Статья: О синергизме падения плодовитости в периоды больших войн: Первая мировая

Таблица 4

Синергизмы военного падения и послевоенной компенсации плодовитости/рождаемости в агрегациях региональных популяций в 1912-1919 гг.

Рис. 2 Синергизмы факторов роста и сброса давления в агрегациях региональных негородских и городских популяций на отрезке 1900-1924 гг. в зеркале ОБД «Мемориал»; % числа рождений в год в сумме рождений за 1900-1924 гг.

Рис. 3 Соотношения числа рождений в год к числу рождений предшествовавшего года в агрегациях региональных негородских и городских популяций на отрезке 1892-1924 гг.

Более того, замечательную эволюцию проделал и такой «внутренний» показатель, как индекс естественной женской плодовитости Ig[3] (см. табл. 5). Этот Ig за 70 лет от тех, кто рожал в селе в 1840-е гг., до тех, кто рожал там же на стыке 1900-1910 гг., вырос при прочих равных условиях в полтора (!) раза, но уже через несколько лет, к Первой мировой войне, «просел» на 16 %, а к ВОВ упал к значениям, бывшим за 100 с лишним лет до нее. На развитие «модернистской» контрацепции и «катастрофичных» абортов полуторное падение Ig списать не удастся, так как к 1940-м гг. «предохранялись» не более 1 % сельских семей, а к редким абортам (несмотря на скачок в 1930-е гг. подобной практики ограничения собственной плодовитости) прибегали лишь от четверти до трети числа сельских женщин, родившихся в 1906-1919 гг. (см. табл. 6).

Таблица 5

Движение в 1848-1939 гг. индекса женской плодовитости Ig в агрегации сел Тамбовской губернии (всего 30 сел из 17 сельских районов Тамбовской области - 8 в до- и 22 в советских переписях)

* Для числа женщин 16-39 лет, равного числу ровесников-мужчин.

** Регистрации рождений 1938-1940 гг. в сельских районах Тамбовской области.

*** Для числа женщин 18-41 лет, равного числу ровесников-мужчин.

Таблица 6

Развитие контрацепции и абортов в когортах сельчанок, родившихся до 1920 г. (анкеты)

Невозможность объяснения этих единых демографических процессов и явлений «обычным» набором факторов требует расширения объясняющего синергизма путем введения в него понимания базовых, доминантных длительных природно-демографи-ческих ритмов (циклов), действующих в традиционных и переходных популяциях. В этих ритмах, в строгой привязке к конкретной хронологической шкале, традиционные и переходные популяции (в течение десяти циклических семилетий в рамках 112-летнего цикла и к четвертому семилетию 28-летнего цикла) восходили к перенаселению с соответственным нагнетанием индуцирующего демографического давления с развитием последовательности «перенаселение - стресс - агрессия», синергически усиленной сочетанием нерешенных (и нерешаемых, как в России с ее главными «вопросами») социальных конфликтов. Затем в перенаселенных популяциях включался механизм их подавления, где большая внешняя или внутренняя война оказывалась в числе лучших средств сброса демографического давления. Очередная «военно-революционная» фаза (ВРФ) сброса давления в популяции в рамках 112-летнего цикла «запустилась» около 1905 г. и длилась (как «положено») шесть семилетий до 1946-47 гг. Перенаселенные и индуцированные перенаселением популяции подавлялись на этом отрезке всем известными войнами, голодовками, эпидемиями и скрытыми от глаз эндогенными понижениями плодовитости. Чем более перенаселенной к началу XX в. была региональная популяция, тем бульшие потери она понесла в ВРФ 1905-1947 гг.

Огромная многоукладная Россия с принципиальной разницей вовлечения ее регионов в Первую мировую войну одна обеспечивает наш сравнительный анализ. Но для надежности и убедительности нашего поиска разгадки синхронного движения плодовитости в чрезвычайно разных популяциях мы можем добавить к нему синхронное движение плодовитости/рождаемости в других странах в тот период. Таковых с непрерывными линиями точной жизненной статистики от 1900 г. набралось 24. Из них 10 были нейтральными в Великой войне вплоть до крайней отдаленности от театров боевых действий. Остальные 14 принимали участие в этой войне от небольшого вовлечения (Япония, Португалия) до исполнения ролей главных участников смертоубийственной схватки.

Что же мы видим в движении в 1900-1924 гг. индексов плодовитости и годовых долей числа родившихся? При гигантских различиях анализируемых стран в социально-демографических моделях (от традиционных до модернистских) и уровнях участия в Первой мировой войне (от нулевого до максимального) все они демонстрируют падение индексов плодовитости к общему минимуму 1918 г. (В четырех странах он пришелся на 1919 г., составив первое частное отличие от России, фактически вышедшей из войны с распадом армии к осени 1917 г.) При этом данные сокращения плодовитости/рождаемости «наши» страны начали (как и в российских регионах и их группах) до 1914 г., от пиков 1908, 1910 и 1912 гг. То есть сброс демографического давления в столь различных популяциях пришелся в рамках «военно-революционной» фазы 112-лет-него цикла 1836-1947 гг. («как и положено» и независимо от участия в войне) на последние годы 28-летнего цикла 1885-1912 гг. и на первое семилетие 28-летнего цикла 1913-1940 гг. Через 28 лет дружное падение плодовитости/рождаемости придется на конец 1930-х - 1947-х гг. и вновь независимо от степени вовлеченности уже во Вторую мировую войну.

Таким образом, война, участие в ней оказываются имманентным, сильнейшим, но лишь одним из факторов сброса давления в перенаселенных традиционных и переходных популяциях. На отведенных для того циклических участках плодовитость/рождае-мость снижается и в отсутствии войны «на дворе». Война лишь синергически усиливает поражение популяции. Показательны всеобще одинаковые степени падения плодовитости/рождаемости: в популяциях, нетронутых войной, перепад довоенный максимум/ военный минимум составил 1,4 раза, а в «хлебнувших» ее в полной мере - до 3,5 раз. Остальные комбинации поражения популяции находятся в данной «вилке».

Рис. 4 Движение индекса прироста (Покровского - Пирла) в 1900-1924 гг. в 23 (регионах) странах мира

Рис. 5 Движение долей (%) годового числа рождений в сумме рождений в 1900-1924 гг. в 22 (регионах) странах мира

Подытожим и выделим синергизм факторов синхронного падения рождаемости/плодовитости в разных регионах в периоды больших войн.

Первичные факторы - природная регулировка роста традиционных и переходных популяций в рамках демографических циклов в ритмических фазах сброса давления в популяции за счет эндогенного падения плодовитости в ритмических фазах сброса демографического давления, соединенного с имманентной смертной триадой «болезни - голод - война».

Синергизм производных факторов - индуцированные военно-голодными кризисами всеобщие психогенные понижения и блокады женской плодовитости (включая резкие повышения возраста менархе у девочек-подростков);

+ локализованное снижение плодовитости вследствие недоедания и болезней, растущих в таких кризисах (включая резкие повышения возраста менархе у девочек-подростков);

+ локализованные безвозвратные и(или) долговременные массовые потери плодовитых мужчин с соответствующим снижением брачной и родильной деятельности;

+ кризисное и модернистское развитие абортов и контрацепции (в годы ВОВ - определяющий производный фактор снижения плодовитости/рождаемости);

+ всеобщий рост смертности среди плодовитых женщин вследствие развития болезней длительного военно-голодного стресса;

+ локализованный рост вторичного бесплодия женщин вследствие военного ухудшения условий труда и быта, развития калечащих практик регулировки плодовитости;

+ гибель (убийство) плодовитых женщин в зонах боевых действий и оккупации противником.

А для тех, кому интересно знание места войн как демографи-ческого регулятора на волнах длительных природно-демографичес-ких ритмов, предлагаем рис. 6, составленный по хронологии всемирной истории (в данном случае - отрезок 338-2017 гг. с 15-ю 112-летними циклами). Простое нанесение на хронологическую шкалу лет с войнами, перемноженными на число их участников, показывает, что индекс насыщенности войнами лет циклических 42-летних «военно-революционных» фаз неизменно кратно выше той же насыщенности предшествующих 70-летних фаз набора давления в традиционных и переходных популяциях.

Рис. 6 Индексы насыщенности войнами лет «военно-революционных» фаз и фаз набора давления в популяциях (112-летний цикл, всемирная история, отрезок 338-2017 гг.)

Рекомендуемая литература

1. Данилов, В. П. и др. 2007. Введение. «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920-1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. Тамбов.

2. Дьячков, В. Л. 1994. Еще раз об «антоновщине». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии (1920-1921 гг.). Библиографический указатель (с. 7-18). Тамбов.

3. 1995. Русские кретьяне и государство (О влиянии некоторых формирующих факторов на сознание и судьбу деревни). Крестьяне и власть. Тезисы докладов и сообщений научной конференции (с. 24-27). Тамбов.

4. 1999. Труд, хлеб, любовь и космос, или о факторах формирования крестьянской семьи во второй половине XIX - начале XX в. Социально-демографическая история России XIX-XX вв. Современные методы исследования. Материалы научной конференции (с. 72-82). Тамбов.

5. 1999. Еще раз о причинах российских революций начала XX в. Державинские чтения IV. Материалы научной конференции преподавателей и аспирантов (с. 72). Тамбов.

6. 2000. Русский крестьянин на пути от биологического существа к социальному: условия, особенности и последствия движения в конце XVIII - начале XX вв. Особенности российского земледелия и проблемы расселения. Материалы XXVI сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы (с. 220-228). Тамбов.

7. 2000. Этапы и последствия развития российского природно-демографического конфликта. XIX - первая половина XX вв. Население и территория Центрального Черноземья и Запада России в прошлом и настоящем. Материалы VII региональной научной конференции по исторической демографии и исторической географии (с. 14-16). Воронеж.

8. 2000. Мы выбираем? Нас выбирают? Избирательное право и избирательный процесс в России: прошлое и настоящее (региональный аспект). Материалы научно-практической конференции (с. 31-35). Тамбов.

9. 2001. О природно-демографической основе происхождения и степени радикализма российской пореформенной социально-политической элиты. Интеллектуальная элита России на рубеже XIX-XX вв.: сб. науч. ст. Киров.

10. 2002. Природно-демографические циклы как фактор российской истории, XIX - первая половина XX в. Социальная история российской провинции в контексте модернизации аграрного общества в XVIII-XX вв. Материалы международной конференции (с. 17-31). Тамбов.

11. 2002. Война как исторический природный регулятор демографического поведения. Армия и общество. Материалы международной научной конференции (с. 222-231). Тамбов.

12. 2003. О факторах российской системной катастрофы XX в. Державинские чтения VIII. Материалы научной конференции преподавателей и студентов (с. 137-138). Тамбов.

13. 2005. Перенаселение как первоисточник проблем экогенеза и его пространственно-временная модель. Экологические проблемы модернизации российского общества в XIX - первой половине XX в. Материалы межрегиональной конференции (с. 56-64). Тамбов.

14. 2005. Роль и место экологического фактора в интегральной модели развития Тамбовского региона в XIX - начале XX в. Экологические проблемы модернизации российского общества в XIX - первой половине XX в. Материалы Всероссийской научной конференции (с. 30-37). Тамбов.

15. 2006. Крестьянская социально-демографическая модель в первой половине XX в.: эволюция и катастрофа. Неземледельческая деятельность крестьян и особенности российского социума. XXX сессия симпозиума аграрной истории Восточной Европы. Тезисы докладов и сообщений (с. 121-122). Тула.

16. 2006. Общее и особенное в социально-демографическом развитии с. Знаменка Тамбовского уезда Тамбовской губернии как сельского населенного пункта в середине XVIII - начале XX в. Социальная история российской провинции. Материалы Всероссийской научной конференции (с. 48-65). Ярославль.