Операции с символами в текстах русской рок-поэзии
Авдеенко Иван Анатольевич, к. филол. н., доцент
Амурский гуманитарно-педагогический государственный университет, г. Комсомольск-на Амуре iavdeenko@mail.ru
В статье рассматриваются когнитивные операции с символами в текстах русской рок-поэзии. Показано, что эти операции сводятся к двум - актуализации и семантизации. При этом основными видами актуализации (выделения символа как такового на фоне других слов) являются создание особого качества контекста и нагнетание числа использований, а основными видами семантизации - помещение в контекст с единицами противоположной или разнородной семантики или в контекст единиц (знаков или символов) с относительно определенным вектором интерпретации.
Ключевые слова и фразы: символ; актуализация; семантизация; контекст; русская рок-поэзия.
Operations with symbols in the texts of the Russian rock poetry. Avdeenko Ivan Anatol'evich
The article considers the cognitive operations with symbols in the texts of the Russian rock poetry. It is shown that these operations are reduced to the following - actualization and semantization. In this case, the main types of actualization (the allocation of a symbol as such against the background of other words) are the creation of a special quality of the context and the increase in the number of uses, and the main types of semantization are placing in the context with units of the opposite or heterogeneous semantics or in the context of units (signs or symbols) with a relatively definite vector of interpretation.
Key words and phrases: symbol; actualization; semantization; context; Russian rock poetry.
Актуальность обращения к оперированию символами в текстах русской рок-поэзии определяется тем, что до настоящего момента в лингвистике основным является представление о символе как объекте, значение которого рационально определить нельзя в силу его принципиальной многозначности [4, с. 341-346; 5; 6; 8, с. 299-300; 10, с. 25-26]. Такое представление может соответствовать действительности, если считать, что символ функционирует в информационно-коммуникативном универсуме, где опыт каждого человека, оперирующего символом, уникален, хотя и опирается на культуру, в которой он сформирован, а понимание семантики символа в той или иной мере субъективно. Наука же, как область знания, ориентирована на рациональное понимание объекта и его объективную оценку. В то же время текст как информационная единица выражает свои составляющие во взаимосвязи. Смысловые связи внутри и между текстами определяют значения их компонентов, следовательно, анализ употреблений символа в тексте позволяет дать рациональную (инвариантную) трактовку семантики символа в рамках культуры (субкультуры), которая порождает соответствующий текст и использует символы для выражения смутно определяемых значений. В связи с этим необходимо определить, какие именно операции при включении слова в контекст возводят его в ранг символов. Русская рок-поэзия является текстовым выражением русской рок-культуры и соответствующего видения мира, выраженного в именах концептов (символах), причем в качестве ее характеристики выделяется символичность.
Цель данной статьи состоит в описании операций со словом при включении его в состав текста, переводящих его из кода национального языка в символический код.
Как показал опыт анализа использования символа в текстах русской рок-поэзии, к числу таких операций относятся актуализация и семантизация. Соответственно, задачи данной работы определяются как: 1) рассмотрение особенностей актуализации символа; 2) рассмотрение специфики его семантизации.
Актуализация символа в рамках данной работы понимается как операция, целью которой является выделение слова с символическим значением в качестве такового из числа слов, таким значением не наделяемых. Эта операция может осуществляться, с одной стороны, за счет особого качества контекста, с другой - путем нагнетания количества использований знаменательного слова.
Актуализация символического употребления слова за счет особого качества контекста аналогична по своей природе той же операции с неавтологически воспринимаемыми единицами речи - метафорой и метонимией: переносные наименования воспринимаются как таковые в случае, если прямое значение в контексте логически недопустимо. Например: (1) Клавиш черных и белых / Вековой разговор (А. Макаревич «Воды нашей реки…» [3, с. 14]). (2) Звонари черными мозолями / Рвали нерв медного динамика (А. Башлачев «Время колокольчиков» [Там же, с. 31]). (3) Я видел генералов, / Они пьют и едят нашу смерть (Б. Гребенщиков «Поезд в огне» [Там же, с. 28]). (4) То ли темнота глаза таращит (Алексей Романов «По дороге разочарований» [Там же, с. 64]).
В приведенных примерах актуализированы метафорические (1, 2) либо метонимические (3, 4) значения слов. При этом актуализация соответствующих значений как отрицание возможности прямых понятийных, языковых компонентов основана на том, что В. Н. Телия называет «максимой фиктивности» [7, с. 173]: никакой прямо названный объект (признак, процесс) не может находиться в прямо названных отношениях с другим прямо названным объектом (признаком, процессом). В частности, клавиши не могут разговаривать (1), у динамика нет нерва (2), есть и пить смерть невозможно (3), у темноты нет глаз (4).
Невозможность буквального прочтения заставляет воспринимающего текст носителя языка понимать логически, понятийно немыслимую речевую конструкцию как иносказательно выражающую то, что так или иначе соответствует представлениям о мире. Как утверждают НЛП-тренеры, «сознание обречено во всем искать смысл» [9]. Поскольку этот смысл выражен в непривычном ракурсе, он воспринимается как новый, ранее не известный, эстетически и гносеологически ценный.
Однако при актуализации метафорического и метонимического значений слова подразумевается возможность относительно однозначной интерпретации речевой конструкции: А похоже на Б (Б также похоже на А) либо А связано с Б (Б также связано с А).
Актуализация символа, хотя и не отрицает возможности установления метафорических/метонимических отношений между означаемым и означающим, опирается на использование слова в таком окружении, которое не позволяет не только произвести буквальное прочтение, но и однозначно рационально интерпретировать замену слова, поскольку собственно замены при такой актуализации символа не производится.
Приведем несколько ярких примеров из русской рок-поэзии.
(5) Он придет издалека, / Меч дождя в его руках (Б. Гребенщиков «10 стрел» [3, с. 23]). (6) Я слышу цвет, я чувствую цвет (В. Бутусов «Шар цвета хаки» [Там же, с. 148]). (7) Мумия золотом пышет, / плавится и течет (П. Мамонов «Мумия» [Там же, с. 177]). (8) Но мы поём, глотая обугленным ртом / Отравленный воздух упавших вверх (П. Бехтин «Под знаком весны» [Там же, с. 191]). (9) Но ветер влетел под навес / И вытянул море в струну / И спрятал в карман луну, / И без разрешения влез / На хрупкую До-диез (О. Чилап «Ветер длиною в тон» [Там же, с. 210]). (10) Гранит, узлом затянутый на шее... Колес трамвайных тело рвущие тиски… (Андрей Романов «Город» [Там же, с. 130]). символ текста русский поэзия
В примерах 5-10 рациональная интерпретация сочетаний «меч дождя» (противоречие компонентов единства и множества, стали и воды, смерти и жизни не позволяет установить отношений сходства или смежности), «слышать, чувствовать цвет» (цвет относится к визуальному восприятию и недоступен слуховому и тактильному, следовательно, интерпретация выражения как иносказательного невозможна), «мумия плавится, течет» (мумия как твердый объект биологического происхождения никак несовместима с течением и плавлением), «упавший вверх» (разнонаправленность действия и его ориентира не позволяет осуществить их совмещение), «вытянуть море в струну» (море не может быть подвергнуто никакому похожему действию), «гранит, затянутый узлом» (гранит не обладает признаком гибкости, в силу чего ни с действием «затянуть», ни с образом действия «узлом» не соотносится). В отличие от случаев с метафорами и метонимиями, смысловая совместимость здесь возможна только в плане символических значений слов. Следовательно, слова МЕЧ, ДОЖДЬ (5), ЦВЕТ (6), МУМИЯ (7), ВВЕРХ (8), МОРЕ, СТРУНА (9), ГРАНИТ, УЗЕЛ (10) использованы как символы.
По аналогии с определением В. Н. Телия в отношении метафоры в данном случае можно говорить о максиме иррациональности. Если метафора и метонимия предполагают оригинальное «фиктивное» речевое выражение, подлинный смысл которого выводится из контекста употребления, а ценность определяется уникальностью, способностью актуализировать невыразимые другими способами свойства называемого, символ актуализируется именно как языковая единица, слово с надпонятийным и, соответственно, не зависящим от контекста значением. Именно полная независимость, произвольность сочетаемости, ее рациональная неинтерпретируемость указывают на то, что слово использовано в символическом (непереносном, метафорическом или метонимическом) смысле.
Кроме произвольного выбора лексического окружения способом актуализации символа является произвольная замена ожидаемого в контексте слова на другое. При этом возможны как построение свободных словосочетаний с нарушением общепринятой лексической валентности, так и трансформация фразеологизмов. Например: (11) Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада <вместо «ада»> (А. Башлачёв «На жизнь поэтов» [Там же, с. 32]). (12) Путь тернистый, и загнаны кони, / Рвется стремя, не видно гонца <вместо «конца»> (А. Градский «Памяти творца» [Там же, с. 52]). (13) А культура, вспотев / В целлофане дождей <вместо плащей>, / Объявляет для всех / Ночи «Белых ножей» (Ю. Шевчук «Ленинград» [Там же, с. 92]). (14) А на Невский слетелася стая сапог <вместо ворон> (Ю. Шевчук «Ленинград» [Там же, с. 91]). (15) Податливый гипс простыни / Сохранил твою форму тепла <вместо тела> (И. Кормильцев «Эта музыка будет вечной» [Там же, с. 142]).
В приведенных примерах ЛАД (11), ГОНЕЦ (12), ДОЖДЬ (13), САПОГ (14), ТЕПЛО (15) актуализируются как языковые единицы, позволяющие встраивать их в любые контексты, пренебрегать их лексическим значением и привычной сочетаемостью в силу наличия символической, поливалентной семантики.
Еще одним из способов актуализации символа является контекст отрицания компонентов, характеризующих несимволическое значение слова: (16) Я песню спел - она не прозвучала (К. Никольский «Я сам из тех…» [Там же, с. 75]). (17) Просто я - часть мира, которого нет (М. Науменко «Старые раны» [Там же, с. 102]). (18) Я один, но это не значит, что я одинок (В. Цой «Ночь» [Там же, с. 120]). (19) Я беру чью-то руку, а чувствую локоть (И. Кормильцев «Скованные одной цепью» [Там же, с. 139]).
В приведенных примерах ПЕСНЯ лишается в контексте признака звучания (16), МИР - признака существования (17), ОДИН - одиночества (18), РУКА - способности к взаимному рукопожатию. Отсюда следует, что данные единицы использованы не с понятийной (присущей им в обычном употреблении), а с символической семантикой.
Нагнетание количества употреблений знаменательного слова как способ актуализации его символического значения реализуется в интертекстуальном и в интратекстуальном аспектах.
Интертекстуальный аспект количественной актуализации символа выражается в том, что в различных текстах различных авторов слова упоминаются чаще, чем в повседневной речевой практике. Так, анализ количества упоминаний ряда символов в текстах русской рок-поэзии показал, что символ ЗВЕЗДА упоминается в 28, СОЛНЦЕ - в 17, ЗЕМЛЯ - в 20, НЕБО - в 33, ГОРОД - в 13, ДОМ - в 45, ДВЕРЬ - в 15, СТЕНА - в 19, ОКНО - в 19, ДОРОГА - в 16, ПУТЬ - в 17, РЕКА - в 14 [1], ВРЕМЯ - в 22, ГОД - в 20, ДЕНЬ - в 45, НОЧЬ - в 48, УТРО - в 19, СЕГОДНЯ (НЫНЧЕ) - в 10, ЗАВТРА - в 11, ЗИМА - в 11, ВЕСНА - в 16 [2] из 100 текстов.
При такой актуализации слово, упоминающееся в достаточно большом количестве художественных текстов, представляется как обозначающее то, что имеет смысл обсуждать, в отличие от лексем, употребляемых в обычном языковом значении, и как то, что значимо способствует выражению смысла других элементов текста.
Интратекстуальная количественная актуализация символа реализуется как многократно повторяемая номинация в пределах одного текста. Как правило, в таких случаях слово, актуализируемое в качестве символа, выносится в заголовок. Например: (20) Волна неискаженных чистых звуков. / Волна тишины. / Волна простоты (В. Шахрин «Волна простоты» [3, с. 152-153]). (21) Осеннее солнце - / Гибель - Сюрреалист. / Осеннее солнце - / Жатва. / Осеннее солнце / Листьями падает вниз (К. Кинчев «Осеннее солнце» [Там же, с. 111]). (22) Змеи на стенах, змеи в углах, / Змеи в кастрюльках, змеи в глазах, Змеи повсюду, змеи - везде… (Андрей Романов «Змеи» [Там же, с. 129]). (23) Серый-серый человек идет за мною, / Серый-серый человек с красной головою, / Зачем я нужен тебе - серый человек (С. Рыженко «Серый человек» [Там же, с. 85]).
В данных примерах нагнетание употреблений слов ВОЛНА (20), ЗМЕЯ (22) и словосочетаний ОСЕННЕЕ СОЛНЦЕ (21), СЕРЫЙ ЧЕЛОВЕК (23) указывает на повышенную смысловую (символическую) нагрузку повторяемых единиц в тексте.
Как интертекстуальная, так и интратекстуальная количественная актуализация обеспечивает тенденцию к стягиванию символической семантики к некоторой ядерной зоне, вокруг которой так или иначе выстраивается система символов. В то же время актуализация символов за счет качества контекста расширяет перспективу символической интерпретации за счет умножения валентности актуализируемого знака.
Семантизация символа как операция состоит, с одной стороны, в приписывании ему множественности значений, противопоставляющей символ единицам иного рода (первый вид), а с другой - в определении векторов его интерпретации (второй вид).
Приписывание символу множественности значений в текстах русской рок-поэзии как вид семантизации состоит в умножении возможностей его интерпретации и осуществляется двумя основными способами: 1) помещением в контекст единиц с противопоставленной семантикой; 2) включением в контекст множества единиц с разнородной категориальной отнесенностью.
Примеры семантизации первого типа первого вида: (24) Который год один и тот же праздник, / Вчера был бал, сегодня - маскарад… / Костюмы, маски, женщины, мужчины, / Глупцы - печальны, клоуны - смешны… (Алексей Романов «Кому ты смотришь в спину» [Там же, с. 67]). (25) Он <прошедший день> жил и пел бездумно и всерьез, / Перемежая холод с пылким зноем, / Святую осень с грешною весною, / Смешное небо с небом, полным слёз (К. Никольский «Прошедший день» [Там же, с. 77]). (26) В наших глазах - крики «Вперед!» / В наших глазах - окрики «Стой!» / В наших глазах - рождение дня / И смерть огня… (В. Цой «В наших глазах» [Там же, с. 121]).