ФАКУЛЬТЕТ АЭРОМЕХАНИКИ И ЛЕТАТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ
ДЕПАРТАМЕНТ ФИЛОСОФИИ
РЕФЕРАТ
по дисциплине: «Философия»
на тему: ««О смысле возмездия» П. А. Кропоткина»
Выполнил:
студент V курса, группы М03-111И
Антонова Варвара Кирилловна
Вступление
Важность идей, которые управляют умами, рушат и создают системы, образовывают из людей Людей или, напротив, ниспровергают сформированное взрослое сознание в пучины обывательского мелкомыслия (как это неоднократно происходило в исторической практике), трудно переоценить. Идеи Петра Алексеевича Кропоткина, мыслителя конца XIX - начала XX века, всемирно известного ученого, теоретика русского анархизма, эволюциониста, географа и геоморфолога, мне хочется выделить в реферате, и подчеркнуть их важность как с точки зрения научной ценности (наличия у идей доказательной базы, неоспоримой проверки временем на практике, а это будет видно в основной части реферата), так и с точки зрения этического чувства (аналогично). Обзор двух глав из книги Петра Алексеевича «В русских и французских тюрьмах», часто издаваемой отдельно в формате статьи под заголовком «О смысле возмездия», думаю, справится с этой задачей.
Обзор. Рассуждение
Теория без практики мертва, как известно, и, увы, с максимально созидательными, казалось бы, теориями, так случается сплошь и рядом. Так, например, Гюстав Лебон в своей «Психологии народов и масс» (издана в 1895 году), несмотря на безусловную спорность концепций, изложенных в этом труде, критикуя систему тогдашнего французского образования, один из выводов сделал безусловно верно. Психолог приводит цитату Ипполита Тэна:
«…Удлинение и отягощение школьных занятий вызывается применением противоестественного режима, выражающегося в откладывании практического учения, искусственных упражнений и механического набивания головы ненужными сведениями, переутомлением. При этом не принимаются во внимание последующие годы и обязанности, которые выпадают на долю взрослого человека, -- одним словом, ни реальный мир, куда должен вступить юноша, ни окружающее его общество, к которому он должен заранее приспособиться, ни житейские столкновения, к которым юноша должен быть заранее хорошо подготовлен, укреплен и вооружен (иначе он не в состоянии будет ни устоять, ни защищаться), не принимаются в расчет этой системой воспитания…».
Нехватка практики в качестве части подготовки человека как специалиста и полноценной личности, описанная французскими учеными, и по сей день является бичом системы школьного, специального и высшего образования (в частности, в РФ) - хотя, казалось бы. Несмотря на то, что проблема поднималась еще в позапрошлом веке - далеко по дороге усовершенствования мы не продвинулись.
В рассматриваемой же статье, написанной в начале прошлого века, Кропоткин аналогичным образом критикует в первом же абзаце систему исправительных учреждений (в частности тюрем). «…Трудно сделать какие бы то ни было улучшения, даже самые незначительные, когда дело касается учреждений, основанных на ложном принципе» - пишет философ, тут же приводя в качестве аргумента такой позиции по отношению к тюрьмам показательную статистику. Если «раз человек побывал в тюрьме, имеется три шанса против одного, что он вскоре после освобождения опять попадёт в неё». Упоминает Кропоткин и о «щепках» - людях, попавших в тюрьмы за деяния совершенные, но переосмысленные. Зачем тому, кто уже отвечает перед совестью своей, дополнительное наказание?
Очень точно соответствует этому мнению позиция, выраженная братьями Стругацкими в «Отягощенных злом»: «Г. А. сказал как бы между прочим: закон никогда не наказывает ПРЕСТУПНИКА. Наказанию подвергается всего лишь тварь дрожащая - жалкая, перепуганная, раскаивающаяся, нисколько не похожая на того наглого, жестокого, безжалостного мерзавца, который творил насилие много дней назад (и готов будет творить насилие впоследствии, если ему приведется уйти от возмездия). Что же получается? Преступник как бы ненаказуем. Он либо уже не тот, либо еще не тот, кого следует судить и наказывать…» Цитата эта сильно перекликается со статьей и ее основным смыслом. Но главный вопрос главы ставится так: насколько тюрьмы отвечают своей цели по отношению к разряду заключённых, к которым наказание должно быть применено, для которых и предназначаются карательные учреждения? Насколько они улучшают их, переобразовывают, меняют? Или насколько устрашают, предупреждая нарушение закона теми же лицами в дальнейшем?
Статистика, приводимая Кропоткиным, которую здесь я приведу лишь частично, говорит явно не в пользу тюремной системы. «Цифры с совершенной ясностью указывают нам, что предполагаемое двойное влияние тюрем -- воздерживающее и нравственно оздоровляющее -- существует лишь в воображении юристов» - хлестко выражается философ. Почти половина всех лиц, приговариваемых во Франции и Англии окружными судами, -- рецидивисты. Во Франции от двух пятых до половины всех привлекаемых к уголовному суду присяжных и две пятых всех привлекаемых к суду исправительной полиции - тоже рецидивисты. Каждый год под арест попадает не менее 70 000 -- 72 000 рецидивистов. От 42 до 45% всех убийц и от 70 до 72% всех воров, осуждаемых ежегодно, -- рецидивисты (причем в больших городах эта пропорция ещё более высока).
Тюремные надзиратели имеют привычку удивляться тому, что человек, многократно попадавший в тюрьму, до сих пор не вернулся обратно в исправительное учреждение. Статистика явно показывает тот факт, что если человек в первый раз оступившись, попадает в тюрьму за мелкую провинность (например, за воровство), в следующий раз он вернется в тюрьму как грабитель или убийца. Приводится в пример систематический подкуп администрации, ужасающая коррупция в среде тюремных служащих.
Вводится в употребление достаточно точный термин - «тюремное образование». Во время заключения в тюрьмах преступники делятся опытом, находят связи с другими нарушителями закона, встраиваются в тюремную иерархию, обдумывают новые преступления, которые совершат, выйдя на свободу - то есть практика показывает, что «тюрьмы… остаются высшими школами преступности». Тюрьмы не исправляют людей, скорее наоборот, развращают их еще больше. Почему? Кропоткин, в духе своих «Этики» и «Справедливости и нравственности», проводит анализ того, как тюрьмы влияют на заключенных.
1. Почти никто из арестантов не признает осуждение справедливым. Петр Алексеевич (и с ним сложно спорить) связывает это с размытостью общественных связей («атомизированностью общества», как выражался Кара-Мурза) - при родоплеменном строе, в традиционных обществах наказание, назначенное судьями, почти всегда признается справедливым. Но в современном западном обществе такая схема не работает. Приводится следующий, весьма показательный пример:
«Возьмите, например, одного из “аристократов” тюрьмы, осуждённого за “финансовую операцию”, т.е. за предприятие такого рода, которое целиком было рассчитано на “жадность и невежество публики... Попробуйте убедить такого человека, что он поступил неправильно, занимаясь операциями подобного рода. Он, вероятно, ответит вам: “Милостивый государь, маленькие воришки действительно попадают в тюрьму, но крупные, как вам известно, пользуются свободой и полнейшим уважением тех самых судей, которые присудили меня”. И вслед за тем он укажет вам на какую-нибудь компанию, основанную в лондонском Сити со специальной целью ограбить наивных людей, мечтавших обогатиться путём разработки золотых рудников в Девоншире, свинцовых залежей под Темзой и т.п. Всем нам знакомы такие компании, во главе которых в Англии всегда стоит лорд, священник и “М.Р.” (член парламента); все мы получаем их обольстительные циркуляры; все мы знаем, как выуживаются последние гроши из карманов бедняков… Что же мы можем сказать в ответ “тюремному аристократу”? Или же возьмём для примера другого, который был осуждён за то, что на французском жаргоне именуется manger la grenouille и что мы русские называем “пристрастием к казённому пирогу”, другими словами, осуждённый за растрату общественных денег. Подобный господин скажет вам: “Я не был достаточно ловок, милостивый государь, в этом -- вся моя вина”. Что вы можете сказать ему в ответ, когда вы прекрасно знаете, какие огромные куски общественного пирога бесследно исчезают в пасти охотников до этого блюда, причём эти гастрономы не только не попадают под суд, но пользуются уважением общества. “Я не был достаточно ловок”, -- будет он повторять, пока будет носить арестантскую куртку; и будет ли он томиться в одиночной камере или осушать Дартмурские болота, его ум неустанно будет работать в одном и том же направлении: он будет всё более и более озлобляться против несправедливости общества, которое усыпает розами путь достаточно ловких и сажает в тюрьму неловких. А как только он будет выпущен из тюрьмы, он попытается взобраться на высшую ступень лестницы; он употребит все силы ума, чтобы быть “достаточно ловким” и на этот раз так откусить кусок пирога, чтобы его не поймали.»
“Настоящие воры, сударь, не мы, а те, которые держат нас здесь” - слова заключенных. В нынешней жизненной парадигме читатель может легко воспринять это за кощунственную наглость нарушителей, за перекладывание ответственности - но тем не менее фраза справедлива. Кропоткин приводит многочисленные примеры, подтверждающие это, в «Этике» - так, например, показателен тот факт, что долгое время «ни одно учение не осмеливалось выставить равноправие людей и равенство экономических прав основой этики» (первым это попытался сделать Прудон, и то под давлением жесточайшей цензуры), пишет про власть капитала, кровопролитные войны, ведущиеся с целью обогащения власть имущих, и, разумеется, упоминает эксплуатацию человека человеком, как явление глубоко противоестественное (как философ-эволюционист, досконально изучивший Дарвиновские «Происхождения», он на основании огромной доказательной базы утверждает, что нравственные начала заложены в человека природой, что он, кстати, полноценно раскрывает в своем труде «Взаимная помощь как фактор эволюции»).
2. Тюремный труд, являющийся наказанием - труд раба, в подавляющем большинстве случаев такой труд бесполезен, никому не приносит пользы и деморализует заключённого.
Есть труд и труд, пишет Кропоткин. И если свободный труд приобщает человека к миру, облагораживает его, дает почувствовать себя полезным, а свою жизнь осмысленной - то тюрьмы, напротив, предлагают арестантам бессмысленную, непродуктивную и невероятно низко оплачиваемую работу (в статье приводится обширная по этому вопросу статистика). И, безусловно, «…арестанты вправе рассматривать подобного рода труд как низкую месть со стороны общества, которое не позаботилось, в дни их детства, указать им лучших путей к высшей, более достойной человека жизни, а теперь мстит им за это».
Какое удовольствие может дать изнурительная работа, оплачиваемая грошами и не дающая уму арестанта пищи для размышлений и развития? Какое моральное влияние она окажет, если арестант «…работает лишь для обогащения подрядчика»? Кропоткин снова возвращается к фразе: “И подлинно, настоящие-то воры не мы, а те, кто держит нас здесь”.
3. Тюремная система обрезает связи заключенного с обществом, тем самым не давая человеку переобразоваться. Арестованному, совершившему, безусловно, преступление, но до сих пор являющемуся человеком, не дают полноценно общаться с семьей (количество посещений или ничтожно мало, или посещения запрещены в принципе, письма в Англии представляют из себя подписываемые печатные листы).
Тюрьмы раньше были менее чистыми, замечает философ; в них было меньше “порядка”, но в вышеуказанном отношении они были более человечными.
4. Отсутствие новых впечатлений вскоре убивает в арестанте желание жить - «все лучшие чувства, могущие улучшить характер человека, вскоре замирают». Кропоткин приводит в пример свой собственный опыт тюремного заключения (кстати, Набоков очень красочно и обстоятельно описал подобного рода ситуацию в «Приглашении на казнь» на примере главного героя, Цинцинната). Концентрация, внимание, глубина мысли постепенно уходят, сменяясь отуплением, усталостью, апатией (это отражается на поведении заключенных - этим набором обусловлена, например, погоня за новыми впечатлениями, как в стенах исправительного учреждения, так и на воле).
5. Сам факт лишения человека свободы, по сути своей бессмысленный в плане перевоспитания заключенного. Так или иначе все практически все нарушения, пишет философ, можно свести к одному: к отсутствию твёрдой воли. Заключая человека в каменный мешок, даем ли мы ему возможность тренировать эту волю, учиться противостоять искушениям? Ответ, очевидно, отрицательный.
6. Систематическое подавление всех проявлений индивидуальной воли в заключённых и низведение людей до степени лишённых разума машин. «Не должно удивляться, что люди, приученные быть машинами, не в силах приспособиться к жизни в обществе» - тюремная дисциплина убивает в человеке все душевные порывы, душит проявления эмоций, разрушает то, что должно впоследствии служить главной опорой человека в социуме, основой его личности, его волевых стремлений, его черт характера.
После перечисления столь обширного списка влияния на заключенных в отрицательном ключе напрашивается сам собой вывод: тюрьма явно не сказывается положительно на попавшего в нее заключенного. Наоборот - приходится уже на свободе силами «обществ для освобожденных» (кои немногочисленны и неэффективны) пытаться исправить то, что тюрьма усугубила еще сильнее (например, слабость воли). «В то время как влияние честных людей, которые протянули бы братскую руку прежде, чем человек попал под суд, могло бы спасти его от проступков, доведших его до тюрьмы, теперь, когда он прошёл курс тюремного обучения, все усилия филантропов, в большинстве случаев, не поведут ни к каким результатам» - пишет Кропоткин, продолжая анализ.
Теплого приема не получает и человек, вышедший из тюрьмы. Отбыв наказание, назначенное судом, пережив изоляцию, бессмысленный и оскорбляющий человеческое достоинство труд, бесчеловечное обращение и отсутствие новых впечатлений (а такая практика, согласно, например, описываемому в «Лезвии бритвы» Ефремова, ведет к расщеплению сознания, сведению человека с ума), он попадает в общество, но в роли прокаженного, отщепенца. Кропоткин описывает в качестве исключения практику доктора Кэмпбелля в Эдинбурге - он как раз подчеркнуто протягивал руку помощи, как области материальной, так и духовной. Именно такого рода поведение и должно быть в порядке вещей: ведь «человек, выпущенный из тюрьмы, более всякого другого нуждается в поддержке, нуждается в братской руке, протянутой к нему, но общество, употребив все усилия, чтобы сделать из него врага общества, привив ему пороки, развиваемые тюрьмой, отказывает ему именно в той братской помощи, которая ему так нужна».