Проектировалось создание 22 поселений: В Каинском округе - 14, в Минусинском - 6, в Ачинском - 2. Строительство поселений находилось под непосредственным контролем Енисейского губернатора В целом реализация проекта потребовала 10 лет [6, с. 19-20].
При устройстве поселений было сделано немало для обеспечения будущих поселенцев всем необходимым. Была даже учтена невозможность получения урожая в первый год заселения, в связи с чем по приказу начальства старожилами была распахана пашня и засеяна казёнными семенами
С другой стороны, на случай неурожая, начиная со второго года хозяйствования, было решено создавать хлебные запасы отчислением с четвёртой части запашки Кстати, система хлебных магазинов будет широко использоваться и в последующие периоды массовых крестьянских переселений в конце XIX в.
Главный надзор за ссыльными осуществляли смотрители казённых поселений: один - в Минусинске, другой - в Канске. Непосредственное управление колониями осуществляли старосты, полицейские обязанности - урядники с несколькими казаками, находившимися в каждом селении.
В поселениях существовали и общественные сходы, наделённые определённой властью Но в виду регламентации поведения ссыльных сходы использовались в основном для объявления приказов или наказания провинившихся поселенцев К 1829 г. некоторые деревни были уже готовы к устройству в них ссыльных: по-строены дома, произведено размежевание земель из расчёта по 15 десятин на душу. В каждом доме предполагалось размещение 4 ссыльных, один из которых становился старшим, ответственным за заготовку всего необходимого для обеспечения и работы В марте 1829 г первые ссыльные были отправлены к месту назначения Всего в этих поселениях было устроено 59 523 мужчин и 3 835 женщин1.
Труд поселенцев был принудительным и регламентировался до мелочей приказами смотрителей. Однако, несмотря ни на жёсткую регламентацию поселенческого труда, ни на строгие приказы, жесточайшие наказания, поселения и на этот раз оказались неудачными
Для осуществления земледельческих работ, построек при водворении ссыльных им были выданы земледельческий и плотницкий инвентарь, рабочий и рогатый скот Но поселенцы небрежно относились к инвентарю, скоту, что требовало постоянного пополнения Так, в одном из приказов по Сагайскому селению указывалось, что «лошади падают не от чего-либо другого, как только от собственных причин поселенцев, которые сверх бездоглядного кормления сами их беспощадно увечат» [6, с. 20].
Политико-правовые взгляды российской бюрократии на организацию ссылки в колонизационной политике
В 1835 г. генерал-губернатор Восточной Сибири С. Б. Броневский писал, что в некоторых селениях «жители разбежались за неимением силы расчищать леса под пашни; много домов в жалком запустении от водворения малосильных семейств»1.
Неудача организации поселений была в скором времени осознана и правительством. Об этом свидетельствуют и документы инспекций высоких правительственных чиновников. Так, генерал-майор В. К. Чевкин, вернувшись в 1836 г. из поездки в Сибирь, подал императору записку, в которой обосновал отсутствие какой-либо системы в организации ссылки, что сопоставимо с её полнейшим расстройством, указал на ужасающее состояние казённых поселений Однако главную причину неудовлетворительного состояния поселений он видел в недостатке женского контингента среди ссыльных [6, с. 27].
Из 46 328 ссыльных различных разрядов, размещённых в Восточной Сибири на 1 января 1835 г. , в поселениях для ссыльных находились всего 13 014 человек. Ссыльные, приселённые к деревням старожилов в Восточной Сибири, составляли 14 769 человек [6, с. 27].
Приведённые цифры свидетельствуют о стремлении правительства приобщить ссыльных к занятию земледелием и тем самым обеспечить их водворение Однако в связи с неудачным опытом их функционирования, поселения для ссыльных вскоре были закрыты, а в 1842 г. были превращены в обычные сёла; водворённые в них люди были обложены общими крестьянскими податями
Как отмечали впоследствии исследователи Сибири, ссылаемые преступники мало подходили под категорию упорных, трудолюбивых селян, которым предстояло неимоверным трудом поднимать целину, очищать от леса землю под пашню, а, «как только их становилось больше старожилов, они приобретали перевес во мнениях и увлекали крестьян "к разврату и пьянству"» [2, с. 41].
С другой стороны, эти поселения нуждались в постоянной опеке, финансовой помощи, строгом надзоре за поведением и нравственностью, что не могло быть осуществлено на столь значительных просторах Сибири, со сравнительно небольшим штатом чиновников и стражи Ожидания, что с организацией поселений, получением домов в преступниках проснётся чувство хозяина, не оправдались Более того, стремление к побегу даже в относительно свободных условиях существования, было характерной особенностью почти всех ссылаемых преступников Тот же губернатор Енисейской губернии А. П. Степанов, восхищавшийся построенными селения-ми, позднее писал, что «крайне трудно изобрести со стороны казны средства, чтобы удерживать ссыльных от побегов»
Вероятно, в крахе этих поселений есть и вина правительства, т. к. , осуществив строительство, оно как бы снимало с себя ответственность и заботу о будущем этих поселенцев Однако и местные власти, не получая впоследствии дополнительных ассигнований, бросали этих поселенцев на произвол судьбы
Следует отметить, что этот негативный опыт будет иметь место и в организации крестьянских поселений в конце XIX в. Далеко не все крестьяне, бросившие всё на Родине, обреченные на самостоятельное устройство в невероятно трудных условиях, но, в отличие от ссыльных преступников, одержимые идеей иметь большее количе-ство земли, выдерживали эти трудности
Как уже отмечалось, к реализации идеи специальных поселений для ссыльных правительство с завидным постоянством обращалось на протяжении всего XIX в.
Хотя первоначально идея создания специальных поселений рассматривалась в связи с необходимостью освоения Восточной Сибири, тем не менее, подобные поселения были созданы также и в Западной Сибири, в Томской и Тобольской губерниях.
Согласно рекомендациям законодателя устройство поселений учитывало национальность или вероисповедание Так, в первой половине XIX в. в Тюкалинском и Тарском округах были созданы поселения из сосланных представителей сельских сословий Финляндии и прибалтийских губерний, которые даже носили соответствующие названия: Рига, Ревель, Нарва, Гельсинфорс. Под эти поселения было отведено 29 511 десятин земли. Однако к 1876 г. из приписанных 2 045 ссыльных, оседлость приобрели всего 27%, остальные находились в бегах. Яркую характеристику контингента финских поселений дал финский пастор, живший в Сибири, в письме, опубликованном в Гельсинфорской газете «Finland»: «... большею частью это пожизненно осужденные старые воры и бродяги. Часто они являются трусами, подлыми и вкрадчивыми; завидуют друг другу и до того ненадёжны, что один может из-за угла напасть на другого и убить товарища, которому недавно поклялся в дружбе и верности. Всего хуже то, что эти ссыльные оказали очень вредное влияние на колонии, где они были поселены»1
Как видно, независимо от национальности ссыльные преступники были мало пригодны для плодотворного труда в качестве земледельцев Как итог создания специальных поселений следует привести характеристику, данную губернатором Н.Г. Казнаковым: «подобные колонии повлекли за собою напрасные траты денег, как случилось в Томской губернии, или же превращались в вертеп отчаянного разбоя, как происходит ныне в Еланской волости Тобольской губернии».
Заключение
Неудачный опыт поселений можно отнести, на наш взгляд, и к контингенту ссыльных, определяемых на поселение, - это бродяги и ссылаемые на «житьё». По определению многих чиновников это была самая «вредная» категория ссыльных: бродяги были не склонны к физическому труду, нравственно опустившиеся, с подорванным здоровьем; ко второй категории относились разного рода шулеры, фальшивомонетчики, переходящие в города и меняющие только место своей деятельности
Следует отметить, что и в случае организации специальных поселений местные власти и общество отмечали растлевающее влияние ссыльных на окружающее население. Общее состояние ссылки в течение всего XIX в. вы-зывало в правительственных кругах обсуждение вопроса о необходимости пересмотра законов, определяющих ссылку в Сибирь на поселение за незначительные преступления Однако в силу ряда причин, и прежде всего отсутствия достаточных тюремных мест и нежелания правительства отказаться от колонизационных целей ссылки, решение этого вопроса постоянно откладывалось Только в 1900 г. собранные материалы обусловили постановку общего вопроса о возможности отмены ссылки
ЛИТЕРАТУРА
1. Архипов С. В. Роль института административной ссылки в обеспечении колонизации окраин России в XIX веке: историко-правовой аспект // Балтийский гуманитарный журнал. 2019. Т. 8. № 4 (29). С. 316-319. Э01: 10.26140/1^3-2019-0804-0072
2. Восток России: миграции и диаспоры в переселенческом обществе. Рубежи XIX-XX и XX-XXI веков / науч. ред. В. И. Дятлов. Иркутск: Оттиск, 2011. 624 с.
3. Дамешек И. Л., Дамешек Л. М. М. М. Сперанский в Иркутске. 1819-1822. Иркутск: Оттиск, 2016.48 с.
4. Дамешек Л. М. , Дамешек И. Л. Сибирская реформа М. М. Сперанского 1822 г. как проявление принципов имперского регионализма // Вестник Томского государственного университета 2018 № 426. С. 88-93.
5. Лебедева А. А. Из истории заселения Забайкалья и Дальнего Востока в XIX веке // Русские старожилы Сибири: историко-антропологический очерк. М. , 1973. С. 50-68.
6. Саломон А. П. Ссылка в Сибирь: Очерк её истории и современного положения: Для... комис. о мероприятиях по отмене ссылки. СПб. : Тип. С. -Петерб. тюрьмы, 1900. 53 с.
REFERENCES
1. Arkhipov S. V. [The role of the institution of administrative exile in ensuring the colonization of the outskirts of Russia in the 19th century: historical and legal aspect]. In: Baltiiskii gumanitarnyi zhurnal [Baltic Humanitarian Journal], 2019, vol. 8, no. 4 (29), pp. 316-319. DOI: 10.26140/bgz3-2019-0804-0072
2. Dyatlov V I. , ed. Vostok Rossii: migratsii i diaspory v pereselencheskom obshchestve. Rubezhi XIX-XX i XX-XXI vekov [East of Russia: Migration and Diaspora in a Migrant Society. The frontiers of the 19th- 20th and 20th-21st centuries]. Irkutsk, Ottisk Publ. , 2011. 624 p.
3. Dameshek I. L. , Dameshek L. M. M. M. Speransky v Irkutske. 1819-1822 [Speransky in Irkutsk. 1819 - 1822]. Irkutsk, Ottisk Publ. , 2016. 48 p.
4. Dameshek L. M. , Dameshek I. L. [Siberian reform of M. M. Speransky in 1822 as a manifestation of the principles of imperial regionalism]. In: Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of Tomsk State University], 2018, no. 426, pp. 88-93.
5. Lebedeva A. A. [From the history of the settlement of Transbaikalia and the Far East in the 19th century]. In: Russkie starozhily Sibiri: istoriko-antropologicheskii ocherk [Russian old-timers of Siberia: a historical and anthropological sketch]. Moscow, 1973, pp. 50-68.
6. Salomon A. P.Ssylka v Sibir: Ocherk ee istorii i sovremennogo polozheniya: Dlya... komis. o meropriyatiyakh po otmene ssylki [Exile to Siberia: An essay on its history and modern situation: for... comiss, on dereferral activities]. St. Petersburg, St. Peterburgskaya tyurma Publ. , 1900. 53 p.