Ученые, исследующие НПР с точки зрения лингвостилистики и собственно лингвистики, также выделяют в НПР черты, совпадающие с характерными чертами прямой и косвенной речи. Так, по их мнению, НПР сближает с прямой речью интонация высказывания, наличие стилистически экспрессивных языковых единиц и синтаксические особенности построения предложения, а с косвенной - временные формы и лица глаголов (А. Тоблер; О. Есперсен; М. П. Брандес; Е. В. Падучева). Кроме того, советский филолог В. В. Виноградов отмечает, что лексическая сторона НПР характеризуется многозначностью слова, которая является следствием «субъектной многоголо- сости» произведения и предполагает наличие у слов множества смыслов, реализуемых в контексте [Виноградов 1941, с. 86]. То есть можно предположить, что описанная ученым многозначность как раз и является одним из тех лексических средств, которые способствуют созданию эффекта неопределенности и завуалированности, на котором строится НПР. В «Словаре лингвистических терминов» Т. В. Жереби- ло к числу признаков НПР, сближающих прием с косвенной речью, относится также бессоюзная связь в сложном предложении [Жереби- ло 2010, с. 218].
Изучая НПР, лингвисты обращаются в первую очередь к языковой реализации данного художественного приема, выявлению как наиболее общих характерных для него языковых черт, так и его структурных особенностей в том или ином языке.
Однако, несмотря на существование у НПР ряда характерных черт, распознавание данного приема в тексте всё же представляет определенную трудность. Как отмечает Б. Макхейл, данный прием не имеет присущих исключительно ему черт, поэтому на присутствие в тексте НПР в большей степени указывает контекст [McHale 2011, с. 2]. Подобную мысль выражает и Н. В. Максимова, которая пишет, что НПР вообще не имеет закрепленной за собой грамматической модели, и хотя у НПР есть некоторые типизированные варианты употребления, функциональное ядро приема представлено именно нетипизированными вариантами [Максимова 2006, с. 19]. Всё это затрудняет и, можно сказать, делает практически невозможным проведение корпусных исследований при рассмотрении как самого приема, так и способов его передачи при переводе. Поиск и отбор материала исследования неизбежно будет проводиться вручную.
Таким образом, несмотря на разноплановые подходы к выявлению и описанию сущности НПР, обусловленные, в частности, тем, что формировались они в разных областях гуманитарного знания (ученые оперируют различными понятийными аппаратами), саму сущность приема исследователи видят одинаково: в основе НПР лежит взаимодействие текста автора и текста персонажа. С точки зрения формы в НПР сочетаются черты прямой и косвенной речи, однако сам прием лишен свойственных исключительно ему признаков, что затрудняет его распознавание в тексте. Кроме того, как и любой художественный прием, в произведениях различных авторов НПР будет звучать по-разному, ведь на любое конкретное воплощение данного художественного приема в произведении будут оказывать влияние три взаимодействующих фактора: типологические особенности языка, на котором написано произведение, литературная традиция и индивидуальный стиль автора.
Заключение
Из проведенного обзора работ, посвященных исследованию НПР, следует, что НПР - это уникальное самостоятельное явление, с начала ХХ века ставшее неотъемлемым структурным компонентом художественных произведений. Хотя на раннем этапе исследования НПР некоторые ученые придерживались мнения о том, что прием - не что иное, как разновидность косвенной речи (Ш. Балли; О. Есперсен), они не отрицали его сложной сущности, заключающейся в сочетании признаков прямой и косвенной речи. На более позднем этапе НПР рассматривается преимущественно как особое самостоятельное явление.
Исходя из рассмотренных взглядов на сущность НПР, считаем возможным предложить следующее, наиболее общее определение данного явления. НПР - это сложный по языковому воплощению художественный прием, который на уровне содержания представляет собой специфическое взаимодействие «текста автора» и «текста персонажа», направленное на неявную передачу элементов речи и мышления последнего, а на уровне формы состоит во включении в общую повествовательную структуру косвенной речи особых компонентов, функционально отождествляемых с прямой речью благодаря наличию определенных маркеров.
Данное определение сформулировано максимально общим образом. При рассмотрении приема в определенном языке оно может быть уточнено в соответствии с типологическими особенностями этого языка. Кроме того, следует пояснить, что помимо содержания и формы, НПР, как и любой художественный прием, будет также обладать как общими, так и частными релевантными функциями, которые подлежат передаче при переводе. В данном определении упомянута лишь ключевая, лежащая в основе приема функция передачи речи и мышления персонажа, дополнительные функции НПР (например, достижение разговорного стиля повествования, создание иронии и прочие) требуют отдельного рассмотрения.
Более конкретные, обусловленные типологическими различиями языков черты приема и связанные с ними закономерности его передачи при переводе в языковой паре «английский - русский» будут рассмотрены в дальнейших статьях.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ / REFERENCES
1. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Художественная литература, 1975. [Bakhtin, M. M. (1975). Voprosy literatury i estetiki. Issledovaniya raznykh let (Questions of Literature and Aesthetics. Studies from Different Years). Moscow: Khudozhestvennaya literature. (In Russ.)].
2. Виноградов В. В. Стиль Пушкина. М. : Государственное издательство художественной литературы, 1941. [Vinogradov, V. V. (1941). Stil' Pushkina (Pushkin's Style). Moscow: Gosudarstvennoe izdatel'stvo khudozhestvennoi literatury. (In Russ.)].
3. Винокур Г. О. О языке художественной литературы: учеб. пособие для фи- лол. спец. вузов / сост. Т. Г. Винокур; предисл. В. П. Григорьева. М.: Высшая школа, 1991. [Vinokur, G. O. (1991). O yazyke khudozhestvennoi literatury (On the Language of Fiction): study guide for phil. ins. / comp. by T. G. Vinokur; preface by. V. P. Grigor'eva. Moscow: Vysshaya shkola. (In Russ.)].
4. Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного / пер. с нем. М.: Искусство, 1991. 367 с. [Gadamer, H.-G. (1991). Aktual'nost' prekrasnogo (The Relevance of the Beautiful) / trans. from Germ. Moscow: Iskusstvo. (In Russ.)].
5. Женетт Ж. Фигуры: в 2 т. М.: Издательство имени Сабашниковых, 1998. Т. 2. [Genette, G. (1998). Figury (Figures): in 2 vols. Moscow: Izdatel'stvo imeni Sabashnikovykh. Vol. 2. (In Russ.)].
6. Жеребило Т. В. Словарь лингвистических терминов. Изд. 5, испр. и доп. Назрань: ООО «Пилигрим», 2010. [Zherebilo, T. V. (2010). Slovar' lingvis- ticheskikh terminov (Dictionary of Linguistic Terms). 5th edn, rev. and updated. Nazran: Piligrim. (In Russ.)].
7. Липпс Т. Эстетика / пер. С. Ильина. М.: Территория будущего, 2006. [Lipps, T. (2006). Estetika (Aesthetics) / trans. S. Il'in. Moscow: Territoriya budush- chego. (In Russ.)].
8. Лосев А. Ф. Имя: Избранные работы, переводы, беседы, исследования, архивные материалы / сост. и общ. ред. А. А. Тахо-Годи. СПб.: Алетейя, 1997. [Losev, A. F. (1997). Imya: Izbrannye raboty, perevody, besedy, issle- dovaniya, arkhivnye materialy (Name: Selected Texts, Translations, Conversations, Studies, Archival Materials) / comp. and ed. by A. A. Takho-Godi. St. Petersburg: Aleteiya. (In Russ.)].
9. Лотман Ю. М. Структура художественного текста // Об искусстве / Ю. М. Лотман. СПб.: Искусство-СПб., 1998. С. 14-288. [Lotman, Yu. M. (1998). Struktura khudozhestvennogo teksta (The Structure of the Artistic Text). In Yu. M. Lotman, Ob iskusstve (pp. 14-288). St. Petersburg: Iskusst- vo-SPb. (In Russ.)].
10. Максимова Н. В. «Чужая речь» как коммуникативная стратегия: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. СПб., 2006. [Maksimova, N. V. (2006). «Chuzhaya rech'» kak kommunikativnaya strategiya (Speech Representation as a Communication Strategy): Extended abstract of Dr. habil. thesis. St. Petersburg. (In Russ.)].
11. Успенский Б. А. Семиотика искусства. М.: Языки русской культуры, 1995. [Uspenskii, B. A. (1995). Semiotika iskusstva (Semiotics of Art). Moscow: LRC Publishing House. (In Russ.)].
12. Шмид В. Нарратология. М.: Языки славянской культуры, 2003. [Schmid, W. (2003). Narratologiya (Narratology). Moscow: LRC Publishing House. (In Russ.)].
13. Fludernik M. The Fictions of Language and the Languages of Fiction. New York: Routledge, 1993. 531 p.
14. Kaiser E. Perspective-shifting and free indirect discourse: Experimental investigation // Proceedings of SALT 25. 2015. P. 346-372.
15. Maier E. Quotation and Unquotation in Free Indirect Discourse // Mind and language. 2015. Vol. 30 (3). P. 345-373.
16. McHale B. Speech Representation // The living handbook of narratology. Hamburg University Press, 2011. URL: http://www.lhn.uni-hamburg.de/article/ speech-representation (accessed 11.02.2020).
17. Pascal R. The Dual Voice. Free Indirect Speech and Its Functioning in the Nineteenth-century European Novel. Manchester: Manchester University Press, 1977. 150 p.