Попытки рационалистической критики мистицизма эпохи были предприняты рядом мыслителей, в частности Лукианом, но тогда особого успеха они не имели. На мощной волне ремифологизации начинает формироваться христианство, мифологической базой которого выступили иудейская мифология, мифология и фольклор других древних народов Ближнего Востока. В первых веках новой эры формируются основные новозаветные мифологемы. Все они выстраиваются вокруг личности Иисуса из Назарета. Христианская религия и ее мифология, как ветхозаветная, так и новозаветная, также подвергались критике со стороны образованного населения Римской империи. Кроме Лукиана, критике новой секты посвятили свои работы Цельс, Порфирий, император Юлиан (Отступник) и др. Христианские апологеты (Юстин Мученик, Ориген, Татиан, Климент Александрийский, Тертуллиан и др.) тоже предпринимали попытки жесткой критики греко-римской культуры (причем для критики «язычества» христианские писатели приводят часто философскую аргументацию, особенно киников).
Обзор античных интерпретаций понятий «миф», «мифология» и «мифотворчество» будет неполным без ссылки на взгляды неоплатоников. Неоплатонизм онтологизирует содержание мифа, как и предшествующий ему стоицизм. Но, в отличие от стоиков, неоплатоники рассматривают богов не телесными существами, задающими структуру бытия, но логическими структурами. Все мифические персонажи, по мнению неоплатоников, есть идеальные логические категории, воспроизводящие иерархию универсума, субординацию элементов Космоса. Мифология есть модель философской картины мира.
Каждый мифологический сюжет или образ есть символическое выражение первичных абстрактных и зачастую множественных принципов смыслового структурирования универсума. Хотя того, о чем повествуют мифы, никогда не было, но оно всегда есть. Не Логос, а миф определял у неоплатоников логику постижения Космоса. Постижение древней мифологии неоплатонизм рассматривал как путь к познанию, переживанию и воспроизведению Единого [5, с. 93]. Мифография у представителей неоплатонизма относится к практической части философии, в частности к этике и теологии.
Прокл в своем трактате «Основы теологии» отождествляет богов с отвлеченными числами (независимыми от их конкретно-вещественного наполнения). Эти числа-боги бескачественны и потому могут быть заполнены любым качеством, содержанием, бытием. Отвлеченность чисел-богов превосходит не только физические предметы, процессы, явления, но и всевозможные логические построения: «Всякий бог сверхсущен, сверхжизненен и сверхмыслителен» [7, с. 85]. Число-бог есть принцип, с одной стороны, всяческого различения и разделения, а с другой, ? всяческого объединения. Они именно принципы бытия, но не само бытие. «Число же не есть нечто и не есть качество, но то, что производит те или иные различения и разделения в пределах того или иного качества, т.е. в пределах логического, смыслового, умственного или физического, телесного, материального» [Там же, с. 232].
Во всяком отвлеченном числе Прокл различает две взаимосвязанные стороны. Во-первых, составленность любого числа из единиц, во-вторых, то, что во всяком отвлеченном числе имеется нечто совершенно простое, очевидное, абсолютно неделимое, отличающееся от всякого иного числа. Эту вторую сторону числа Прокл именует «единицей», «единичностью» [Там же, с. 84]. Боги-числа выступают в его онтологической картине совершенными-в-себе сверхсущностными единицами [Там же, с. 85]. В этой единичности находится сам корень той структуры, который заложен в числе. Эта единичность и является той силой, которая порождает из себя все единицы, входящие в данное число. Это «творческий, созидательный принцип самого числа» [Там же, с. 234]. В прокловой четырехчастной онтологической структуре бытия все материальное управляется душой, душевное управляется умом, а идеальное, в свою очередь, управляется числами - богами. «Божественное число имеет предшествующей причиной единое» [Там же, с. 84]. Таким образом, боги и выступают творческими принципами идеальности и, тем самым, всего того, что зависит от сферы мыслительного, идеального.
Таким образом, уже античность накопила определенный опыт в познании сущности мифа. Грекоримскими философами было выработано отношение к мифу как к подлинной реальности или продукту сознания, который может являться древней поэзией, аллегорией, пустой фантазией, неосознанной деформацией памяти об исторических событиях (личностях), осознанной выдуманной конструкцией, призванной воспитывать новые поколения методом «от противного».
Список литературы
1. Антология кинизма: фрагменты сочинений кинических мыслителей. М.: Наука, 1984. 399 с.
2. Антология мировой философии: в 4-х т. М.: Мысль, 1969. Т. 1. Ч. 1. 576 с.
3. Аристотель. Метафизика // Аристотель. Сочинения: в 4-х т. М.: Мысль, 1976. Т. 1. С. 63-368.
4. Аристотель. Поэтика // Аристотель. Сочинения: в 4-х т. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 645-680.
5. Найдыш В. М. Мифология. М.: КНОРУС, 2010. 432 с.
6. Платон. Государство // Платон. Сочинения: в 3-х т. М.: Мысль, 1971. Т. 3. Ч. 1. С. 89-454.
7. Прокл. Первоосновы теологии. Гимны. М.: Прогресс; VIA, 1993. 319 с.
8. Семушкин А. В. У истоков европейской рациональности. Начало древнегреческой философии. М.: Интерпракс, 1996. 192 с.
9. Стеблин-Каменский М. И. Миф. Л.: Наука (Ленинградское отделение), 1976. 104 с.
10. Фрагменты ранних греческих философов. М.: Наука, 1989. Ч. 1. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики. 576 с.