Статья: Определение системного значения в ходе реконструкции когнитивной структуры (на материале глагола make)

92 Издательство «Грамота» www.gramota.net

УДК 81'37

Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена

Филологические науки

ОПРЕДЕЛЕНИЕ СИСТЕМНОГО ЗНАЧЕНИЯ В ХОДЕ РЕКОНСТРУКЦИИ КОГНИТИВНОЙ СТРУКТУРЫ (НА МАТЕРИАЛЕ ГЛАГОЛА MAKE)

Кутузов Алексей Александрович

Статья посвящена исследованию семантики глагола make с помощью метода прототипического анализа. Цель исследования заключается в уточнении методики прототипического анализа в ходе реконструкции когнитивной структуры Наблюдателя как модели его взаимодействия со средой. В результате анализа устанавливается валентностная специфика семантики глагола make и обнаруживается особый статус данного глагола, занимающего промежуточное положение между многозначными и широкозначными глаголами.

Ключевые слова и фразы: Наблюдатель; когнитивная структура; многозначность; номинативно-непроизводное значение; прототипическая семантика; лексический прототип.

семантика глагол когнитивный make

The article is concerned with studying the semantics of the verb make by means of a prototypical analysis. The aim of this article is to supplement the prototypical analysis with a reconstruction of the Observer's cognitive structure as a model of his or her interaction with the environment. The analysis points to valency peculiarities of the semantics of the verb make and establishes its specific status ranging between the polysemantic verbs and the verbs with “wide meaning”.

Key words and phrases: Observer; cognitive structure; polysemy; literal meaning; prototypical semantics; lexical prototype.

Один из существенных недостатков так называемых “списочных” теорий семантической структуры слова заключается в том, что они не учитывают природу познания, которая носит эвристический характер, потому что все системы организма “работают в режиме постоянной готовности адекватно оценивать внешние сигналы как наиболее перспективные в плане эффективного приспособления к среде; по этой причине функции познания вариативны” [1, с. 419]. Представление семантической структуры в виде списка или иерархической структуры лексико-семантических вариантов, является лишь попыткой описать все возможные контексты реальных ситуаций, в которых может быть употреблено данное слово. Однако подобные попытки бесперспективны, поскольку описать все контексты невозможно в силу бесконечности разнообразия мира. Более того, подобное видение семантической структуры слова создаёт ложное впечатление о механизме семиозиса в виде “готовых” значений, забираемых “со складов памяти”.

Альтернативный взгляд на язык и, в частности, природу значения, разрабатывается в биосемиотике, в рамках которой язык рассматривается как биологическая функция человека, представляющая собой один из способов приспособления к среде [21; 24; 27; 28], но не код. Данный подход соответствует положению А. В. Кравченко о том, что языковая деятельность представляет собой “поведение в консенсуальной области, которое выступает как описание структуры организма в момент осуществления деятельности; при этом структура самого организма есть результат истории взаимного структурного сопряжения между организмом и средой” [14, с. 100]. Принципиально важным положением данной концепции является постулирование неразрывной связи между организмом и средой, которые представляют собой не комбинацию, а единство [23]. В свою очередь, понятие “консенсуальная область” трактуется как “общий разделяемый контекст (физический, социальный, культурный и т.п.), в котором протекают взаимодействия” [13]. Явление значения в рамках данной концепции рассматривается как “отношение между организмом и его физической и культурной средой, определяемое ценностью среды для организма” [9, с. 311]. Ключевое понятие биосемиотического подхода к описанию языка ? понятие “Наблюдатель”, которым является любой человек, говорящий на языке и который рассматривается в качестве “центральной фигуры коммуникации и её анализа” [1, с. 420].

Одним из продуктивных подходов к изучению лексического значения с указанных выше позиций является теория лексического прототипа, основа которой была заложена в трудах И. К. Архипова и получила развитие в работах [6; 10; 16; 20]. Его преимуществами являются, с одной стороны, сохранение преемственности с традиционными концепциями благодаря использованию метода компонентного анализа ? а с другой, ? в описании реальных механизмов семиозиса с позиции Наблюдателя. Теория базируется на представлении о том, что в памяти человека значения лексических единиц представлены в виде содержательных ядер, или лексических прототипов [4, с. 225]. Лексический прототип является оптимально экономным способом хранения в долговременной памяти информации о наиболее существенных параметрах слова, на основе которых формируются все его речевые лексико-семантические варианты [5, с. 64].

Приспособление к постоянно изменяющимся условиям среды предполагает создание знания об этой среде в виде когнитивных структур [2]. Понятие “когнитивная структура” в след за А. В. Кравченко понимается как “модель действия, которая лежит в основе разумного (или неразумного) поведения и является атрибутом организации организма как структурно детерминированной системы. На каждом этапе развития организма когнитивная структура определяет динамику его взаимодействий со средой” [14, с. 100]. Поскольку когнитивные структуры, будучи ментальными образованиями, недоступны непосредственному наблюдению, их изучение возможно только посредством реконструкции с помощью языковых единиц [12; Цит. по: 14, с. 100].

Принимая трактовку значения Й. Златева (см. выше) и учитывая динамический характер взаимодействия организма со средой, правомерно предположить, что значение слова не может быть жёстко фиксированным и “застывшим”, поскольку оно, очевидно, постоянно изменяется и уточняется на протяжении всей жизни индивида в рамках динамического взаимодействия организма со средой. В этой связи целесообразно предположить, что значение лексической единицы на уровне системы языка представлено в виде лексического прототипа, который обладает необходимой гибкостью и в то же время структурной стабильностью. Гибкость обеспечивается варьированием актуальных значений, мотивированных прототипом в ответ на сигналы среды, а стабильность ? спецификой данного прототипа в ряду других элементов на уровне системы конкретного языка.

Процедура прототипического анализа предполагает определение номинативно-непроизводного значения (ННЗ) лексемы как исходной базы. Согласно общепринятой традиционной точке зрения ею является “первое”, “буквальное”, “главное” или “основное” значение [7; 11], поскольку подразумевается, что от него образуются все остальные лексико-семантические варианты лексемы. ННЗ определяется посредством компонентного анализа дефиниций первого значения из толковых словарей. Далее, методика предполагает демонстрацию фактов мотивации всех лексико-семантических вариантов слова установленным номинативно-непроизводным значением.

Как отмечает С. А. Песина, одним из недостатков данной методики является проблема непротиворечивой трактовки некоторых значений полисеманта на основе компонентов номинативно-непроизводного значения [17, с. 85]. Это имеет место при отсутствии детального анализа конкретного контекста ситуации с позиции видения Наблюдателем взаимодействия организма со средой.

В связи с этим цель настоящей статьи заключается в уточнении методики определения системного значения анализируемого слова посредством реконструкции когнитивной структуры Наблюдателя. Предполагается, что это обеспечит возможность адекватно трактовать производные значения полисеманта, что, в свою очередь, позволит раскрыть характер семантики глагола make.

Анализ проводится на примере глагола make, условно называемого “многозначным”. Словари регистрируют у данного глагола от 10 (Oxford Dictionary) до 27 значений (Longman Dictionary), не считая целого ряда устойчивых сочетаний. Для установления ННЗ анализируются дефиниции первых значений глагола. В статье приводятся дефиниции только 4 из проанализированных 12 словарей (Таблица 1).

Интегральный признак всех дефиниций лексемы make, представляющий собой основу семантической структуры слова, формулируется на метаязыке как to cause entity to come into existence (каузировать возникновение сущности) (здесь и далее перевод автора ? А. К.) (столбец 3, Табл. 1). Остальные признаки являются дифференциальными (столбец 4, Табл. 1).

Таблица 1.

Определение ННЗ на основе дефиниций первого значения

Приведенные дифференциальные признаки позволяют определить специфику значения глагола make в зависимости от природы “создаваемых” материальных предметов. Как видно из Таблицы 1, предлагаемые словарные дефиниции описывают чрезвычайно широкий и поэтому весьма неопределённый диапазон способов создания разнообразных предметов: соединение составных частей, формовка и подгонка материалов, смешивание и комбинирование веществ и т.д. Ср., например: ale, baby, basket, bomb, bonfire, bread, cake, camp, car, cheese, clothes, coffee, copy, cup, dish, drawing, film, list, nest, settlement etc. [29] (эль, ребёнок, корзина, бомба, костёр, хлеб, торт, лагерь, машина, ковёр, сыр, одежда, кофе, копия, чашка, блюдо, рисунок, фильм, список, гнездо, поселение и т.д.). Этот ряд является далеко не полным, но количество и разнообразие перечисленных существительных, с которыми сочетается глагол make, даёт достаточное представление о неопределённости системной семантики данного глагола. В связи с тем, что перечисление всех мыслимых способов создания предметов не представляется возможным, целесообразно обобщить дифференциальные признаки и представить формулу ННЗ в следующем виде: to cause entity to come into existence by putting parts together and shaping or changing materials and substances (каузировать возникновение сущности, складывая вместе части, формируя или изменяя материалы и вещества).

Далее, демонстрируются возможности мотивации установленным номинативно-непроизводным значением прямых значений глагола make.

Таблица 2.

Интерпретация прямых значений глагола на основе ННЗ

Следует отметить, что в ходе интерпретации конкретных примеров приписываются одни дифференциальные признаки, а другие опускаются. Однако, как было отмечено выше, это объясняется спецификой глагола make, который в равной степени применим как к описанию создания деревянной игрушки, так и завтрака. Если в первом случае при создании игрушки используются бамбуковые ветки и солома, которые изменяются и соединяются определённым образом, то во втором ? для приготовления завтрака используются продукты питания, которые также определённым образом изменяются и смешиваются с тем, чтобы получились блюда. Хотя способ приготовления завтрака кардинально отличается от изготовления игрушки, Наблюдатель усматривает в обоих процессах нечто общее, что позволяет ему подводить указанные ситуации под описания одним глаголом.

Содержание переносного значения глагола make как мотивированного номинативно-непроизводным значением рассматривается на примере из романа Дж. Лондона “Смирительная рубашка” (The Jacket). Повествование ведётся от лица главного героя ? узника одиночной камеры тюрьмы особо строгого режима. Он рассказывает, что пребывание в одиночной камере не всегда было беспросветной мукой, так как ему удавалось находить людей, с которыми он вел высокоинтеллектуальные беседы. Однако он делает оговорку, чтобы у читателя не возникло превратное впечатление относительно условий его пребывания: “On the other hand, do not make the mistake of thinking that life in solitary was one wild orgy of blithe communion and exhilarating psychological research. We had much and terrible pain” [25]. / “С другой стороны, не впадайте в заблуждение, думая о том, что жизнь в одиночном заключении была сущей оргией блаженного единодушия и волнительных психологических исканий”.

В данном высказывании глагол make, описывая в сочетании с абстрактным существительным mistake сферу мыслительной деятельности, имеет переносное значение. Интерпретация переносного значения путём простой подстановки выведенного выше ННЗ невозможна, так как в этом случае речь не идёт о взаимодействии с предметами материального мира. Автор на основе универсального механизма метафорического переноса приписывает значение “создавать материальный предмет” ситуации, в которой создаётся абстрактная сущность. Поэтому дефиниция значения глагола конструируется, как если бы компоненты “собирались” из фактов, наблюдений, суждений и т.п. в определённую комбинацию: to cause entity to come into existence, as it were, by putting parts together and shaping or changing materials and substances (каузировать возникновение сущности как бы складывая вместе части, формируя или изменяя материалы и вещества).