двусторонней торговли в 2015 г. по причине снижения цен на нефть и обвала курса рубля в конце 2014 г. Если в 2014 г. объем двусторонней торговли, несмотря на продолжающиеся кризисные явления в российской экономике и снижение темпов роста экономики КНР, удалось сохранить практически на том же уровне (88 млрд долл., снижение составило менее 1 %), то за первое полугодие 2015 г. товарооборот сократился почти на треть. При этом некоторые крупные контракты, по которым удалось принципиально договориться в предыдущем году, оказались, по сути, заморожены. В результате в середине 2015 г. впервые за много лет Россия потеряла привычное для себя место в первой десятке стран — главных торговых партнеров Китая, спустившись с 9 на 15 место. По объему товарооборота ее РФ—КНР: состояние и перспективы двусторонних отношений обошли не только партнеры по БРИКС— Индия и Бразилия, но и Вьетнам, Великобритания, Нидерланды. Ее доля во внешнеторговом обороте КНР сократилась до 1,65 % против 2,2 % в конце первого полугодия 2014 г.[2]
Довести к концу 2015 г. объем двусторонней торговли до отметки в 100 млрд долл. не только не удалось — он снизился на 30 с лишним процентов. При этом факторы, приведшие к его сокращению, продолжают действовать. В частности, продолжается снижение (или незначительный рост) цен на сырьевые товары, что приводит к уменьшению российского экспорта в Китай в стоимостном выражении даже при том, что российским производителям удалось в 2015 г. (несмотря на общее снижение импорта Китаем сырья по всему спектру) сохранить свою долю в абсолютном выражении и даже немного увеличить ее.
Импорт Китая в первом полугодии 2015 г. по сравнению с тем же периодом 2014 г. сократился на 15,5 %, или примерно на 150 млрд долл. За первые шесть месяцев Китай сократил импорт в натуральном выражении деловой древесины на 6,7 %, угля на 37,5 %, железной руды на 0,9 %, минеральных и химических удобрений на 2,2 %, дизельного топлива на 9,3 %. В стоимостном выражении амплитуда падения почти по всем позициям оказалась существенно больше. Например, ввоз железной руды упал на 45,9 %, угля — на 49,9 %[3].
В результате российский экспорт в Китай оказался под сильным двойным давлением как ценовых, так и спросовых ограничителей. В этих условиях российские экспортеры были вынуждены идти по единственному оставшемуся пути: увеличивать физические объемы поставок, несмотря на низкие цены. Наиболее отчетливо этот подход проявился в торговле основным российским экспортным товаром — нефтью. Ее удельный вес в российском экспорте в Китай составил по итогам первого полугодия 2015 г. 51 %. Поставки увеличились на 26,6 % — до 19,41 млн т. Это намного больше, чем средние темпы роста объемов нефтяного импорта Китая, которые были на уровне 7,5 % (163,4 млн т). Однако в стоимостном выражении экспорт сократился на 31,2 %, до 8,53 млрд долл.
Похоже складывались дела и по ряду других значимых товарных позиций: деловой древесине, никелю, меди, органическим химическим соединениям, целлюлозе. Наращивание физических объемов вывоза позволило поддержать по этим позициям стоимостные показатели поставок, которые остались примерно на прошлогодних уровнях, а в отдельных случаях даже немного увеличились. Другим товарам (уголь, алюминий, горюче-смазочные материалы) повезло меньше: их вывоз обвально падал и в физических, и в стоимостных объемах.
Китайский экспорт в РФ в 2015 г. сокращался почти по всем позициям. Ввоз в Россию машин и оборудования упал на 40,8 %, автомобилей — на 57,7 %, обуви — на 34,4 %, одежды — на 37,7 % и т. д. Причина — отсутствие платежеспособного спроса. Ни в одну страну из числа основных торговых партнеров КНР китайский экспорт в 2015 г. не падал так сильно, как в Россию[4].
Серьезно пострадало и приграничное сотрудничество, где вышеперечисленные проблемы проявляются еще более резко. Структура двусторонней пограничной торговли не только отличается той же асимметрией, что и структура российско-китайской торговли в целом, но и усугубляет ее (поставки сырья первичной степени переработки в обмен на машинотехническую продукцию). При этом ряд приграничных с Китаем регионов РФ практически целиком зависит от поставок из Китая не только промышленной продукции, но и продовольствия[5].
Преодолеть существующее положение призваны активно принимаемые в последнее время руководством РФ меры, о которых, в частности, было объявлено президентом РФ В.В. Путиным на прошедшем в начале сентября 2015 г. во Владивостоке Восточном экономическом форуме. Это, прежде всего, программа создания на Дальнем Востоке территорий опережающего развития (ТОРов). Соответствующий закон был принят в конце 2014 г., в результате чего к концу 2015 г. на Дальнем Востоке появилось уже 9 территорий опережающего развития, где инвесторам предоставляют беспрецедентные налоговые и таможенные льготы, а также обеспечивают всей инфраструктурой (налог на прибыль составляет 10 %, страховые взносы — 8 % (это на уровне наиболее низких цифр в АТР), сроки получения разрешений на строительство и подключениек электросетям — 26 и 28 дней, таможенного оформления — 6 дней, что также РФ—КНР: состояние и перспективы двусторонних отношений быстрее, чем в других странах[6]), а также проект «Свободный порт Владивосток»[7]. Представляется, что данная программа (вкупе с другими мерами, включающими выделение земельных участков, в том числе по одному гектару каждому, кто решит заняться фермерством на Дальнем Востоке, — соответствующая программа стартовала в 2016 г., и предоставление налоговых льгот иностранным инвесторам и т. п.) должна дать серьезный толчок развитию сотрудничества территорий Восточной Сибири и Дальнего Востока, в том числе сотрудничества с северо-восточными провинциями Китая.
В ходе форума было подписано 80 крупных инвестиционных контрактов на сумму более 1,3 трлн руб. При этом основная часть подписанных соглашений касается проектов на территории российского Приморья и относится к разным сферам, а не только к добыче сырья. Тем не менее, на данный момент самые крупные проекты — это попрежнему сырьевые (основные контракты пришлись на долю «Роснефти» и «Газпрома»)[8].
Как подчеркивал в ходе уже упомянутого визита в Китай С. Иванов, зафиксированное в 2015 г. снижение товарооборота между Россией и Китаем никаких панических настроений не вызывает. В стоимостном выражении товарооборот действительно упал, признал глава кремлевской администрации, но в товарном выражении он не только не сократился, а даже вырос, причем не только по энергоносителям. В частности, увеличился экспорт продукции российского машиностроения[9].
Касаясь совместных проектов в сфере энергетики, С. Иванов сообщил о том, что достигнуто согласие по механизму финансирования китайской стороной ее доли в ЯмалСПГ. По словам Иванова, «есть уверенность и в том, что в срок будут выполнены проекты по поставке российского газа в Китай». «Строительство газопровода «Сила Сибири» уже идет. Первые поставки по так называемому восточному маршруту ожидаются в 2019 году, по существующему контракту Россия будет поставлять газ в Китай как минимум на протяжении 30 лет, объем поставок будет достигать 38 миллиардов кубометров в год». По «западному маршруту», как подчеркнул С. Иванов, переговоры идут исключительно по ценовым показателям[10].
Для России развитие отношений с Китаем является геополитическим и геостратегическим императивом, независимым от состояния ее отношений с европейскими партнерами. Долгосрочные факторы, определяющие необходимость стратегического взаимодействия двух сторон, продолжают сохраняться. К этим факторам относятся: общая граница, значительная взаимодополняемость экономик двух стран, общие интересы в рамках международной повестки дня (в том числе общий главный геополитический противник в лице США), сходство внешнеполитических приоритетов.
Помимо этого, всемерное развитие экономических связей и сотрудничества с КНР позволяет российской стороне отчасти компенсировать недостатки существующей экономической модели и современной стратегии экономического развития РФ. Тем не менее, на наш взгляд, перспективы российско-китайского сотрудничества, особенно в экономической области, во многом зависят от того, насколько успешно российское руководство сможет в ближайшее время перейти от существующей модели к модели инновационного комплексного развития, включающей в себя активное замещение импорта и опережающее развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока. Новый этап сотрудничества требует и новых форм взаимодействия.
Наиболее вероятным сценарием развития двусторонних отношений, в том числе в экономической сфере, следует считать умеренно-оптимистический вариант. КНР в отношениях с РФ будет по-прежнему считать главным критерием обеспечение, прежде всего, собственных интересов (сырьевых, если речь идет об экономике, а также интересов стратегической безопасности, если речь идет о политической сфере).
Такой подход, с одной стороны, будет по-прежнему диктовать Пекину необходимость развития связей с Москвой, в том числе в контексте системной (хоть и не выпячиваемой, но подспудно не уменьшающейся) конкуренции/конфронтации с США.
А с другой стороны, готовность Китая идти навстречу РФ, в том числе в ее противостоянии западному давлению, будет иметь свои РФ—КНР: состояние и перспективы двусторонних отношений пределы, в том числе по вопросам Украины, Крыма и инвестиционного сотрудничества, если последнее не станет касаться стратегически важного для КНР ресурсного компонента.
В целом такой сценарий, как минимум, не вредит международному положению РФ, а как максимум (в случае умелого подхода к встречным заинтересованностям КНР) — может быть использован для заметной компенсации внешних и внутренних потерь, связанных с объективной изоляцией России на евро-атлантическом фланге.
Негативный сценарий, означавший бы значительные изменения существующего положения вещей, при котором вдруг произошло бы резкое охлаждение отношений Пекина и Москвы, маловероятен.
Столь же невелики и шансы на реализацию излишне оптимистичного сценария, когда КНР отошла бы от эгоцентричной «сдержанности» в вопросах Украины, Крыма, Грузии, снизила бы уровень меркантильности в подходах к важному для РФ инвестиционному сотрудничеству, прежде всего в сферах, связанных с задачами подъема восточных регионов РФ, резко ограничила бы вынос в публичное поле (ныне это — не редкость) исторических сюжетов, связанных с «неравноправными двусторонними договорами» XIX—XX вв.
1.3.
Специфика государственного регулирования экспортно-импортных операций между
Россией и КНР
Концепция управления внешнеторговой деятельностью КНР была изложена в Положении о Регулировании импорта и экспорта товаров в КНР.
Это Положение было принято накануне присоединения Китая к ВТО и отражало ряд договоренностей, достигнутых в ходе многолетних переговоров с этой международной организацией.[11]
Положение предполагало стандартизацию администрации импорта и экспорта товаров, поддержание порядка импорта и экспорта товаров и содействия здоровому развитию внешней торговли.
В данном Положении указываются органы управления, между которыми определяются полномочия.
Третья статья Положения однозначно указывает, что государство осуществляет управление над импортом и экспортом товаров. Таким образом, роль государства как основного регулятора подчеркивается и даже после вступления в ВТО.
Регулирующая роль государства сказалась в создании благоприятных правил экспортно-импортных операций, которые позволили планомерно развивать экономику Китая, и не позволили ей скатиться к хаосу.
Государственный контроль за развитием быстро растущей экономики и на современном этапе является важным компонентом правительственной политики. Государственная система регулирования развития экономики предполагает несколько задач: создание возможностей внешнеторговой деятельности всех корпораций, направление и поощрение деятельности всех корпораций, производящих в Китае, развивать свою внешнеторговую деятельность.
В рамках этих принципов проводится огромная работа, в которой заинтересовано все китайское общество и вместе с тем практически все участвуют в реализации данных программ, но одновременно нет жесткого регулирования, при очень внимательном контроле за деятельностью предпринимателей.
Основными китайскими государственными органами, регулирующими внешнеторговые отношения, являются[12]:
¾Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП) и его Постоянный комитет
¾ Государственный совет (Отдел Госсовета, отвечающий внешней торговли и экономического сотрудничества),
¾Министерство Коммерции,
¾Министерство финансов,
¾Государственное налоговое управление (ГНУ),
¾Тарифно-классификационная комиссия при Госсовете и Главное таможенное управление,
¾Министерство науки.
В обязанности Отдела Госсовета, отвечающего за внешнюю торговлю и экономическое сотрудничество, входит рассмотрение законов, разработка квот, подготовка каталогов товаров, запрещенных к ввозу в КНР.
Управление внешнеэкономической деятельностью напрямую осуществляет Министерство коммерции и приданные ему для этого подразделения, но такие функции, как формирование пакета законов о налогообложении и обложении товаров таможенными пошлинами, решаются на уровне других государственных подразделений, активно участвующих в управлении внешнеэкономической деятельностью КНР.
Основную функцию управления внешней торговлей товарами, услугами, интеллектуальными продуктами осуществляет Министерство коммерции Китая, созданное в 2003 году на базе Министерства внешней торговли и экономического сотрудничества (МВТЭС). Оно было сформировано в процессе модификации механизма участия государства в решении внешнеэкономических проблем. В результате было решено сфокусировать в одном ведомстве все необходимые подразделения для скорейшего решения проблем, возникающих в связи с ВЭД.
Как правило, быстрому решению проблем часто мешают межведомственные разграничения, поэтому в Министерство коммерции были введены все необходимые для быстрого решения департаменты.
Такая многоуровневая система стала производной от потребностей регулирования развития китайской экономики в период реформ и регулирования потоков экспорта и импорта.
Министерство торговли может предложить Государственному совету ограничить импорт товаров, если есть избыток данных товаров или цена их больше, чем необходимо, и это негативно сказывается на сальдо торгового баланса.48 Так же поступают с экспортом, направляя его на внутренний рынок, соблюдая баланс во внешней торговле.
Таким образом, осуществляется активное управление внешней торговлей, что должно, по мнению китайских экономистов, снизить вероятность кризиса. Данный метод регулирования был апробирован в период кризиса 2008-2009 гг., когда правительство направило основной поток товаров на внутренний рынок, стимулируя покупательную активность граждан. В результате даже в 2009 году экономика КНР добивалась достаточно высоких темпов роста. Можно сказать, что в КНР сформирован «штаб» внешнеэкономической деятельности.