Материал: osnovy_vedeniia_zhurnalistskogo_rassledovaniia

3.2. ОБРАЗЕЦ ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ: РОССИЯ

ВРЕМЯ УБИВАТЬ

Почему погиб Зураб Жвания – грузинский премьер, покровительствовавший российскому бизнесу

Леонид ВЕЛЕХОВ

Когда этот номер газеты выйдет в свет, со дня загадочной кончины Зураба Жвании пройдет уже месяц. И к тому времени в Грузии, мне кажется, не останется ни одного человека, который верил бы в официальную версию его гибели в результате несчастного случая. Поначалу, конечно, многие поверили, но дальнейшие события, странные противоречия и неувязки в высказываниях должностных лиц заставили сильно усомниться в том, что власть говорит правду. Во всяком случае, когда я побывал на прошлой неделе в Тбилиси, людей, верящих власти, я почти не встретил.

Лишь несколько совсем уж официальных лиц повторяли официальную же версию – и то как-то без особого воодушевления. А если и начинали с традиционным темпераментом доказывать, что премьер действительно насмерть угорел от неисправного калорифера, в подтверждение приводя примеры из собственной жизни, получалось даже нелепо. Так, председатель парламентского международного комитета Константин Габашвили – политик, что называется, на все времена (прежде тбилисский мэр, затем в течение десяти лет посол в Германии – самой важной для Эдуарда Шеварднадзе страны в Европе, – теперь вот один из ключевых деятелей послешеварднадзевской Грузии) – вспомнил, как сам едва не пал жертвой коварного обогревателя. Сперва, говорит, четырехлетней внучке стало плохо, заплакала, что у нее головка разболелась, и сознание потеряла, тут все остальные, взрослые, которые в это время телевизор смотрели, и спохватились. Ну, так в том-то и дело, что спохватились и что не угорают несколько человек разом, как якобы это произошло в случае со Жванией. Этого я, конечно, батоно Котэ не сказал: ну что мы будем спорить о том, как угорают или не угорают...

А уж для скептиков в официальной версии недоразумений – на каждом шагу. Но чтобы понятно было, что они критикуют и насколько убедительны их аргументы, необходимо, наверное, напомнить, как развивались события в тот трагический день 3 февраля.

Угорел на работе Утром 3 февраля грузинские власти сообщили о том, что премьер-министр страны Зураб

Жвания трагически погиб в результате несчастного случая. По словам министра внутренних дел Грузии Вано Мерабишвили – именно он первым озвучил официальную информацию, – около полуночи Зураб Жвания приехал на съемную конспиративную квартиру по адресу: Сабурталинская улица, 53-а, где его ждал близкий друг, заместитель губернатора края Квемо Картли Рауль Юсупов. Охрану Жвания оставил на улице. Между четырьмя и пятью часами утра охранники забеспокоились, поскольку мобильный телефон Жвании не отвечал. Разбив окно, они проникли в квартиру, где нашли трупы Жвании и

56

Юсупова. По предварительным данным, оба скончались в результате отравления угарным газом из-за неисправного газового обогревателя кустарного иранского производства «Никала».

Первое удивительное обстоятельство: происшедшее сразу было квалифицировано как несчастный случай. Хотя, по сложившейся мировой практике, когда погибает человек такого ранга, как Зураб Жвания, и в обстоятельствах его кончины есть малейшая неясность, версия насильственной смерти непременно берется в разработку. Криминалист Майя Николаешвили, в недавнем прошлом возглавлявшая центр экспертиз при министерстве юстиции Грузии, а теперь выступающая в качестве независимого эксперта, в нашем разговоре назвала такое поведение следствия «несерьезным».

Как эксперт, она по полочкам раскладывает ту информацию, которой следствие уже поделилось с обществом. Так, сперва было сказано, что в крови Жвании обнаружено 20 процентов связанного с гемоглобином угарного газа (CO), что, по словам экспертов, представляет собой летальную концентрацию. Несколькими часами позже в новом заявлении объединенного национального бюро судебной экспертизы появилась цифра 40 процентов. А вечером того же дня сама Майя, выступая в прямом телеэфире, сказала, что летальная концентрация СО в крови (о чем написано в любом учебнике по криминалистике) – от 60 до 80 процентов, никак не сорок и уж тем более не двадцать. На следующий день в заявлении руководителя национального бюро судебной экспертизы министерства юстиции Грузии Левана Самхараули появились новые цифры – 60,9 процента у Жвании и 73 – у Юсупова.

Майя Николаешвили обращает внимание на другие противоречия. До сих пор не восстановлена картина, которую застали охранники Жвании и прибывшие вслед за ними криминалисты. По одним данным, Жвания сидел в кресле, по другим – лежал на ковре. В протоколе зафиксировано «окоченение жевательных мышц» и тут же сказано, что один из охранников делал покойнику искусственное дыхание: в этом случае они бы не успели окоченеть до приезда криминалистов. Крайне смазанная картина и с трупными пятнами, расположение которых, по наблюдениям независимого эксперта, противоречит описанию, данному в протоколе. Все это, говорит Майя, «судебно-медицинские хитрости, дающие большую информацию». Она, видимо, опасается, что я сочту «хитрости» за не стоящие внимания мелочи. Но я и сам в юности знал Конан-Дойля наизусть и метод дедукции – от частных наблюдений к общим выводам – очень уважаю. Поэтому все, сказанное экспертом, мотаю на ус.

Не была восстановлена точная временная картина происшедшего, которая делается на основе исследования трупов. Она могла бы дать ценную информацию, особенно если учесть, что газ, утечка которого якобы убила Жванию и его товарища, на протяжении той ночи отключался на долгое время по всему району. Вскрытие трупов прошло в обстановке строгой секретности – такого независимый эксперт вообще не припомнит за всю свою практику. Похороны были организованы так быстро, чтобы не сказать поспешно, что с усопшим не успели проститься все желающие. В Грузии такие проводы занимают неделю, а тут все свернули в три дня.

Майя Николаешвили подчеркивает: она анализирует лишь те факты, которые зафиксированы в документах. И не касается странностей, связанных с так называемой клинической картиной происшедшего. Вроде того: каким образом двое мужчин разного возраста и различной физической конституции одновременно потеряли сознание; почему они не сделали попытки разбить окно, позвать на помощь, когда почувствовали признаки отравления, – в конце концов, угарный газ не цианистый калий, убивает не мгновенно...

Таких вопросов, говорит независимый эксперт, можно задать и больше, но сегодня на них нет ответов, потому что пресловутая клиническая картина – то ли по недостатку профессионализма, то ли умышленно – не была добросовестно зафиксирована.

57

Главный вопрос, на взгляд Майи Николаешвили, иной: была ли квартира на Сабурталинской местом происшествия, или все случилось где-то в другом месте, а на Сабурталинскую были подброшены уже трупы?

Удивительным называет Майя поведение агентов ФБР, прибывших для помощи в расследовании. Она не понаслышке знает работу американских криминалистов: те никогда не делают публичных выводов на основе первых впечатлений, ждут результатов всесторонних лабораторных исследований. Здесь же все было наоборот: уже по итогам второго дня своей работы американские криминалисты заявили, что «в основном» поддерживают версию коллег из грузинской генпрокуратуры.

А позиция президента Саакашвили, который заявил, что ему неинтересно, от чего умер Жвания, все равно человека не воскресишь? Как, недоумевает моя собеседница, ведь от того, что это было на самом деле – несчастный случай или его инсценировка, – во многом зависит завтрашний день Грузии.

Возможна ли повторная, независимая экспертиза, для которой потребуется эксгумация трупов? Эксгумация уже ничего не даст, отвечает Майя Николаешвили, в силу специфических особенностей, связанных с отравлением как таковым. Но вместе с тем она уверена: есть люди, которым известна вся правда. Она откроется, если случится очередная революция, когда это понадобится политикам, которые придут на смену нынешним.

Черный «бумер» Майя Николаешвили – профессионал. Но криминалистами-любителями в эти дни стали в

стране очень многие. Все мало-мальски мыслящие люди проводят свои независимые расследования в духе Николая Николаева.

В уме, разумеется.

Я тоже не удержался и съездил на печально теперь знаменитую Сабурталинскую улицу, чтобы составить в воображении собственную картину событий. Паломничество сюда уже прекратилось, в пустом дворе, прямо под окном первого этажа, где и произошла (по официальной версии) трагедия, стоял знававший лучшие времена черный «бумер», за рулем дремал водитель. Я принялся фотографировать, водитель не сразу проснулся, вылез из машины и оказался сотрудником госбезопасности. После недолгого выяснения фотографировать он разрешил «только издалека» – метров с трех. Изумительная предосторожность, если учесть особенности современной фототехники.

Обшарпанный дом, темный, узкий двор. Поражает воображение труба дымохода, торчащая из стены прямо под окном «конспиративной квартиры» и словно манящая любого – уличного ли озорника, террориста ли – сунуть туда какую-нибудь гадость или, что еще хуже, заткнуть ее тряпкой. Видимо, для подсказки озорникам и террористам сейчас на трубу натянут полиэтиленовый пакет. М-да, ну и квартирку нашел для тайных рабочих встреч премьер-министр... Тбилиси, конечно, пришел в состояние полного упадка и нищеты за годы независимости и бесконечных революций, в результате которых одни коррупционеры свергали других, но все же можно было и в нем сыскать чего-нибудь поприличнее и, главное, побезопаснее.

Позднее в разговоре со мной один грузинский политик, хорошо знавший Жванию, сказал: «У нас с ним бывали конспиративные встречи, и я хорошо помню, как он их организовывал. Он бы никогда не вошел в квартиру без занавесок. Он был очень осторожный человек».

Надо сказать, что и я хорошо помню, каким осторожным человеком был Зураб Жвания. Мы встречались с ним – не на конспиративных квартирах, правда, – и когда он был при Шеварднадзе, во власти, и когда перешел в оппозицию, и когда снова во власть вернулся, вторым в ней человеком. Любимый в 90-е годы политический сын Белого Лиса, как звали Шеварднадзе в Грузии, он был лисом еще почище своего «отца». Что и доказал, его свергнув. И совершенно не был похож на Гаруна аль-Рашида, любившего, как известно, в поисках приключений в чужом платье прогуливаться по улицам ночного Багдада. На эту Сабурталинскую, думаю, и Гарун аль-Рашид не сунулся бы, не то что Жвания –

58

рассудительный человек, похожий на кабинетного ученого, в неизменной фуфайке под пиджаком в любую погоду (тоже, между прочим, у Шеви, кажется, подцепил эту моду). В общем, побывав здесь, насквозь уже проникаешься сомнениями людей, не верящих в «правду» о несчастном случае и выискивающих все новые проколы в версии следствия. Проколов столько, и таких курьезных, что поневоле начинаешь их коллекционировать. Елена Товдарадзе, председатель парламентского комитета по правам человека, абсолютно лояльный представитель правящего большинства, рассказала, что первый заданный ею следователям вопрос был о пепельнице и сигаретах – были ли они на месте происшествия. Как и она сама, Жвания был заядлым курильщиком и сигарету из рук не выпускал. К ее изумлению, ни того, ни другого, по словам следователей, в комнате не было. Но когда через несколько дней по телевидению показали видеосъемку места происшествия, сигареты и пепельница на столе оказались. Были там и нарды, в которые ни Жвания, ни Юсупов, по свидетельству близких, никогда не играли. И бутылка коньяка. Правда, рюмок не было, хотя покойный в привычке пить из горлышка замечен не был. Колбаски «Охотничьи» (помните такие по советским временам?) дополняли этот странный натюрморт, так не вяжущийся со вкусом грузин к хорошему застолью. Тем более грузин столь высокопоставленных.

«Как кто убил?» Такого рода деталями еще долго можно усыпать повествование. Однако пора сделать в

нашем журналистском расследовании следующий шаг. И, приняв как вполне возможную версию о том, что грузинский премьер-министр был убит, а несчастный случай по вине неисправного обогревателя не более чем инсценировка, к тому же плохо поставленная, – попытаться понять... Нет, не кто это сделал, это уж точно не входит в компетенцию журналиста, а кому мог быть выгоден и нужен уход Жвании со сцены. Шалва Нателашвили, лидер одной из самых старых грузинских оппозиционных партий, Лейбористской, знает ответ на этот вопрос. Когда я заикаюсь насчет «загадки смерти Жвании», Шалва, человек темпераментный, лютой ненавистью ненавидящий новую власть, которая, как он утверждает (впрочем, не он один), крупно обсчитала его партию на последних выборах и не дала ей пройти в парламент, громогласно восклицает с классическим грузинским акцентом, взрываясь на звуке «к»:

–К-х-какая загадка? Это было классическое политическое убийство!

–А кто же убил?

–Как кто убил? Саакашвили и убил!

–Но они же были друзьями...

–К-х-какими друзьями?! Спали и видели, как друг друга задушить! Там шла беспощадная борьба за выживание между мафиозными группировками Саакашвили и Жвании на всех уровнях власти. Кто-то из них должен был уйти, и другой развязки быть не могло. Вот Жвания и «ушел»...

Прямолинейный, несмотря на то что закончил московскую Дипакадемию, Шалва Нателашвили считает, что два отца грузинской «революции роз» окончательно рассорились в последнее время на почве политической ревности. Оба, по его выражению, были ставленниками Соединенных Штатов, но в последнее время госдеп явно начал отдавать предпочтение спокойному, рациональному Жвании перед импульсивным, амбициозным Саакашвили. Совсем незадолго до смерти Жвания был в США, получил там престижную премию Гарримана (инициатива его награждения принадлежала бывшему госсекретарю Мадлен Олбрайт). И это, если верить предводителю местных лейбористов, переполнило чашу терпения грузинского президента, который не выносит рядом с собой соперников и конкурентов и мирился с существованием Жвании лишь до тех пор, пока тот оставался в тени.

Версия Нателашвили не нова и популярна среди противников нынешней власти. Они считают, что полтора года назад два «выкормыша Шеварднадзе» украли у них победу над прогнившим, коррумпированным режимом, и потому ненавидят Жванию и Саакашвили

59

всеми фибрами души. Все, конечно, возможно. Но оснований для этой версии в области реальной логики немного. Саакашвили пока слишком слаб как политик, неопытен, одинок, чтобы разбрасываться такими кадрами, как Жвания. Конечно, почти в каждом политике дремлет до поры параноик – выходцы из Грузии Иосиф Сталин и Звиад Гамсахурдиа тому яркие примеры, – но в молодом грузинском президенте он все-таки до сих пор, кажется, не проснулся.

Однако то, что на своем извилистом политическом пути Жвания не мог не нажить множество врагов, – факт. Как факт и то, что никакой дружбы между ним и Михаилом Саакашвили давно уже быть не могло. Политики умеют дружить только против кого-то – так и сдружились Жвания с Саакашвили против Шеварднадзе. А когда добились его падения – мотивации для дружбы не осталось.

Директор театра Зураб Жвания был классическим серым кардиналом, закулисным режиссером грузинской

политики на протяжении как минимум последних десяти лет. Он появился на сцене раньше нынешнего президента, стал заметной фигурой, как я уже сказал, благодаря Эдуарду Шеварднадзе, который в начале 90-х обратил внимание на ничем внешне не примечательного депутата от партии зеленых, сделал его спикером парламента и считал своим преемником.

Но Жвания вовремя понял, что от этого преемничества он получит куда больше терниев, чем лавров: к концу 90-х Шеварднадзе стал абсолютно непопулярной фигурой, его окружение погрязло в коррупции, а страна – в разрухе и нищете, с зарплатами на уровне 10–15 долларов. Организовав в качестве последнего «прости» победу Шеварднадзе и его партии на парламентских и президентских выборах соответственно в 1999 и 2000 году (Жвания был главой избирательного штаба Шеварднадзе, выборы прошли с нарушениями и фальсификациями, которые Запад «в интересах стабильности» предпочел не заметить), Зураб Жвания сделал бывшему шефу ручкой и перешел в оппозицию. Собственно, перевыборы Шеварднадзе он организовывал вовсе не из нежных к нему чувств, а потому, что у самого не было еще никакого запасного аэродрома и в его планы вовсе не входило, чтобы к власти пришли какие-нибудь лейбористы или звиадисты.

Сам он, фигура нехаризматическая, был достаточно трезвым человеком, чтобы понимать: ему никогда не быть – грузины голосуют сердцем. Поэтому он привез из Америки молодого юриста-выпускника Колумбийского университета Саакашвили, «раскрутил» его сначала в парламенте, ввел к Шеварднадзе, «партию поддержки» которого Саакашвили возглавил, затем продвинул на пост министра юстиции. Проектом Жвании была и нынешний председатель парламента Нино Бурджанадзе – эффектная, образованная женщина, дочь одного из партийно-хозяйственных руководителей президентом советской Грузии, близкого друга Шеварднадзе.

Эту «пятую колонну» Жвания подготовил умело и тонко, тем более что и Саакашвили и Бурджанадзе были близки и симпатичны самому Шеварднадзе. Нино, что называется, он качал на коленях, а Михаил Саакашвили даже сына назвал Эдуардом. Теперь, правда, утверждает, что в честь какого-то далекого предка. Но сохранились кадры телехроники, на которых старик Шеварднадзе обращается к новорожденному Саакашвили-младшему со словами вроде: «Вот он, будущий президент Грузии...» Однако столько времени президенту Шеварднадзе ни судьба, ни Жвания с Саакашвили

отпускать не собирались. Уже в 2001 году вместе с единомышленниками они ушли в глухую оппозицию к существующей власти и двумя годами позже, в ноябре позапрошлого года, без большого видимого труда ее одолели. Обошлось, в отличие от недавней украинской революции, без отравлений и прочих средневековых штучек. Шеварднадзе сдался без боя, и до сих пор «вечные оппозиционеры», вроде уже цитированного мной Шалвы Нателашвили или бывшего лидера Националдемократической партии Ирины Чантурия-Саришвили, утверждают, что он договорился с хитрым Жванией и попросту «слил» власть в обмен на гарантии неприкосновенности.

60