НаучНый диалог. 2016 Выпуск № 9 (57) / 2016
1
Оккупация Египта Великобританией в откликах российской прессы (1882 г.)
Введение
российский пресса оккупация египет
В конце 1870-х годов Египет, формально находившийся под сюзеренитетом Османской империи, на деле все больше становился европейской полуколонией. Для выплаты колоссального внешнего долга (практически
100 млн ф. ст. на 1876 г. [Sanderson, 1985, p. 32]) правительства Великобритании и Франции навязали Каиру финансовых «контроллеров», полностью регулирующих экономическую жизнь страны. Вскоре влияние европейцев стало ощущаться в политике: с 1878 года они занимают в правительстве ключевые посты министра финансов и общественных работ. И если хедив Исмаил в 1879 году хотя бы предпринимал попытку избавиться от иностранной опеки, то его сын Тауфик во всем действовал под диктовку из Лондона и Парижа.
Подобная обстановка внутри государства, разумеется, служила «питательной средой» для массовых волнений. На берегах Нила зрела настоящая революция. Лозунгом «Египет -- для египтян» вскоре вооружилось офицерство, разогнав в сентябре 1881 года европейский кабинет, а в феврале 1882 года сформировав собственное национальное правительство во главе с генералом Махмудом Сами ал-Баруди и полковником Ахметом Араби (занявшим пост военного министра). Хедив при этом, как и ранее, оставался подставным лицом и марионеткой в руках За- пада.
Первый акт «египетской драмы» сразу всполошил англо-французских кредиторов. В январе лондонский и парижский кабинеты составили совместную ноту протеста, пригрозив Тауфику вооруженной интервенцией, если в стране не будет восстановлен статус-кво. В свою очередь англофранцузская нота вызвала возражения царского правительства: 2 февраля 1882 года Россия совместно с Австро-Венгрией, Германией и Италией настояла на общеевропейском урегулировании конфликта. Возможно, в связи с последним обстоятельством кризис так и остался «замороженным» еще на несколько месяцев. Однако весна 1882 года принесла с собой новые затруднения, причем на этот раз дело не ограничилось «бумажными» протестами.
Используя как предлог возникшие между военным министром Араби и хедивом Тауфиком противоречия, правительства Великобритании и Франции для демонстрации силы настояли на посылке в прибрежные воды Египта своих военно-морских эскадр. 17 мая корабли уже стояли на якоре неподалеку от Александрии. «В этой критической ситуации английская дипломатия старательно искала повод для интервенции и только ждала удобного момента», - отмечает А. Х. Хизриев [Хизриев, 2007, с. 23].
И повод вскоре нашелся: 11 июня в Александрии вспыхнули массовые беспорядки. Погибло около 50 европейцев и 250 египтян. Несмотря на то, что объективные доказательства причастности Араби к июньским погромам отсутствуют и по сей день [Reid, 1998, p. 231], британский премьер У. Гладстон без промедления истолковал их как «резню христиан», спровоцированную полковником. «Теперь Гладстон, -- пишет историк Г. Н. Сандерс, -- с легкой совестью мог прибегнуть к вооруженной интервенции, к которой его подталкивали опасения за безопасность Суэцкого канала» [Sanderson, 1985, p. 605--606]. Египетские войска, предвидя скорое вторжение, принялись укреплять Александрию с моря. В свою очередь британский адмирал Э. Х. Сеймур потребовал, под угрозой бомбардировки, разоружения фортов. Ответа не последовало, и 11 июля английская эскадра обстреляла не только укрепления, но и сам город. «Сторонники Араби покинули Александрию. Тауфик укрылся с эскадрой; 17 июля адмирал Сеймур, высадившийся с войсками, “с разрешения хедива”, публично взял на себя ответственность за закон и порядок», -- снова обращаемся к Г. Н. Сандерсу [Sanderson, 1985, p. 606].
Однако в Лондоне не собирались довольствоваться горящими развалинами. Гладстон пошел ва-банк: 25 июля премьер добился от Палаты общин ассигнования 2,3 млн ф. ст. военных кредитов. Уже в конце августа «закон и порядок», принесенный на дулах английских ружей, распространился на Суэц, Исмаилию и Порт-Саид. 13 сентября генерал Г. Уолсли под Тель-эль-Кебиром нанес тяжелое поражение войскам Араби. Полковник отступил в Каир, где во многом из-за противодействия Национального меджлиса был вынужден сложить оружие. 15 сентября армия Уолсли вошла в столицу. Началась длившаяся десятилетиями оккупация Египта Великобританией.
Ранее оккупация Египта рассматривалась прежде всего в рамках англо-французских отношений. Современная российская историография идет дальше: так, в недавнем исследовании А. А. Айвазян реконструируется реакция официального Петербурга на события 1882 года. Из него узнаем, например, что «бомбардировка Александрии исключительно силами британского флота вызвала гнев Александра III. Император назвал ее настоящим концом “европейского концерта”» [Айвазян, 2014, с. 91--92].
Свой голос поднимала и пресса. Более того, как зафиксировал в дневнике военный министр Д. А. Милютин, «газеты заполнены почти исключительно тремя предметами: египетскими делами <…> почестями покойному Скобелеву и страшной катастрофой на Московско-Курской железной дороге» [Милютин, 1950, с. 144]. Замечание современника хорошо передает дух времени. События 1882 года действительно отозвались резонансом в российской общественной мысли. В сущности, пресса начала целую антианглийскую кампанию, которой практически не касался «скальпель» отечественной историографии.
1. «Холодная» фаза египетского кризиса (сентябрь 1881 -- май 1882)
«Брожение» среди печати началось уже зимой 1881--1882 гг. (то есть до горячей фазы конфликта). Именно в этот период у изданий сформировались определенные точки зрения и свое видение вопроса. Можно заметить две крайности. Так, часть либеральной общественности заговорила в духе реакции, в то время как некоторые монархисты заняли прореволюционные позиции. К числу последних примыкала крупная столичная газета А .С. Суворина «Новое время».
Еще в сентябре 1881 года на первой полосе «Нового времени» начали прослеживаться симпатии к «стремлениям египтян к независимости» [Новое время…, 1881, 3 сент.]. Зимой 1882 года газета и вовсе идейно встала в один ряд с инсургентами, доказывая, что Египет имеет полное право проводить самостоятельную политику: «Египет возрождается, как государство, работает над довершением своей независимости, хочет дать своей палате национальный характер, освобождая себя от опеки иностранцев. Орудиями этого нового веяния является национальное министерство, палата нотаблей и армия. С культурной, прогрессисткой и вообще всех точек зрения, не занятых владельцами египетских фондов, правительству, представительству и армии можно только желать успеха, чтобы все удалось, что может способствовать возрождению Египта, поставить его со временем в разряд культурных государств и приучить народ к самоуправлению» [Новое время…, 1882, 9 фев.].
При этом подчеркивалось, что англо-французские кабинеты противодействуют движению Араби, опираясь в основном на экономические, личные мотивы. «Бунта в Египте еще нет, но его поджидают на Западе как манны небесной -- представится случай спасать, как на пожаре, а заодно и пограбить» [Новое время…, 1882, 24 дек.]. «Либеральный запад старается подавить всякое свободное движение на востоке, не без оснований считая выгодным для своих торговых и политических интересов в менее культурных странах, чтобы народ оставался политически неразвитым. Пусть страна гибнет и гибнет, лишь бы иностранная торговля процветала» [Новое время…, 1882, 27 фев.].
Противоположных взглядов держалась либеральная петербургская газета А. А. Краевского «Голос», расценивая события «египетской зимы» как обыкновенный военный мятеж. Характерно, что в конце января «Голос» отвергал мысль о возможности англо-французского протектората, ведь он «совершенно произвольным образом отменяет законные права Турции над Египтом» [Голос…, 1882, 17 янв.]. Однако уже спустя несколько дней, в начале февраля, издание принялось разыгрывать роль защитника европейских интересов и проповедника вооруженной интервенции, отрицая вассальные права турецкого султана. «Вооруженное вмешательство или, по крайней мере, военная демонстрация, безусловно, необходимы; но как устроить такое вмешательство или такую демонстрацию?» [Голос…, 1882, 3 фев.]. «Бумажный» реакционизм начал набирать обороты с каждой передовой и уже 9 (21) февраля «Новое время» прямо обвинило газету Краевского в «маленькой либеральной клевете» на египетское правительство, представительство и армию [Новое время…, 1882, 9 фев.].
Таким образом, еще на пассивной фазе конфликта часть прессы уже взяла довольно резкий тон. Появились и две крайности, хорошо прослеживающиеся на первых полосах «Голоса» и «Нового времени». В мае, когда египетский кризис воспылал с новой силой, часть изданий также выступила в поддержку Араби. «Ясно, во всяком случае, что это движение <…> до сих пор ведется во имя принципов и мотивов, достойных сочувствия, потому что всякий народ имеет право на самостоятельность и на управление собственными делами», -- писала либерально-народническая газета П. А. Гайдебурова «Неделя» [Египетский кризис…, 1882, с. 658-659]. Довольно фантастический прогноз набросали «Новости и биржевая газета» (далее -- «Новости»), утверждая, что египетское движение панисламистов «должно стать во главе, вместо дряхлой, отжившей свой век Турции, которой суждено погибнуть» [Новости..., 1882, 9 мая].
2. Бомбардировка Александрии и начало английской интервенции
Весной -- летом 1882 года, когда египетский вопрос перешел в горячую фазу, газетный мир Москвы и Петербурга буквально «взорвался» от огромного количества публикаций. В первую очередь общественность всполошил сам факт бомбардировки Александрии и захватнический образ действий кабинета Гладстона.
«Новое время», например, сравнило Англию с «сильным и хорошо вооруженным разбойником» грабящим «беззащитного одинокого путника на большой дороге» [Новое время…, 1882, 3 июля]. Издание даже провело параллели между пожаром Александрии и пожаром Москвы в 1812 году, полагая, что египтяне сознательно «не сдали города вторгшемуся врагу, а зажгли свои дома, оставив англичанам груды пепла и развалин» [Новое время…, 1882, 5 июля]. «Неделя» обрушилась яростным шквалом критики в адрес Великобритании с передовой статьей «Политика хищения» [Политика…, 1882, с. 881--884]. Часть изданий заговорила о двойных стандартах, отсылая к событиям недавней русско-турецкой войны и Берлинскому конгрессу. «Славянская идея, наше тяготение к Босфору -- это варварство!
Маклацкое эксплуатирование египетского народа и разбойническое нападение, когда этот народ желает освободиться от эксплуатации -- это цивилизация!» -- восклицал монархический «Свет» В. В. Комарова [Свет…, 1882, 3 июля]. «Когда Россия, увлекаясь великой и гуманной идеей, вступила в борьбу с Турцией, остальные державы подняли неистовый шум… Но когда Англия и Франция из-за меркантильных расчетов <…> готовятся объявить войну Египту и даже Турции <…> никто не решается протестовать», -- писали «Новости» [Новости..., 1882, 5 июля].
Тем не менее у Лондона нашелся свой «адвокат». В частности, «Голос» Краевского продолжал придерживаться проанглийской ориентации. В мае и июне газета по-прежнему опровергала народный характер движения Араби и призывала к интервенции: «Такие авантюристы, как Араби-паша и Махмуд-паша Баруди, способны на все… <…> Хедиву Тевфику необходима самая скорая помощь европейских держав против военных авантюристов, замышляющих его насильственное низложение [Голос…, 1882, 2 мая]. Едва ли можно согласиться с взглядами тех политических кружков, которые видят почему-то в мятеже Араби-паши логическое последствие стеснительных условий, созданных, будто бы, для автономии Египта англо-французским контролем над египетскими финансами [Голос…, 1882, 28 мая].
Бомбардировка Александрии не только не изменила точку зрения либералов, но и была истолкована как справедливая акция возмездия. Уже 1 (13) июля издание заметило, что «нельзя не отдать справедливости, энергии и целесообразности действиям английской эскадры лорда Сеймура» [Голос…, 1882, 1 июля]. Вообще вера журналистов в официальные заявления английского правительства была непреклонна. «Голос», по-видимому, искренне считал, что Великобритания только пытается восстановить в Египте статус-кво, а не захватить страну вместе с Суэцким каналом. «Далее этих репрессалий намерения Англии не идут» [Голос…, 1882, 2 июля]. Впрочем, позднее, когда в конце июля “Times” недвусмысленно намекнула на возможность полной оккупации долины Нила, газета Краевского не стала протестовать и даже подыграла органу Сити. «Британские государственные люди исполняют только свой патриотический долг, и действуют так, как следовало бы действовать государственным людям Европы в трудные минуты…» [Голос…, 1882, 16 июля].
Бомбардировка Александрии и высадка английского десанта, однако, были только следствием. Вскоре пресса стала искать причину. Большинство изданий (кроме, разумеется, «Голоса») вне зависимости от своих политических пристрастий сходились во мнении, что антиевропейское движение было вызвано грабительской эксплуатацией египетского народа, завершившейся в конечном итоге июньскими погромами. Для сравнения: консервативный «Свет» и либеральные «Новости» говорили практически в унисон, одинаково расставляя акценты. «Народ взбунтовался, восстал, но не против Тевфика, а против буржуазной алчности англичан <…> Египетский народ восстал за свои святые человеческие права, восстал против обиды хищников» [Свет…, 1882, 16 июля]. «Феллахи долго терпели, но, наконец, чаша переполнилась, и происшедшая в различных местах резня, есть не более как логическое последствие систематического высасывания народа, которого довели до отчаяния, до исступления» [Новости..., 1882, 4 авг.]. Даже «профессорская» газета Н. С. Скворцова «Русские ведомости», никогда не имевшая привычки впадать в крайности, заметила, что «трудно верится, чтобы египетский народ совсем не осознавал своего унизительного положения и чтобы движение, подобно нынешнему, могло быть вызвано каким-нибудь проходимцем или одним солдатским разгулом» [Русские ведомости…, 1882, 11 июля].