Обувь, шпоры и элементы седельного сбора: материальная культура всадника в московском государстве XVI-XVII вв
Б.Л. Шапиро
В статье рассматривается значимость связки «обувь 'шпоры стремена» для формирования образа всадника в Московском государстве XVI-XVII вв. Анализируется вещно-предметный ряд, характеризующий царский и придворный быт. Акцент в работе сделан на обращении к подлинным памятникам средневекового прикладного искусства, которые интерпретируются посредством казенных и личных описей и исторического нарратива. Отмечается, что парадное снаряжение всадника и конское убранство, которое бытовало при русском дворе, при всем его разнообразии, прежде всего служило формированию образа могущественного властителя.
Ключевые слова: история материальной культуры, предметный мир, Московское государство.
Shapiro Bella L. Russian State University for the Humanities
FOOTWEAR, SPURS AND PARTS OF A SADDLE: HORSEMAN MATERIAL CULTURE IN MUSCOVY XVI-XVII CENTURIES
Key words: history of material culture, world of objects, Muscovite Russia.
This article discusses the importance of the `footwear-spurs-stirrups' set to form riders' appearance in in the Muscovite State across XVI-XVII centuries. Ceremonial outfit and horse trappings used in the palatial ceremonies of the respective period is comprehensively considered. These items were particularly splendid, being the works of the best masters of applied arts. The study is primarily based on the real ware items of XVI-XVII centuries from exposition collections of Russian museums (the Hermitage, the Armory, and the State Historical Museum), state-owned and personal property records as well as pictorial and narrative sources of the same historical period. We have analyzed the history of studying the issue that is deemed widely studied; although the background is well-studied, there are certain gaps in studying. The subject of the respective study belongs to Russian Medieval History, Military History, and History of Material and Artistic Culture. The research objective is determined as the specification of the set of material culture items forming riders' appearance in Russian palatial culture. In order to achieve the intended objective, we have analyzed a multiple of items limited by royal and courtier circle represented by court boyars, princes, as well as the personnel of elite cavalry regiments. Among the number of items the `footwear-spurs-stirrups' set is the most essential being matter of primary importance for a rider. Researchers have highlighted the importance of these items many times. They not only affect the equitation but also save life of a rider in military context. The items of the set above are characterized. The most common cases and exclusions are identified; materials, manners of making, and artistic solutions are considered. The sources of ceremonial outfit supply and horse trappings to the royal courtyard are identified. The primary ones are supplies from royal workshops, ambassadorial gifts, and special purchases. The activities of the workshops subordinate to Silver Chamber (Serebryannaya Palata), Stable Office (Konyushenniy Prikaz) and Stable Treasury (Konyushennaya Kazna) are highlighted. The specialties of riders' outfit and horse trappings in Europe, Middle and Far East are considered. The usage features due to locally prevailed constructions and conventions are described. Summing up the results of the work, ceremonial outfit and horse trappings that was common in Russian palatial lifestyle, in all its diversity, primarily served to form the appearance of a powerful ruler. история материальной культуры казенный
Для русской культуры позднего Средневековья конь был одним из наиболее значимых атрибутов державной власти. Предметы парадной амуниции и конского убранства для дворцового церемониала этого времени отличались особой пышностью, представляя собой результат трудов лучших мастеров прикладного искусства.
Традиция изучения вещного ряда всадника и верхового коня прекрасно развита как в отечественной, так и в зарубежной науке. На сегодняшний день имеется целый массив, образованный фундаментальными трудами в этой области и дополненный работами более частного характера. Исследования А.В. Вис- коватова (с 1841), П.И. Саваитова (1896), Л. Нидерле (1920-1934), Н.Я. Мерперта (1955), А.Д.Х. Бивара (с 1955), Г.А. Федорова-Давыдова (1966), А.Н. Кирпичникова (с 1973), А.К. Амброза (1973), И.Л. Кызласова (1973), С.И. Вайнштейна и М.В. Крюкова (1984), Д.Г. Савинова (с 1996), Ю.М. Бохана (2002), О.А. Курбатова (с 2002), В.П. Никонорова (2003), О.В. Двуреченского (с 2008), П.П. Азбе- лева (с 2008), Ю.Н. Бузыкиной и К.В. Трубицына (с 2011) - только часть этого более чем внушительного комплекса.
Однако нужно согласиться с коллегами [1. С. 72], которые считают, что материалы русского позднего средневековья изучены фрагментарно и явно недостаточно, поскольку большинство исследований посвящено более древним периодам истории. Представляется необходимым обращение к данной теме с целью обобщения разрозненного материала и внесения возможных уточнений в материалы, которые уже введены в научный оборот. Предмет исследования, как нам представляется, находится на пересечении истории русского средневековья, военной истории, истории материальной и художественной культуры.
Хронология исследования ограничена 1700 г., так как позднее вещный ряд, характеризующий русскую материальную культуру всадника, принудительно заменяется экипировкой западноевропейского образца. «За ослушание учинено будет жестокое наказание» - отмечалось в петровском Указе от 1701 г. «О ношении всякого чина людям Немецкого платья и обуви и об употреблении в верховой езде Немецких седел» [2. С. 297], где «боярам и окольничим и думным и ближним людям и стольникам и дворянам... и драгунам и солдатам и стрельцам и... всяких чинов людям строго запрещалось использование русских седел (следовательно, и прочих элементов седельного сбора. - Б.Ш.). Интересно, что согласно известному высказыванию «суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения» запрещенное конское убранство сохранялось среди имущества русского дворянства и намного позже вступления в силу упомянутого указа [3. С. 388].
Основой исследования выступили несколько видов источников. Прежде всего это вещевые источники XVI-XVII вв. из экспозиционных собраний отечественных музеев (Эрмитажа, Оружейной палаты и Государственного исторического музея), которые интерпретируются посредством нарратива и описей казенного и личного имущества этого же исторического периода.
В качестве дополнительного материала привлекались редкие иллюстративные источники, время создания которых также приходится на XVIXVII вв. Это конные изображения царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича из собрания Государственного исторического музея, всадники Абрахама де Брюна [4. С. 23-24, 30], «Soldato Moscovita a cavallo» С. Вечел- лио [5. С. 357-358], а также рисунки из работ С. Герберштейна [6. С. 113, 115], Э. Пальмквиста [7. С. 247] иА. Олеария [8. С. 165].
Вещевой ряд в исследовании ограничен царским и ближайшим к нему кругом, к которому принадлежали придворное боярство, князья, а также личный состав элитных конных полков. Это прежде всего стрельцы Стремянного приказа, находившиеся у «царского стремени» постоянно [9. С. 8], рынды, опричники (в короткий период 1565-1572 гг.), жильцы (почетная стража) и телохранители государя из Боевого Царева полка [10. С. 205]. Правомерным будет отнести к этому кругу и военачальников прочих конных подразделений (поместной конницы, рейтар, гусар, драгун и, возможно, казачьих регулярных полков) [11. С. 57].
Известно, что в формировании единого облика торжественных государственных церемоний активно участвовал Конюшенный приказ, для чего участникам этих действ на время выдавалась наиболее драгоценная экипировка из числа хранящихся в сокровищнице конского убранства - Конюшенной казне.
Среди предметного ряда выделяются вещи из связки «обувь-шпоры- стремена» как имеющие первостепенное значение для всадника. Важность вещей этого ряда, от которых зависела не только манера верховой езды, но - в военных условиях - зачастую и жизнь конного воина, подчеркивалась исследователями многократно.
Обувью русского всадника были прежде всего сапоги. Сапоги в исследуемый период бытовали двух типов - с мягкой и жесткой подошвой, в прямой зависимости от чего находилась и форма стремянной подножки - прямой или дугообразной.
Сапоги с мягкой, сшитой из нескольких слоев тонкой кожи подошвой (они также бытовали под названиями ичеготы и чедыги) [12. С. 175], были более древними; они были широко распространены до первой половины XIV в. [13. С. 45], встречались и в более поздний период до XVII в. включительно [14. С. 43]. С XIV в. появляется толстая воловья кожа, которая послужила для производства обуви с жесткой подошвой [12. С. 175]; с распространением жесткой подошвы прекращается практика изготовления обуви без разделения для правой и левой ноги.
Подошва пришивалась к верху сапога цветными нитками. Износостойкость подошвы повышалась набивкой на подметочную ее часть выпуклых гвоздиков (со второй половины XIV в.), а на пяточную область - подковок [13. С. 63]. Подковки набивались и на каблук (не ранее XVI в.), если он предусматривался конструкцией обуви.
Подковки, или скобы, крепились к каблуку двумя способами. Более ранним является врезной способ (крепление на шипах), он использовался в XVI в.; к концу XVII в. появляются набивные подковки (крепление гвоздями); причем на протяжении почти всего XVII в. оба типа подковок сосуществуют. Практиковался и комбинированный способ крепления; у таких подковок в центре имелось отверстие для гвоздя, а по краям располагались шипы [13. С. 75-78; 15. С. 4243]. Для повседневной обуви и гвоздики, и подковки были железными, а серебряными - дляпараднойобуви [16. С. 1013; 17. С. 63].
Отметим, что каблуки на обуви появляются на Руси уже в XIV в.; обнаруженные археологами подковки указывают на самые разнообразные их формы [15. С. 42]. Рост высоты каблука начинается с первых годов XVII в., повышаясь в среднем до 6-7 см [13. С. 55].
Каблуки для сапог всадников были двух типов: наборный каблук (который появился не ранее второй половины - конца XVI в.) и низкий, так называемый внутренний каблук, состоящий из нескольких кососрезанных подкладок. В конце XVII в. появляется новый тип каблука - в виде деревянной формы, обтянутой кожей [13. С. 18-19, 54-55].
Материалом для изготовления обуви была кожа различных сортов и различной выделки: телячья и конская кожа, юфть, коровий опоек [17. С. 63], а также замша, которая на Руси называлась ирха, или ровдуга [14. С. 43; 18. С. 130]. Из всего многообразия обувного материала наиболее дорогим и престижным была козловая кожа особой выделки - сафьян, или «хоз». В 1666 г., в правление Алексея Михайловича, была предпринята не очень удачная попытка наладить под руководством иранских мастеров отечественное сафьянное производство [19. С. 152]. Имелись на Руси и китайские сапоги [20. С. 18].
Обыкновенно высококачественные кожи в большом количестве ввозились с Ближнего Востока, причем современники отмечали, что «персидские [сафьяны] не так хороши, как турецкие; они бывают цвета красного, пурпурового, зеленого, голубого и черного и привозятся в большом количестве в Россию» [21. С. 151]. Наиболее дорогими были кожи белого цвета, чуть менее стоили зеленые и пурпуровые, а самыми дешевыми были голубые, красные и желтые кожи.
Сравнение стоимости сафьяна частично объясняет тот известный факт, что у русских в XVI-XVII вв. наибольшей популярностью пользовалась обувь желтого и красного цвета, что подтверждается многочисленными данными [11. С. 20; 21. С. 125; 22. С. 99]. «Сапоги они носят красные», пишет
С. Герберштейн [6. С. 117]; преобладание на Руси красных сапог отмечает путешественник Мартин Груневег в 1585 г., красных и черных - дипломат Джильс Флетчер в 1557-1558 гг. и первый посол Англии в России Антоний Дженкинсон в 1586-1589 гг. [13. С. 15]. Кроме того, изредка встречались кожи вишневые, оранжевые [23. С. 54], лазоревые и кирпичные [18. С. 129].
В качестве подкладки так называемого поднаряда для холодной обуви использовались холстина либо более презентабельная атласная материя. Теплая обувь подбивалась бобровым мехом [16. С. 1013; 17. С. 63].
Для украшения обуви широко применялись следующие технологии и приемы (как по отдельности, так и в комбинациях): линование, тиснение, вышивка цветными и золотосеребряными нитями, продержка кожаным ремешком, декоративные вырезы в верхней части голенищ, декоративные кожаные или металлические накладки задника и каблука и декоративная набивка гвоздиками в виде узора [13. С. 37, 64].
Украшались все детали обуви: головки и голенища, а также каблук, который выделялся не только декором, но зачастую и цветом. Парадные сапоги имели каблуки, обложенные серебром [24. С. 274], или обвивались пряденым золотом [16. С. 1013], а их поверхность щедро расшивалась золотом и жемчугом [25. С. 18-19].
Фасоны обуви менялись согласно моде; так, в первой трети XVII в. носки головок заостряются и приподнимаются кверху (обувь с такими носками носила название «кривой», именно она была самой престижной и богато украшенной [13. С. 51; 16. С. 1013], а для XVI в. характерны прямые, несколько более округлые формы.
Высота голенища в XVI-XVII вв. находилась в пределах 25-30 см, в отдельных случаях до 40 см [13. С. 48]; в любом случае сапоги не доходили до колен. Кроме сапог, среди экипировки всадника много реже, но все же могли быть короткие мягкие полусапожки [11. С. 20; 12. С. 175] и чеботы (чоботы) [16. С. 1013-1014], которые различались преимущественно высотой голенища или его отсутствием.
Короткую обувь носили с ноговицами - чулками из сафьяна или ткани. Ноговицы были «полные», высотой до колен, которые подвязывали под коленом ремнем или тесьмой, и «полуполные», длиной несколько меньше [11. С. 20; 17. С. 63; 26. С. 192].
Срез голенища мог быть ровным, кососрезанным (спереди сапог был выше, чем сзади) или фигурным.
Для верховой езды к обуви прикреплялись шпоры, которые на Руси имели название «остроги» или «острожки». Здесь нужно отметить, что в XVXVII вв. этот элемент снаряжения всадника использовали весьма умеренно, в основном в полках иноземного строя [11. С. 48; 27. С. 272]. «Хотя все они обуты в сапоги, но во всей стране ты не увидишь пары шпор», - писал о русских всадниках английский поэт Дж. Турбервилль, бывший в составе английского посольства в России в 1568-1569 гг. [28. С. 254]. «Вместо шпор по большей части употребляют кнут», - вторил ему посол Священной Римской империи Даниил Бухов [29. С. 73], который был в Москве в 1576 г.