Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук
«Обращаюсь к Вам за советом и помощью» (письма Е.К. Ромодановской В. И. Малышеву, 1960-е годы)
Наталья Петровна Матханова
Новосибирск, Россия
Аннотация
Вводятся в научный оборот письма выдающегося ученого Е. К. Ромодановской к известному археографу В. И. Малышеву. В них содержатся сведения о работе автора над первыми научными статьями, о подготовке и осуществлении первой археографической экспедиции и о других важных эпизодах начальных лет научной деятельности Ромодановской. Показано значение переписки с Малышевым для установления и развития коммуникаций между прославленным Ленинградским / Петербургским научным центром и только что образованным Новосибирским и роль Е. К. Ромодановской как посредника в этих важных контактах.
Ключевые слова Е. К. Ромодановская, В. И. Малышев, научная коммуникация, эпистолярий, история науки
Abstract
“I ask for your advice and assistance”
(Letters of E. K. Romodanovskaya to V. I. Malyshev, 1960s)
Natalya P. Matkhanova
Institute of History of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences Novosibirsk, Russian Federation
The paper presents the letters of the outstanding scholar E. K. Romodanovskaya to the famous specialist in the archaeography V. I. Malyshev that have never been published in the public domain before. These letters contain information on the working process underlying the first academic papers of E. K. Romodanovskaya, preparations for the first archaeographic expedition and its realization, and other key episodes of her research carrier. The paper also sheds light on the first appearance of the term “Russian literature of Siberia”. As a conclusion, it is argued that the correspondence with V. I. Malyshev and the mediator role of E. K. Romo- danovskaya were crucial for the establishment and development of collaboration and partnership between the famous Leningrad / Petersburg scientific center and the newly formed Novosibirsk scientific center.
Keywords E. K. Romodanovskaya, V. I. Malyshev, Ромодановская, В. И. Малышев, scientific communication, epistolary, history of science
В начале XXI в. у историков и представителей других научных дисциплин возник новый интерес к биографии. Авторы одной из последних обобщающих работ по современной биографии [The biographical turn..., 2017] настаивают на том, что к числу концептуальных и методологических поворотов в гуманитарных науках «можно добавить биографический поворот» [Дунаева, 2021, с. 15]. При создании биографий всё шире используются эго-документы. Интерес к письмам и другим эго-документам в последнее время неуклонно растет. В письмах ученых очень часто содержатся сведения о научных исследованиях, планах, достижениях и проблемах. Особое значение они имеют для реконструкции биографий - одного из традиционных и остающихся актуальными направлений интеллектуальной истории, понимаемой не только как история идей, но и как история людей. Опыт вхождения в большую науку, формирование и развитие собственного исследовательского почерка, круга изучаемых проблем, включение их в общее предметное поле - всё это важно и интересно для понимания особенностей становления ученого. Без этого невозможно понять логику развития науки, взаимосвязь личной истории и историко-культурных процессов.
В великолепном двухтомнике, посвященном Елене Константиновне Ромодановской [Круги времен., 2015], содержится богатейший материал для репрезентации ее образа - выдающегося ученого и организатора, знающего, авторитетного, очень умного и компетентного человека. Ее путь в большую науку начинался в Ленинграде, затем последовало возвращение в Новосибирск, где она жила с детства и окончила школу. После окончания Ленинградского университета был Томск, а затем снова Новосибирск, только что образованное Сибирское отделение АН СССР. «Тесное переплетение двух городов, Ленинграда и Новосибирска, в жизни и судьбе Е. К. Ромодановской представляется совсем не случайным, отразив глубокую и органичную связь сибирской гуманитарной науки с прославленной ленинградской филологической школой», - говорится в предисловии к упомянутому двухтомнику [Климова, Силантьев, 2015, с. 13].
Хранящиеся в Пушкинском Доме, в фонде В. И. Малышева, 14 писем к нему Е. К. Ромодановской за 1962-1967 гг. (РО ИРЛИ, ф. 494, оп. 2, д. 1063) В дальнейшем сноски на это дело даны в тексте в круглых скобках с указанием только листов.
2 Полный текст писем намечен к публикации в 41-м выпуске серии «Археография и источниковедение», посвященном памяти Е. К. Ромодановской. являются ценным источником для изучения не только биографии их автора, но и начального этапа становления гуманитарных исследований в новосибирском Академгородке. Из них можно «услышать» голос самой Елены Константиновны, узнать о ее планах, сомнениях, идеях, раздумьях. Они добавляют новые краски к портрету ученого .
В одном из первых писем Е. К. Ромодановской В. И. Малышеву, в декабре 1962 г., Елена Константиновна сообщала, что «в Новосибирске, при Сибирском отделении АН, создается (частично уже создан) Отдел гуманитарных исследований», в нем есть уже сектор филологии, а ей самой «поручено по возможности собрать для многотомника сведения о сибирской литературе XVП-XVШ вв.» (л. 2). Многотомник - это готовившаяся тогда пятитомная «История Сибири», а тема была ей предложена руководством. Она сообщает о собственных коррективах и формулирует тему иначе: «Русская литература Сибири XVП-XVIП вв.» (л. 2). Теперь понятно, насколько серьезно это кажущееся незначительным отличие. Именно так была обозначена тема ее собственных изысканий - почти так названы кандидатская диссертация, защищенная в 1968 г. («Русская литература в Сибири первой половины XVII в.: истоки русской сибирской литературы») и первая фундаментальная монография [Ромодановская, 1973]. Эта формулировка была использована и при определении направления работы многих литературоведов, в 1982 г. увенчавшейся написанием «Очерков русской литературы Сибири» [1982]. В том же письме Ромодановская объяснила свою позицию: «...Мне кажется, что так более полно можно представить картину литературной жизни, выявляя круг чтения сибиряков». Далее намечены первые необходимые действия: «.Выявлять материал, обследуя архивы и рукописные собрания» (л. 2 об.). Появляется - пока как дополнительное и очень близкое адресату - направление деятельности: «Мне, однако, кажется, что важно не только обследование архивов, но и археографические экспедиции по Сибири» (л. 2 об.).
Вопрос об археографических экспедициях, столь важный для научной биографии Е. К. Ромодановской, обсуждался с руководителем филологов Сибирского отделения В. А. Аврориным. Сразу стало ясно, что основная проблема - кадровая. «Самая главная беда наша в том, что у нас еще нет людей, способных самостоятельно провести такую экспедицию» (л. 2 об.). Валентин Александрович Аврорин, приехавший в Новосибирск из Ленинграда и принадлежавший к ленинградской научной школе, рекомендовал «обратиться. за помощью» к Малышеву, принять участие в археографической экспедиции Пушкинского Дома (л. 2 об.). Елена Константиновна писала В. И. Малышеву: «Обращаюсь к Вам за советом и помощью» и «Я прошусь к Вам в ученики» (л. 3). Предполагалось практическое обучение: «Нам очень нужен хоть один человек, имеющий хотя бы минимальный опыт таких поездок» (л. 3). В. А. Аврорин «обещал помощь в отношении средств» и официальных ходатайств. Всё это делалось под эгидой работы над «Историей Сибири», потому многие проблемы решались относительно просто. Удалось даже включить в смету Сибирского отделения участие Ромодановской в экспедиции по Европейскому Северу. Очевидно, это было непросто, но тогда руководство Сибирского отделения и его гуманитарных подразделений имело возможность обходить формальные препятствия, в том числе и финансовые. Как вспоминал известный археограф А. Х. Горфункель, в 1963 г. он сам, А. М. Панченко, Е. К. Ромодановская, Е. И. Дергачева-Скоп оказались среди участников археографической экспедиции Пушкинского Дома в Пинежский район Архангельской области (Горфункель, 2015).
В письме Ромодановской от 21 октября 1965 г. содержится своеобразный отчет о состоявшейся летом этого года первой археографической экспедиции в Сибири, которая финансировалась Президиумом Сибирского отделения и во главе которой стояли Е. И. Дергачева-Скоп и Е. К. Ромодановская [Ромодановская, 2020]. «Лена (Е. И. Дергачева-Скоп. - Н. М.), наверно, расскажет Вам и о нашей экспедиции в этом году - мы сначала были вместе, потом я осталась одна, потом она тоже ездила самостоятельно... Я же своей поездкой самостоятельной очень довольна. Рукописей, правда, пока мало, только 5, но в основном местного производства. А главное (то, что мы и ставили своей целью) - проведена первоначальная разведка, и у меня установились очень хорошие отношения с крупной раскольничьей общиной, которые я намереваюсь всячески поддерживать. Книг там очень много, отдают мало и с трудом, доверие надо завоевывать - в общем, ездить туда и ездить не один год» (л. 8 об.). В этом же письме впервые появляется имя Н. Н. Покровского: «У нас сейчас основным организатором этой (археографической. - Н. М.) работы сделался Николай Николаевич Покровский (ученик Тихомирова, по его рекомендации взят к нам). Он с будущего года сам активно включается в наши поездки» (л. 8 об.). Через несколько лет Елена Константиновна вошла в состав археографической группы, ставшей ядром будущего сектора археографии и источниковедения. Долгие годы Н. Н. Покровский и Е. К. Ромодановская совместно руководили археографической работой в Институте истории, филологии и философии.
С этим направлением была связана и начавшаяся научно-организационная деятельность Елены Константиновны. Она озабочена привлечением в Новосибирск специалистов, просит Малышева помочь связаться с А. С. Деминым Анатолий Сергеевич Демин после окончания аспирантуры в ИРЛИ, где его руководителем был В. И. Малышев, не был оставлен в институте, сменил несколько мест службы, в 1963-1969 гг. работал в Отделе старопечатных книг Публичной библиотеки, после чего был принят в ИРЛИ, а затем перешел в ИМЛИ РАН (Интервью., 2020, с. 607, 609).: «Мы предлагаем ему приехать сюда на место хранителя в Тихомировском собрании. Нам очень нужен стоящий человек, а Толя, на мой взгляд, очень подходящая кандидатура. Владимир Иванович, очень большая просьба к Вам - посодействуйте нам в этом! Я понимаю, что очень трудно решать такие вопросы, но ей-же богу - город у нас неплохой, работа - очень интересная, все блага (оклад, квартира и т. п.) - будут предоставлены» (л. 8 об.). План этот не был реализован, как и одновременные попытки Н. Н. Покровского пригласить кого-либо из Москвы (Покровский, 2022, с. 313-314, 316-317).
И позже в письмах Малышеву фигурируют вопросы, так или иначе связанные с проблемами археографии. В январе 1967 г. она отвечает на запрос об издании «Описания Тихомировского собрания» [Тихомиров, 1968]: «Оно должно было печататься в Москве, но, как говорит Н. Н. Покровский, там его сильно “саботируют” ... и сейчас идет речь о том, чтобы передать его в наше Новосибирское издательство. Во всяком случае, с момента сдачи его в издательство в начале 65-го года оно никак не продвинулось, чем мы сами очень обеспокоены. Как только оно появится, мы непременно пришлем Вам» (л. 15-15 об.). Некогда В. И. Малышев помогал М. Н. Тихомирову собирать рукописи и старопечатные книги (Малышев, 1977), потом выказывал недовольство его решением передать собрание в Новосибирск [Шмидт, 2012, с. 15] и, естественно, интересовался описанием. Несколькими месяцами ранее Елена Константиновна спрашивала Малышева: «Интересует ли Вас наш отчет? Покровский склонен отдать его в Археографический ежегодник, а я все же больше люблю Труды» (л. 12-12 об.). Это небольшое разногласие решилось в пользу официального органа Археографической комиссии, в котором и был опубликован первый отчет о сибирской археографической экспедиции [Алексеев и др., 1970]. археографический экспедиция научный
Важной темой переписки начала 1960-х гг. являлось обсуждение первых статей, консультации с Малышевым как научным редактором. В августе 1962 г. Елена Константиновна писала: «Посылаю снова Вам статью о рукописях Томской университетской библиотеки», и сообщала, что «постаралась учесть» все замечания Владимира Ивановича (л. 1); статья была опубликована через несколько лет [Ромодановская, 1971]. В другой раз она предлагала разные темы в ответ на приглашение Малышева «участвовать в очередном томе Трудов» (л. 7-7 об.).
В письмах поднимался важный для судьбы Елены Константиновны вопрос об аспирантуре. Оказывается, об этом заговаривал с нею Малышев, а она спрашивала, насколько возможно поступление в текущем году. Была отправлена «официальная бумага» на имя директора Пушкинского Дома А. С. Бушмина с просьбой о прикомандировании ее с этой целью к сектору (л. 7 об.). В 1964 г. Ромодановская поступила в аспирантуру, где ее научным руководителем стал Л. А. Дмитриев (И. П. Еремин, руководивший ее дипломной работой, умер в 1963 г.), и в 1967 г. успешно ее закончила. Рассматривался запасной вариант - поступление на общих основаниях. Но в любом случае речь шла только о Ленинграде и только об Отделе древнерусской литературы Пушкинского Дома. Уроженка Ленинграда, выпускница Ленинградского университета, Елена Константиновна, конечно, стремилась в родной город. Не менее, а может быть, и более значимо было другое обстоятельство - Отдел был признанным центром изучения русской средневековой литературы, которой Ромодановская начала заниматься еще в университете. Сама она вспоминала, что «начала посещать заседания Сектора древнерусской литературы в Пушкинском Доме» с первого курса [Ромодановская, 2015, с. 877].
Новая группа писем относится к следующему этапу - после возвращения в Новосибирск. Здесь мы видим постепенную перемену ролей, несколько изменяется и содержание писем - в них отражаются обычные практики внутринаучной коммуникации: обмен оттисками опубликованных работ, помощь в получении копий и изучении текстов. В январе 1966 г., еще до окончания аспирантуры, Елена Константиновна посылает оттиск своей первой статьи «с особой признательностью и благодарностью, потому что, - уточняет она, - Ваша книга об Усть- Цильме См.: [Малышев, 1960]. во многом мне помогла и многое подсказала» (л. 10). По этому упоминанию определяется статья [Ромодановская, 1965] Статья переиздана в [Круги времен..., 2015, т. 1, с. 71-95].. Через год, в январе 1967 г., она просила прислать оттиск статьи Малышева о тобольских преданиях об Аввакуме, так как «все сибирское, естественно, очень меня интересует» (л. 14). В поздравительной открытке Елена Константиновна сообщала: «Посылаю вам свою заметку о сибирских стихах XVIII века» (вероятно, [Ромодановская, 1965]), и благодарила Малышева за предложение прислать ей копию «Повести о царе
Дмитрии» (л. 11). Чуть позже она отвечала: «Наташа Сарафанова Наталья Сергеевна Демкова (урожд. Сарафанова), как и Е. К. Ромодановская, была ученицей И. П. Еремина, до перехода в Ленинградский университет работала в Пушкинском Доме [Ромодановская, 2020, с. 647]. написала мне, что Вы хотите предложить мне выступить на конференции в мае с сообщением о Вашем сборнике, в котором есть Повесть о Дмитрии» (л. 15). В апреле посланы тезисы доклада с просьбой посмотреть и поправить (л. 16). Это выступление было так важно, что пришлось отложить на время работу над диссертацией, несмотря на колебания, - «просто боюсь отвлекаться в сторону» (л. 15). Так появилась одна из первых ее публикаций [Ромодановская, 1967].