ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА ГЛЮТТОНИЧЕРСКОГО ДИСКУРСА В РАМКАХ АРАБСКО-РУССКОЙ ПАРЫ ЯЗЫКОВ
В.Н. Джасим,
аспирант Высшей школы перевода (факультета) Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова;
В статье рассматриваются лингвокультурологические, социолингвистические и функционально-стилистические особенности перевода текстовых структур глюттонического дискурса в рамках арабско-русской пары языков, а также трудности устного и письменного перевода, связанные с различными условиями порождения речи в арабоязычном и русскоязычном ареалах.
Ключевые слова: глюттония, глюттонический дискурс, глюттоническая картина мира, перевод, переводоведение, трансформация, когнитивистика, герменевтика, трансдисциплинарность, языковая ситуация.
Как известно, дискурс как текст, рассматриваемый на фоне коммуникативной ситуации, охватывает все области деятельности человека и может иметь различную классификацию: с точки зрения особенностей речевого общения (газетного, литературного, политического, рекламного, ритуального, этикетного и пр.), с позиций функционирования (политический, спортивный, научный и пр.), прагматики (дидактический и др.), социальных условий (личностный, социально ориентированный, бытовой и пр.) и т.д.
Одним из широко распространённых в области социальной коммуникации является глюттонический (гастрономический) дискурс, объектом которого являются тексты различной специфики и жанров, представляющие культуру питания -- важнейший компонент ментальности любого народа: поскольку центральной фигурой гастрономической языковой картины мира является человек -- источник гастрономического дискурса.
В глюттоническом дискурсе ярко отражаются этнические, культурные, социально-психологические особенности, свойственные различным народам. Именно эти особенности, а также различия в сфере национальной культуры питания становятся причиной серьёзных затруднений для межкультурной коммуникации и перевода.
Проблематика глюттонического дискурса (термин введён в 2003 году А.В. Оляничем) в той или иной степени освещалась в работах П.П. Бурковой (2004), Э.А. Гашимова (2005), Н.Н. Даниловой (2005), Н.П. Головницкой (2008), Н.А. Земсковой (2008), А.В. Олянича (2003, 2004, 2008), Е.В. Плетнёвой (2006), В.В. Похлёбкина (1995, 2000), М.В. Ундрицовой (2015) и др. Впервые системное изучение данной проблемы в лингвоарабистике осуществляется в наших работах.
2. К текстовым структурам из сферы глюттонического дискурса исследователи обычно относят различные кулинарные рецепты, меню, художественные тексты на гастрономическую тему, при переводе которых используются различные профессиональные стратегии и тактики, способы и приёмы уподобления транслята оригиналу. При разработке методологии перевода данного типа дискурса мы опираемся на наследие таких видных учёных в области теории и практики перевода, как Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне, Л.С. Бархударов, В.Г. Гак, В.Н. Комиссаров, Р.К. Миньяр-Белоручев, Я.И. Рецкер, А.Д. Швейцер и др., а также на труды ведущих современных российских теоретиков и практиков перевода, таких как Н.К. Гарбовский, О.И. Костикова, И.С. Алексеева, З.Д. Львовская, С.В. Сдобников, Г.Т. Хухуни и др.
Особую роль для подготовки высококвалифицированных кадров русистов-переводчиков для различных зарубежных стран играет Высшая школа перевода, о которой Р.Р. Чайковский авторитетно писал, что «без всяких натяжек можно утверждать, что деятельность Высшей школы перевода как факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, издание 22-й серии Вестника Московского университета «Теория перевода», научные исследования Н.К. Гарбовского, О.И. Костиковой, Э.Н. Мишкурова и других преподавателей Высшей школы перевода -- это те достижения, которыми отечественное переводоведение может гордиться» [Чайковский, 2016: 15-16]. В своей научной работе мы всесторонне опираемся на труды видных российских учёных -- наших учителей и глубоко изучаем опыт перевода русской классической литературы на арабский язык и арабской -- на русский.
Глюттонический дискурс является сложным коммуникативным явлением, особенности которого одни учёные связывают с продуктом речевого действия, со смысловой однородностью и актуальностью, привязанностью к конкретному контексту, жанру (Т.А. Ван Дейк, В. Кинч, В.З. Демьянков, А.Е. Кибрик, И.М. Кобозева и др.), а другие (О.В. Александрова, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова и др.) отождествляют его с вербализованной деятельностью, соотнося её с культурными, социальными характеристиками и историческим периодом его функционирования. В связи с этим уместно говорить о лингвокультурной и этнокультурной специфике номинаций, связанных с приготовлением пищи, национальными гастрономическими пристрастиями и глюттоническими приоритетами.
Культура питания отражает особенности национального мировоззрения. Поэтому изучение концептов в рамках глюттонического дискурса, в котором ярко отражаются этнокультурные, индивидуальные и общечеловеческие ценности, способствует определению ценностных ориентиров представителей различных лингвокультур. Поэтому исследователи особое внимание обращают на изучение номинативных процессов в сфере обыденной жизни, связанных с культурой потребления пищи и вербализацией стереотипов глюттонического поведения человека.
Очевидно, как справедливо подчёркивает Н.К. Гарбовский, что перевод -- это сложный, многогранный герменевтико-трансдисциплинарный процесс. И модель последнего носит «системообразующий характер» [Гарбовский, 2010: 112-122; 2015: 3-20].
Наша интерпретация глюттонического дискурса учитывает целый ряд сложных переводческих процедур, требующих применения комплексного термино-понятийного аппарата.
Так, согласно В.Н. Комиссарову, в зависимости от особенностей преобразований, переводческие трансформации делятся на лексические, грамматические и лексико-грамматические [См.: Комиссаров, 1990: 164-172].
Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне выделяют два вида перевода: прямой (буквальный), к которому относят заимствование, калькирование, а также собственно буквальный перевод и косвенный, подразумевающий адаптацию, модуляцию, транспозицию и эквиваленцию.
По мнению А.Д. Швейцера, решение вопросов семантики, стилистики и прагматики в процессе перевода происходит одновременно. Учёный выделяет семантические, а также синтаксические (грамматические) трансформации. Среди семантических трансформаций, по А.Д. Швейцеру, реализуются такие, как добавление, опущение, смещение, сужение, перегруппировка или повтор семантических компонентов; замена семантических категорий; перенос и др. К синтаксическим трансформациям относится: антонимический перевод, генерализация, конкретизация, замены, лексические и стилистические преобразования и др. [См. об этом: Швейцер, 1973].
Как отмечает Э.Н. Мишкуров, «перевод предстаёт как удваивающийся метальный процесс межъязыковой коммуникации, протекающий, как правило, в условиях когнитивного диссонанса». Мы, вслед за Э.Н. Мишкуровым, рассматриваем методологический конструкт философско-феноменологической герменевтики и термино-понятийный аппарат когнитивистики как основу для герменевтико-переводческого методологического стандарта переводческой рефлексии, который продуцирует «анализируемый процесс в виде четырёх базовых когнитивных констант -- предпонимания, понимания, интерпретации и переводческого решения» [См.: Мишкуров, 2018: 103, 105-109].
Как отмечает М.В. Ундрицова, «глюттонический дискурс представляет особый вид социального дискурса, целью которого является достижение гастрономической коммуникации, где учитываются участники, условия, способы общения, среда, в которой протекает разговор, место и время коммуникации, цели и мотивы, а также жанр и стиль речи. Глюттонический дискурс исторически обусловлен. Он отражает гастрономические, культурные, языковые, этнические и идеологические картины мира, а также выступает как базовая структура в бытовом общении, носит индивидуальный и статусный характер, имеет национально-культурную специфику и выражает систему ценностей, которая находит своё воплощение в гастрономической номинации» [Ундрицова, 2015: 10].
3. Следует отметить, что термин «глюттония» характеризует весь пищевой процесс добычи и первичной обработки пищи до подготовки полуфабрикатов, процесса приготовления пищи и её потребления.
Данная сфера в речи арабов находит отражение в каннотативных лексемах и языковых реалиях, а также паремиях, например: (Похожи друг на друга, как два финика!) [Ись-Майдани: 17], (Кушали мои финики, но не слушаете моих приказов!?) [Там же: 20], (Не кушай свой хлеб на чужом столе [Там же: 104], (Зерно горчичное не упадёт с его ладони) [Там же], (Подобие воды лучше воды), (Ср. русс. «На безрыбье и рак рыба») [Там же: 108] и др. В речи русскоязычных коммуникантов глюттонический дискурс также широко представлен разнообразными фразеологизмами: «Плох обед, коли хлеба нет», «Хлеб -- всему голова», «Покуда есть хлеб да вода -- всё не беда»,«Кашу маслом не испортишь», «Без капусты и щи не густы», «Водка не лечит, а калечит» [Пословицы и поговорки о еде] и др.
Специфика глюттонической номинации составляет определённый набор языковых средств, в котором отражается дух народа, в частности, при обозначении знаковых для национальных культур продуктов или напитков. Так, гастрономическими символами России можно считать чёрный ржаной хлеб, русские пельмени, блины, борщ, оливье, икру, окрошку, холодец, русскую водку, хлебный квас и др. Среди кулинарных символов в арабских странах Ближнего Востока в гастрономическом дискурсе находим: [кушари ], у египтян [маскуф] и различные блюда из фиников у иракцев, [кускус] в арабских странах Северной Африки [кубба], [фаляфиль], [кебаб], [хуммус], [щёртбат аль-`адас] (чечевичный суп), зухурат (цветочный чай) и др.
К особенностям гастрономического фрагмента языковой картины мира относится наличие в языке наименований процесса и времен потребления продуктов. У русских это завтрак, обед и ужин, полдник, кефир на ночь. Для русского существует такой термин, как «закуска», то есть пища, которую принимают после потребления спиртного напитка. Общее название для потребления пищи -- «еда». В гастрономическом дискурсе арабов отмечаются такие номинации, как [футур](завтрак), [гада'] (обед), [`аща'] (ужин), а также [тарвика] (лёгкий завтрак), [ифтар] (завтрак разговенье после поста в месяце рамадане), [шорб аш-шай](время чаепития, во время которого пьют также кофе -- [альжахва] (кофе) или [зухурат](цветочный чай) и др. Общими названиями для потребления пищи у арабов являются: [акль] (еда, пища), [та'ам] (пища, еда), [гиза'] (пища, питание, еда).
Следует отметить, что языковая картина мира и гастрономия являются неотъемлемыми составляющими национальных культур. «Гастрономическая картина мира, -- пишет М.В. Ундрицова, -- формируется под влиянием культурной картины мира и находит свое яркое воплощение в языке. Она является выразителем национального характера и сознания, в центре которого находится человек, порождающий гастрономический дискурс» [Ундрицова, 2015: 8]. В данном типе отношений проявляются исторически сложившиеся признаки гастрономии, национальная психология. Различия культур настолько велики, что среди задач перевода является не только передача смысла с одного языка на другой, но и преодоление барьера между культурами, что порой составляет наибольшую трудность для переводчика, стремящегося достичь адекватности при переводе культурно-маркированной лексики, передаче значения гастрономических реалий.
Однако прежде, чем приступить к рассмотрению особенностей переводческого процесса и характерных трудностей при переводе в рамках арабско-русской пары языков, хотелось бы сказать несколько слов об истории арабской и русской переводческих традиций.
Арабская переводческая традиция имеет давнюю историю, восходящую к УП-ХШ в., к эпохе династий Лахмидов, Гассанидов, Омейядов, Аббасидов, и отмечена переводами с персидского, греческого, китайского, санскрита книг по философии, культуре, астрономии, математике, медицине, химии и др. наукам. В XI в. при правлении халифа аль-Мамуна был основан «Дом мудрости» -- « » [бейт аль-хикма], ставший первым в арабском мире «бюро переводов», где было собрано порядка 40 тысяч рукописей на различных языках (арабском, греческом, сирийском, персидском, китайском, индийском и др.). «Дом мудрости» занимался переводом книг по различным наукам, привезённых из Византии. До нас дошли имена таких переводчиков на арабский язык, как Ади Ибн Зейд, Халед бин Йазид Омейя, Муса бин Сайар Аль-Асвари, Яхья ибн Масавейх и др. Многие первые переводчики той поры были выходцами из Сирии и Ирана [См.: Миргород].
Первые шаги арабско-русского перевода связаны с переводом смыслов Священного Корана. Первый перевод Корана с арабского языка на русский был исполнен генералом Д.Н. Богуславским в 1871 г. (однако опубликован этот труд был лишь в 1995 г.). Первым же переводом Корана, с которым ознакомилось в 1878 г. русскоязычное общество, явился труд востоковеда Г.С. Саблукова. Широко известен перевод Священной Книги, выполненный академиком И.Ю. Крачковским -- основоположником арабско-русской переводческой деятельности, создателем школы советской арабистики, передавшей свой богатый опыт современной российской арабистике в области перевода на русский язык арабского культурного наследия (поэзии, афоризмов, легенд, сказок, романов арабских прозаиков -- М. Теймура, Н. Махфуза, Ю. Идриса Т. аль-Хакима и др.). Среди профессиональных арабистов-переводчиков, учёных-востоковедов СССР и РФ следует упомянуть имена О.Б. Фроловой, А.А. Долининой, В.Н. Кирпиченко, Б.В. Чукова, О.А. Власовой, Л.И. Медведко, В.Э. Шагаля и многих других, трудившихся в области культурноэкономических, научных связей со странами арабского мира. Уже в наше время продолжились переводы Корана (В.М. Пороховой в 1991 г., Э. Кулиева в 2002 г.) и др. [См.: Зарытовская]. Словом, переводческая деятельность с арабского языка на русский прошла большой и славный путь становления и развития.
Надо сказать, что процесс перевода в арабско-русской паре языков достаточно трудоёмок, требует от переводчика умения преодолевать лингвистические и культурологические сложности, расхождения в нормах создания литературного текста для достижения адекватности. Переводчик неизбежно сталкивается с целым комплексом трудностей, связанных с различными условиями порождения речи у арабоязычных и русскоязычных коммуникантов. Например, речь арабоязычных участников общения в глюттонической сфере происходит в условиях двуязычия языковой ситуации -- «диглоссии», когда языковой коллектив социума одновременно использует генеалогически родственные, но типологически различные языковые системы -- арабский литературный язык и арабские диалектные языки, отличающиеся от страны к стране, что неизбежно создаёт особую ситуацию порождения дискурса любого вида, в том числе глюттонического, в связи с этно-культурными, социолингвистическими и другими факторами. Глюттонический дискурс русскоязычных коммуникантов происходит в условиях поликомпонентной, однополюсной языковой ситуации при большей распространённости в русскоязычном ареале русского языка и при том, что русская разговорная речь едина и близка по своим лингвистическим характеристикам к литературному языку.