Статья: О синергизме падения плодовитости в периоды больших войн: Первая мировая

О синергизме падения плодовитости в периоды больших войн: Первая мировая

Дьячков В.Л.

Аннотация

война рождаемость мировой синергизм

Предпринято вскрытие на непрерывном массовом материале (16 млн рождений 1890-1910-х гг.; ОБД «Мемориал», ЭБД метрик, анкет, генеалогий) синергизма экзогенных и эндогенных факторов, обеспечивших совпадающие динамики плодовитости/рождаемости в 1900-1918 гг. во всех регионах России и 24 странах мира, несмотря на их чрезвычайное социальное разнообразие и степень вовлеченности в Первую мировую войну. Синхронность падения плодовитости/рождаемости от общих довоенных пиков до общего минимума 1917-1918 гг. в разных регионах России и мира может быть понята лишь при знании механизма работы конкретно-исторических длительных природно-демографических циклов. В ритмических фазах сброса давления в перенаселявшихся традиционных и переходных популяциях неизменно действовал и действует синергизм, включающий как очевидные комбинации «смертных», «стерилизующих» средств (война, голод, эпидемии, катастрофические социальные деформации и стрессы), так и значительные эндогенные снижения естественной плодовитости в сообществах независимо от подавления их «внешними» факторами.

Ключевые слова: ЭБД, синергизм, экзо- и эндогенные факторы, плодовитость, регионы, Первая мировая война, эквифинальность.

Annotation

The author tries to reveal the synergic hierarchy of exo- and endogenous factors that had provided the coinciding pre-war and war fertility/birth-rate dynamics between the 1900s and 1918 in population numbers of the Russian regions and 24 foreign countries with extremely different social background and their involvement in World War I. The simultaneous decline of natural fertility/birth-rate from general peaks in 1908-1912 to general minimum in 1917-1918 in different regions of Russia and other countries can be explained only if we apply the synergy of regulative factors of continuous natural-demographic cycles. During the 42-year phases of demographic pressure release in overpopulated traditional and transitional populations, a synergism is activated which includes apparent combinations of “mortal” and “sterilizing” means (war, famine, epi-demics, social deformations, catastrophes and mass stress) as well as considerable en-dogenous reduction of natural fertility in communities irrespective of exterior (exogenous) factors.

Keywords: synergic hierarchy, exo-, endogenous factors, fertility/birth-rate, E-data-bases, the Great War, natural-demographic cycles.

Основная часть

Исследовательская задача состоит во вскрытии синергизма экзогенных и эндогенных факторов, снижающих плодовитость в периоды больших войн.

Предметом исследования является сравнительное демографическое развитие (в части «рождаемость/плодовитость») регионов Российской империи/СССР и стран мира в 1890-е - 1920-е гг.

Источники: метрические книги сельских и городских приходов, данные «загсовского» учета движения населения, ОБД «Мемориал», ЭБД анкет пожилых женщин и ЭБД студенческих генеалогий.

Методика: создание в электронных БД длительных непрерывных линий репрезентативной «жизненной статистики» на уровнях «СНП - город - субрегион - регион - группа регионов - страна» и анализ полученной информации на основе историзма.

Наш разговор по заявленной теме мы сделаем «эвристическим», то есть пойдем от «простых», «поверхностных» свидетельств крутых перемен в крестьянском демографическом поведении в 1914- 1922 гг. к более глубоким и широким пластам объяснения единства макрорегионального (страна) и глобального генезиса и эквифинальности социально-демографических изменений первой половины XX в.

На рис. 1 представлены непрерывные линии движения индекса прироста (число рождений: число смертей) в десятках сельских населенных пунктов (СНП) и городских приходах на отрезке 1886-1927 гг. Несмотря на то, что эти различные сельские и городские популяции разбросаны по участку размерами в 2 тыс. км с севера на юг и в 500 км с запада на восток, они демонстрируют замечательное единство как в довоенных (заметим это!) колебаниях рождаемости - плодовитости - прироста, так и в общем падении жизненных индексов к точке 1917 г., в общей компенсации 1918 г. и в новом общем падении в Гражданскую войну. Заметим на будущее и то, что общий понижающий тренд к общим нижним точкам 1917 г. и 1921-1922 гг. начался не с 1915 г., а со столь же общего максимума жизненных индексов 1906-1908 гг.

В среднем «метрические» довоенные максимумы и военные минимумы на непрерывных и длительных линиях индексов прироста и числа рождений в 30 микрорегиональных популяциях Тамбовской, Орловской, Олонецкой губерний и Таманского отдела Кубанской области образуют соответственные перепады в 2,36 раза (макс./мин. индекса прироста) и в 2,13 раза (макс./мин. числа рождений).

Кажется, что исчерпывающее объяснение данного падения жизненных индексов в Первую мировую войну лежит на поверхности.

Рис. 1 Движение в 1886-1927 гг. индекса прироста (Покровского - Пирла) в 26 микрорегиональных популяциях Тамбовской, Орловской губерний и Таманского отдела Кубанской области

Таблица 1

Довоенные максимумы и военные минимумы индексов прироста и числа рождений в 30 микрорегиональных популяциях Тамбовской, Орловской, Олонецкой губерний и Таманского отдела Кубанской области

* Число рождений 1916 г., данные за 1917 г. отсутствуют.

Специалистам по исторической демографии известно, что в среднем более чем двукратное падение числа рождений в Европейской России от локальных довоенных максимумов 1906-1914 гг. к общему минимуму 1917 г. обеспечил не всесторонний и всеобщий пятилетний гибельный удар по уже подорванной социально-демографической системе (как в ВОВ), а далеко не безвозвратно-смертный и не столь долгий армейский призыв плодовитых мужчин. Это временное (максимум - трехлетнее) изъятие почти половины женихов и мужей многократно обрушило и развалило брачные объемы и ритмы в традиционной и переходной деревне (первенцы молодоженов составляли тогда 25 % числа рождавшихся) и приостановило рождения в «готовых» плодовитых семьях[1]. Достаточно ли этого объяснения, ведь данная «россыпь» приходов, несмотря на их региональные особенности, объединена фактором массового призыва их мужчин в армию?

Необходимое исчерпывающее отражение демографических процессов первой четверти XX в. во всех регионах бывшей Российской империи в части «рождаемость/плодовитость» сегодня[2] есть только в одном замечательном массовом источнике - объединенной базе данных «Мемориал», вобравшей миллионы персоналий советских граждан (прежде всего военнослужащих), погибших в 1941-1945 гг. Более чем репрезентативная точность данного «зеркала» движения региональных популяций обеспечена всеобщностью ВОВ, почти тотальностью тогдашнего призыва в РККА и огромностью безвозвратных потерь в этой войне (35-60 % армейских региональных мобилизаций).

Персоналии ОБД «Мемориал» в случае с Первой мировой и Гражданской войнами подсчитывались по связке «год рождения - место рождения - национальность» на отрезке 1886-1927 гг. рожд. на уровнях всех регионов бывшей Российской империи с вычленением в каждом из регионов его сельской и городской частей. В регионах Закавказья, Средней Азии, национальных регионах Сибири, Северо-Востока и Дальнего Востока «европейская», «русская» часть местных уроженцев отделялась от представителей коренных народов. Полученные региональные линии числа рождений сводились в четыре макрорегиональные группы. В основу данного сводного деления были положены степени «присутствия» Первой мировой войны в демографической эволюции конкретных регионов. Это «присутствие» выражалось в сочетаниях внешних военных факторов, прямо и косвенно подавлявших региональную популяцию в части рождаемость/плодовитость: боевые действия, оккупация противником, прифронтовая полоса, эвакуация, беженство, государственные трудмобилизации и реквизиции, характер и объемы армейского призыва.

Полученные репрезентативные линии рождений в каждом регионе (всего более 16 млн родившихся) требуют нетривиального объяснения по крайней мере двух данностей:

а) во всех регионах и их группах динамики рождений (подъемы и падения по годам рождений) совпадают до 1918 г. включительно, несмотря на их чрезвычайную географическую, экономическую, социальную, культурную и т. д. разность;

б) все группы регионов имеют одинаковую динамику рождаемости/плодовитости от довоенных пиков 1910-1914 гг. к ниж- ней точке 1917 г. и с общей компенсацией 1918 г., несмотря на принципиально различное «присутствие» военных факторов в их демографическом развитии. Прямое максимальное воздействие Первой мировой войны в западных регионах России лишь развивало синергизм военного падения рождаемости/плодовитости до в среднем двукратного, но и в группе регионов, буквально «не ведавших» о той войне (например, Хивинское ханство, Бухарский эмират, национальные регионы Сибири и Дальнего Востока), данное падение оказалось полуторным.

Таблица 2

Сравнительные региональные индексы демографических эффектов Первой мировой и Гражданской войн в 69 регионах боевых действий и массового армейского призыва, 1914-1917 гг. (линия «место рождения» СЗВД ОБД «Мемориал»; административно-территориальное деление 1940-1950-х гг.; в скобках даны индексы городов - центров своих регионов по СЗВД)

Таблица 3

Сравнительные индексы демографических эффектов Первой мировой и Гражданской войн в регионах Российской империи - СССР, в которых в 1914-1917 гг. не было армейского призыва вовсе или призыва среди коренного населения (линия «место рождения» СЗВД ОБД «Мемориал»; в скобках - число региональных единиц в агрегации; админ. деление 1945 г.; 185 субъектов)