2
Обряд замещения души в шаманской практике бурят
Л.С. Дампилова, Б.-Х.Б. Цыбикова
Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Улан-Удэ
На основе зафиксированных в прошлом столетии текстов и новых полевых материалов о народных методах лечения выявлены функции и структура обряда замещения души в шаманских ритуальных практиках, выделены их мифологические и прагматические аспекты. На анализе конкретного обряда долиг (замещения души человека человеком, животным или предметом) выявлена трансформация шаманских ритуальных действ, установлена ключевая мифологическая функция души как переходящей субстанции, определена адаптация шаманского ритуала в буддийских практиках. В итоге констатируем, что обряды по защите жизни человека остаются востребованными в современной ритуальной практике бурят.
Ключевые слова: шаманизм, буддизм, миф, замещение души, спасение, практика лечения, монгольские народы.
мифология замещение душа шаманский ритуал
L.S. Dampilova \ B.-K B. Tsybikova 2
Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan studies of the Siberian branch
of the Russian Academy of Sciences, Ulan-Ude, Russian Federation
Soul replacement ceremony in shamanic practice of the Buryats
The paper deals with the new field materials on the soul replacement ceremony, having both mythological and practical value. The research goal is to reveal the function and structure of the soul replacement ceremony in shamanic ritual practices by defining the role of myth in shaman's ceremonial actions and establishing the transformation of ritual actions on soul replacement and adaptation of this ceremony to the Buddhist environment. Of great interest is the comparative analysis of archival and published ceremonial material on soul replacement with new data recorded from the Shenekhen Buryats of China. Also, of importance is the contextual description of ceremonial and ritual materials relying on modern achievements of a structural and semiotic method. Belief in the magic abilities of human soul transformation caused numerous ceremonies of soul replacement to appear. The authors consider three types of shamanic ceremonies of the replacement of the sick person's soul with the souls of a healthy person, animal, or things. In the ceremony of human soul exchange, the mystical mythological components of the shamanic ceremony are significant. The conclusion is made that all three types of exchange practiced in shamanic tradition have similar semantic and structural elements. In Buddhist practice, the main idea and structure of the shamanic ceremony are used, with the subject of a replacement being changed. Shamanic ceremonies of soul exchange of two persons are found to preserve the archaic tradition. The subsequent transformations of ceremonial actions on replacement of the person by animals and objects are defined. The research results allow revealing mythological and pragmatic aspects of shamanic ceremonial actions. The preserved mythological components of a Buddhist practice ceremony adopted from the centuries-old tradition of shamanic ceremonial actions are also considered. In general, it should be stressed that ceremonies on the protection of human life, having ancient roots, are still in demand in the folk environment.
Keywords: Shamanism, Buddhism, myth, replacement of soul, rescue, practice of treatment, Mongolian people.
Введение
В жизнедеятельности любого народа большое значение имеют коллективные представления, дающие возможность выявить специфику функционирования традиционных этнических стереотипов поведения. В шаманской обрядовой практике бурят важный вопрос о жизни и смерти тесно связан с вопросом о мифологической функции души человека, считающейся хранителем жизненной силы. В данной статье впервые рассматриваются новые полевые материалы об обряде замещения души, имеющие как мифологическое, так и практическое значение.
Для достижения цели работы, состоящей в выявлении функции и структуры обряда замещения души в шаманских ритуальных практиках, предполагается последовательное решение конкретных исследовательских задач: выявить роль мифа в шаманских обрядовых действах, проследить семантику обрядового действа и установить трансформацию шаманского обряда замены души и адаптацию данного обряда в буддийской практике. Несомненно актуальным и новым представляется компаративистский анализ архивного и изданного обрядового материала о замещении души и вновь собранных данных у шэнэхэнских бурят Китая. Приведенные ниже записи о шаманских обрядах замещения души, произведенные в Эвенкийском хошуне Автономного района Внутренняя Монголия КНР, свидетельствуют о высокой степени сохранности этнокультурных традиций китайскими бурятами. Они «в основе своей отражают традиционное мировоззрение, являются хранилищем истории и ментальности народа, представляют основу передачи образов национальной картины мира» [Цыбикова, 2016, с. 10].
В нашем исследовании немаловажным является контекстное описание обрядово-ритуальных материалов, опирающееся на современные достижения структурно-семиотического метода.
Мифологический аспект шаманских обрядов
Исконной религией бурят, как и других народов Сибири и Дальнего Востока, является шаманизм, картина мира в котором строится по образцу мифологического мышления. Шаманы, зачастую являясь главами племени и рода, играли ведущую роль в общественной жизни и одним из аспектов своей деятельности избрали лечение больных. В шаманской обрядовой практике народных методов лечения главная роль принадлежит мифологической концепции миропонимания. Мифология предстает как замкнутая символическая система, объединенная и характером функционирования, и способом моделирования окружающего мира [Мелетинский, 2000, с. 45-48]. В данной работе нами особо учитывается идея, что миф создан «главным образом для понимания реального мира» [Лангер, 2000, с. 159-160], как средство контроля над биологическими аспектами жизнедеятельности. В обрядовой практике лечения естественной частью социально-религиозного восприятия мира становится тесная связь мира живых и мертвых, связь одушевленных и неодушевленных предметов.
Шаманские обрядовые действа, посвященные любому событию, имеют как прагматический, так и семиотический статус. Знаковым в обрядовом событии является связь верхнего, среднего и нижнего миров, шаманы непосредственно связывались с духами иных миров, или сами могли перевоплотиться и найти потерянные души. Обряд призывания исчезнувшей души тесно связан с обрядом замещения души. По материалам Г. Д. Санжеева, собранным у западных аларских бурят, в обряде возвращения потерянной души интересна интерпретация нити как символа связи с душой человека. В ведро втыкают особую стрелу, в ушке стрелы закрепляют длинную шелковую красную нить с латунной пуговицей, которую тянут на улицу к специальной березе и прикрепляют к ней. Эта нить служит путеводной звездой для возвращения исчезнувшей души [Sandshejew, 1928, 8. 580581]. Символически душа как нить человеческой жизни тянется с небес. «Относясь к числу важнейших образов мифологического мышления, душа прочно связана с другими сопредельными понятиями, составляя с ними сложные ассоциативные ряды: душа - жизнь - судьба - удача - счастье, душа - источник жизни - жизненная сила - сила богатырская - сила духовная» [Неклюдов, 1975, с. 65]. В шаманской практике душа в обряде замены применяется именно как источник жизни.
В мифологическом аспекте считалось, что духи болезни посылаются на землю восточными небожителями, их служителями грозными хатами или заянами, земные их представители - черные шаманы - также могли наслать болезнь или вылечить. Во всей тюрко-монгольской мифологии распространенным является мотив полета шамана за душой больного, и здесь мотив перевоплощения тесно связан с мотивом переселения души. Якутский шаман, вселив в себя духа, возносится к Улуу-Тойону, с тем чтобы вернуть душу больной:
Сын Улуу-Тойона сидел там, закрыв свои ноздри обоими коленями. Оса вдруг ужалила его... тот вскрикнул... и выпрямился. Оса тотчас же влетела в его ноздри. оттуда с сиянием выпала серебряная бляха из женской меховой шапки. Оса быстро схватила бляху и полетела в нижний мир [Ксенофонтов, 1992, с. 202].
В бурятских мифах полностью повторяется эта же сюжетная канва, и, что примечательно, душа человека улетает в верхний мир и может находиться в определенном предмете.
В XVI в. в Монголии распространяется тибетский буддизм в форме секты «желтошапочников» и оказывает значительное влияние практически на все стороны жизни монгольских народов, в том числе на трансляцию и реконструкцию тех или иных фрагментов, деталей шаманских действ в ритуальном событии. Если на монгольский шаманизм с XVI в. явно влияет буддизм, то шаманизм у западных бурят вплоть до XIX в. сохранял традиционную форму.
У восточных бурят «какое-то время существовало “двоеверие”: в храмах совершались буддийские молебствия, а рядовое население соблюдало прежние шаманистские обычаи, почитало шаманов. Утвердить свой статус и культовый приоритет в обществе шаманистов буддийское духовенство могло, только внедрившись в повседневный быт и сознание народных масс посредством формирования буддийской бытовой обрядности. Становление буддийской церковной организации в Бурятии относится к первой половине XVIII в., а бытовая буддийская обрядность сложилась в XIX в.» [Герасимова, 1999, с. 6]. К буддийской бытовой обрядности относятся и некоторые методы лечения, воспринятые из шаманских традиций.
Итак, в Бурятии существовали шаманские обряды вплоть до XIX в. В шаманских обрядовых действах по защите жизни человека основную роль играет мифологический аспект.
Обряд замещения души (человека человеком)
Вера в магические способности перевоплощения души человека, в сверхъестественные силы духов стали причиной появления многочисленных обрядов, связанных с замещением души больного здоровым человеком, животным или предметами. Можно предположить, что самым древним обрядом замещения души в шаманской практике является человеческое жертвоприношение. Обряд замещения души назывался долиг (хун долиг / хун долёо), глагол долихо переводится как «заместить».
По материалам М. Н. Хангалова, обряд проводили черные шаманы по ночам, когда души спят и не могут сопротивляться:
Когда Степан сильно заболел, то его отец Хангал, богатый человек, пригласил одного большого черного шамана, который приехал, пошама- нил, а потом сказал Хангалу, что душу Степана трудно выручить из темницы Эрлэн тама, только можно заменить другою душою его брата. Тогда Хангал захотел вместо души Степана отдать душу Луки. Получив согласие, черный шаман сделал шаманскую трость, одну сторону которой намазал сажей, а другую оставил белой и свою левую щеку намазал сажей. Ночью он шаманил, во время мистерии душа его обратилась в медведя, и он пошел ловить душу Луки, который в это время находился на сенокосе... Когда душа черного шамана, обратившись в медведя, подходила. за его душою, то в это время прискакала душа умершего Айшахана с натянутым луком и стрелою. Душа черного шамана испугалась и убежала. Таким образом, душу Луки не смогли поймать, а умный сын Степан умер [Хангалов, 2004, с. 127).
Текст записан у западных бурят, когда шаманские традиции были в полном расцвете. Рассказ М. Н. Хангалова о собственных предках, относящийся приблизительно к середине XVII в., показывает, что обряд обмена человека человеком имеет развернутый сценарий, в котором душа самостоятельно может перемещаться и перевоплощаться. Устойчивый мотив метаморфозы шамана в данном случае конкретно уточняется: его душа переходит в медведя и является уязвимой. Душа мертвого ведет себя как живое существо и физически, как материальное тело, с луком и стрелой защищает беззащитную душу спящего. Следует обратить внимание на факт, что в подобных обрядах особое значение имеют бинарные оппозиции: «белое - черное», близкие к оппозиции «жизнь - смерть».
Все элементы действия шамана, его перевоплощение, задача мифологически забрать душу, появление спасающей души, имея семиотический статус, скрывают древний подтекстовый потенциал. Вышеприведенный текст можно рассматривать как мифологический рассказ, в котором в знаковом, символическом аспекте сохранены в свернутом виде исключительно обширные и значительные тексты архаической дописьменной эпохи, обладающие смысловой и структурной самостоятельностью [Лотман, 1999, с. 148].
Для сравнения рассмотрим сведения о подобном обряде у восточных, агинских бурят. И. В. Кульганек отмечает: «Самый богатый материал по шаманской поэзии собрал Ц. Жамцарано, среди его записей 28 текстов с комментариями, касающимися как самих текстов, так и описаний обрядов, таких как “обряд призывания души”, “вымаливание детей”» [Кульганек, 2000, с. 23]. В архивных материалах Ц. Жамцарано сохранилась редкая песня с комментариями ученого об обряде долиг.
Начало песни молодого бурята Агинского ведомства, у коего любимая девушка была отдана хозяину смерти в обмен больной дочери одного бурята по имени Наманжул Сэнгэ. Замена больного здоровым есть особый обряд ламского и шаманского лечения больных, и называется долиг `мена'. Эта песня считалась запрещенной общественным мнением, оттого очень трудно восстановить (весь текст):
Ай, бурхан!
Нахигар баруун ташаанда Найман баглаа хударга, Найдалтайл ну^эрэйм салгалсан Наманжул Сэнгын Сэндэмэ.
О, боже!
На правом изогнутом боку [коня] С восьмью связками шлея, Любимая моя стала обменом Для Сэндэмы Наманжул Сэнги. (Текст 1)
Песня записана Ц. Жамцарано в 1903 г., в это время забайкальские буряты в полной мере проповедовали буддийские заповеди. Особо следует обратить внимание на комментарии ученого, где он подчеркивает, что этот обряд был в запрете, и ему удалось записать только один сохранившийся куплет, ибо, по буддийской философии, убийство любого живого существа абсолютно не приемлемо. Особо примечательна фраза, что обряд проводили не только шаманы, но и ламы. Возможно, ламы также умели проводить обряды замещения души человека человеком.
В итоге необходимо отметить, что сохранилось множество рассказов не только эфемерного обмена души человека другим человеком в шаманской традиции, но также предания о настоящем жертвоприношении человеком, сжигании отдельно вынутых из тела жулдэ (голова, трахея, легкие и сердце) как жизненно важных органов. Можно констатировать, что в обряде обмена человеческими душами наиболее востребованы мистические мифологические составляющие шаманского обряда.