Нижегородская академия МВД России
О полисемии понятия «фикция» в языке права
Абдулханнянов И.А., адъюнкт
Нижний Новгород
Аннотация
В статье обосновывается мысль о том, что одним из факторов развития правовой науки, в частности юридической техники, является степень разработанности ее категориально-понятийного аппарата. В качестве одной из причин, препятствующих его формированию, называется присущее любому языку свойство - полисемия. На примере изучения такой категории, как фикция, преломленной через призму права, демонстрируются негативные последствия, вызванные ее многозначностью. Делается вывод о необходимости четкого разграничения существующих значений слов в ходе формулирования специально-юридических терминов.
Ключевые слова: юридическая техника, полисемия, понятие, терминообразование, фикция.
Annotation
On the polysemy of the concept of “fiction” in the language of law
I.A. Abdulkhannyanov a postgraduate student, Nizhny Novgorod academy of the Ministry of internal affairs of Russia Nizhny Novgorod, Russian Federation
The article substantiates the idea that one of the factors of the development of legal science, in particular legal technology, is the degree of development of its categorical and conceptual apparatus. As one of the reasons preventing its formation is called inherent in any language property - polysemy. On the example of studying such a category as fiction, refracted through the prism of law, the negative consequences caused by its ambiguity are demonstrated. It is concluded that there is a need for a clear distinction between the existing meanings of words in the course of the formulation of special legal terms.
Keywords: legal technique, polysemy, concept, term formation, fiction
В условиях продолжающихся социально-экономических и политико-правовых реформ в Российской Федерации все большую актуальность приобретает тема качества юридической деятельности (правотворческой, правоинтерпретационной и правоприменительной). Достижение целей правового регулирования действующих общественных отношений возможно только при наличии высокой правовой культуры лиц, задействованных в этом процессе. Однако на сегодняшний день это не всегда применимо к отечественной юридической сфере. Допускаемые правотворческие ошибки (содержательные и технические), коллизии, неточности в документах, публикуемых судами различных инстанций, неправильная квалификация совершаемых деяний, осуществляемая правоприменительными органами и их должностными лицами, - лишь наиболее яркие примеры, подтверждающие высказанный тезис.
Различные субъекты, занимающиеся правовой теорией и практикой заинтересованы в наличии комплексной системы научных знаний, повсеместное внедрение (применение) которой способствовало бы укреплению законности, эффективности и единообразию совершаемых ими юридически значимых действий. Надлежащее методическое и методологическое «вооружение» указанных лиц в современных условиях крайне необходимо.
Юридическое научное сообщество не могло проигнорировать столь насущную практическую потребность. Результаты совместной деятельности исследователей и практиков в указанном направлении нашли свое отражение в специфическом социально-правовом феномене, именуемом юридической техникой. На сегодняшний день она представляет собой «область знаний о правилах ведения юридической работы и создания в ее процессе различного рода юридических документов, выделяемую в самостоятельную отрасль юридической науки, ориентированной на решение практических задач» [1, с. 18]; «сложное, противоречивое, динамичное единство правовой теории и практики» [2, с. 7].
Не вступая в существующие дискуссии относительно наименования данной отрасли знаний (юридическая техника или юридическая технология), ее понятия, места и автономности в системе юридических наук, отметим, что на протяжении последних двадцати лет ведется масштабная работа по ее развитию и обогащению новыми материалами. Примером тому служит деятельность созданного в 2006 году Нижегородского исследовательского научно-прикладного центра «Юридическая техника» (возглавляемого профессором В.М. Барановым), который совместно с творческим коллективом профессорско-преподавательского состава Нижегородской академии МВД России осуществляет разработку проблем юридико- технического характера, что находит отражение в многочисленных трудах (монографиях [3; 4], диссертациях [5-9], научных [10; 11] и учебных [12-14] изданиях). Кроме этого, действует Кемеровский центр «Юрислингвистика», занимающийся проблемами языка права.
С уверенностью можно заявить о том, что на сегодняшний день юридическая техника превратилась в междисциплинарное направление научных исследований. Несмотря на заметное обогащение указанной сферы теоретическим материалом (наглядно убедиться в этом можно обратившись к ретроспективному библиографическому указателю [15]), проблем по-прежнему остается больше, чем получаемых решений. Мнения исследователей по многим вопросам содержания юридической техники до сих пор неоднозначны [16, с. 7].
Заметные трудности представляет недостаточная разработанность понятийного аппарата указанной отрасли знаний. Продемонстрируем это на примере изучения категории «юридическая фикция», общепризнанно являющейся структурным компонентом теории юридической техники.
Познание правовой реальности, ее явлений, институтов, нормативных актов необходимо начинать с уяснения (а в случае противоречивости или неопределенности - формулирования) терминов и понятий, составляющих ее содержание. Данная процедура является первичным этапом дальнейшего развития юридической мысли. Дать надлежащую форму, определяющую термин, иногда может иметь не меньшее значение, чем иное даже серьезное техническое открытие [17, с. 132]. Важной задачей любого исследования является не только изучение его предмета, но и определение понятий, употребляемых в этой связи [18, с. 9].
Понятие любого правового явления содержит в себе отличительные сущностные признаки, позволяющие выявить его место в системе юридических координат, связь с другими правовыми категориями тождественного или иного порядка. Понятие должно ответить на вопрос, что это за предмет и в чем его сущность [19, с. 168]. Через понятие как методологическую единицу, осуществляется дальнейшая разработка изучаемого предмета, познается его глубина, вскрываются новые свойства и одновременно с этим определяются его содержательные границы.
Однако язык науки и права, в частности, существует в рамках сложной знаковой системы, обладающей множеством различных качеств. Одной из его эволюционных особенностей является полисемичность (от греч. «многозначность») слов. В современной лингвистике полисемия слова означает то, что оно может употребляться в разных значениях [20, с. 172]; многозначность слова - это наличие у языковой единицы более одного значения при условии семантической связи между ними или переноса общих либо смежных признаков или функций с одного денотата на другой [21, с. 17].
Нередко одна и та же лексема одновременно может употребляться в филологическом, бытовом, философском, общенаучном, юридическом и других смыслах. Практически любое «юридическое понятие не может быть определено абсолютно, в связи с чем явление терминологической полисемии закономерно» [22, с. 112].
Используемые в законодательстве и юридической доктрине словообразования не являются искусственными, они взяты из разговорной речи, иначе было бы трудно рассчитывать на адекватное восприятие смысла юридической материи [23, с. 37].
Вышеуказанное свойство языка позволяет сделать вывод о том, что один и тот же термин, внедряемый в науку и практику, из-за расплывчатости границ между значениями и оттенками базового слова (от которого он производен) и выбранного способа его построения может иметь разное содержание. Постижение «тайны права» необходимо начинать с филологического толкования употребляемых слов [24, с. 176].
Юридические термины могут создаваться посредством:
1) терминологизации;
2) транстерминологизации и
3) образования новых слов и словосочетаний.
Терминологизация представляет собой процесс наделения общеупотребительного слова особым правовым значением, транстерминологизация - это заимствование термина из другой терминологической системы (например, из философии, медицины и т.д.), наконец, третий способ - создание нового слова-термина в случае его отсутствия в общеупотребительной и специальной неюридической лексике [2, с. 161-162].
Фикция является одной из таких многозначных категорий. Фикция - абстрактное понятие, применимое к социальным явлениям разного рода, в том числе к различным аспектам, граням общественного бытия [25, с. 7].
Она происходит от латинского fictio, что означает «выдумка, вымысел», глагола fingere - «прикасаться, формировать, ваять, выдумывать», еще раньше из проиндоевропейского *dheigh - «мазать глиной, лепить из глины, месить тесто» [26, с. 735], и сегодня используется в русском и европейских языках (англ. fiction, нем. Hktion). В наш язык данное слово вошло в период правления Петра I [27, с. 193] и употреблялось в качестве синонима к слову «выдумка» [28, с. 340].
Понятие «фикция» употребляется в разных сферах человеческого познания.
В литературе под фикцией понимается любое художественное произведение, основанное на вымысле. Проблема соотношения истинного, то есть основанного на реальных событиях, и выдуманного в литературном произведении является предметом исследований на протяжении уже длительного времени. По мнению Цв. Тодорова, литература есть фикция, и любое фикциональное высказывание в тексте является и истинным, и ложным одновременно, некорректно прогонять его содержание через призму этих категорий [29, с. 355-362]. В «Нарратологии» Шмид определял фикцию как симуляцию без отрицательного характера, выдумку, в которой отсутствуют ложность и обман [30, с. 12]. По его же словам, «фикциональность есть признак художественного текста, указывающий на онтологический статус изображаемого в нем мира, в свою очередь представляет собой фикцию или выдумку, сконструированную автором и не содержащую намерение обмануть читателя» [30, с. 19].
В психологии фикция - любое гипотетическое образование, внутреннее состояние или теоретический процесс, который рассматривается так, «как будто» он действительно существует [31, с. 424].
В экономике фикция - надуманный, созданный искусственно путем догматического обоснования известных хозяйственных правил пункт договора, контракта, требуемый иногда с точки зрения формальности, но не всегда исполняемый из-за невозможности его проверки [32, с. 349].
В математике фикция - понятия и теории, не имеющие отношения к структуре реальности, полезные лишь для решения внутренних задач математики [33 с. 630].
В философии фикция трактуется в разных аспектах. Во-первых, как предположение, невероятность, даже невозможность которого сознается, но тем не менее оно может сослужить большую службу человеческому рассудку как временное вспомогательное понятие, которое потом снова исключается из соответствующего хода мыслей (например, пустое пространство) [34, с. 464]. Во-вторых, существует отдельное философское направление, именуемое фикционализмом. Его основателем был Г. Файхингер, который считался одним из виднейших кантоведов своего времени (являлся создателем Кантовского общества, журнала Kant-Studien, написал комментарии к «Критике чистого разума»). Именно философия И. Канта с его конструктом «как если бы» легла в основу собственного субъективно-идеалистического философского учения Г. Файхингера. Оно нашло свое сконцентрированное отражение в самом известном его труде «Философия как если бы» («Philosophiedes Als Ob»), изданном в 1911 году [35]. Продолжая агностические традиции И. Канта, Г. Файхингер утверждает невозможность познания действительности, как она есть «на самом деле». Согласно ему, все научные и философские идеи и понятия являются не объективными истинами, а лишь фикциями, произвольно созданными для упорядочения наших ощущений и регулирования поступков [36, с. 528]. Несмотря на то, что это философское течение в своем аутентичном состоянии спустя несколько десятилетий потеряло свою популярность, есть мнения, согласно которым концепция фикционализма оказала значительное влияние на становление и развитие неопозитивизма [37, с. 14]. Таким образом, в философии фикция понимается как логико-гносеологический инструмент познания действительности.
Латинское происхождение изучаемого слова указывает на использование его еще в Древнем Риме, и не зря, поскольку оно было широко распространено в праве. Истории известно использование в Римском законодательстве таких словоформ, как fictio legis Corneliae (фикция закона Корнелия) [38, с. 55], ex fictione juris (в силу юридической фикции), fictio juris (юридическая фикция), nun quam fictio sinelege (нет фикции без закона) [39, с. 40, 48, 98]. Есть основания утверждать, что рассматриваемое понятие изначально зародилось именно в указанной сфере, а только потом получило свое общеупотребительное значение. Аналогичную точку зрения представлял и уже упоминавшийся Г. Файхингер.
Парадоксально, но именно в праве возникает наибольшее количество затруднений в определении содержания юридической фикции. В теории права и отдельных ее отраслях до сих пор остается неразрешенной проблема, связанная со смысловой нагрузкой, которой различные авторы наделяют термины «фикция», «правовая фикция» [40, с. 20-21]. Понятие фиктивности неоднозначно, неуловимо, поскольку приобретает множество оттенков, попадая в сферу права [41, с. 784].
По мнению М.Л. Давыдовой, данное слово используется юристами как минимум в трех значениях:
1) фикции в праве - как ситуации, при которой действующие нормы не адекватны (не соответствуют) регулируемым общественным отношениям;
2) фиктивные правовые состояния - как характеристика негативных явлений, имеющих юридическую силу (фиктивное банкротство);
3) юридическая фикция - как категория юридической техники [2, с. 321].
По мнению М.П. Прониной, в современной юридической доктрине сформировались сущностные подходы к пониманию фикции как:
1) приема (способа, метода) юридической техники;
2) «антипода закона»;
3) особого рода правовой нормы;
4) юридического факта;
5) правового предположения;
6) специфической нормы-санкции [42, с. 182-184].
Рассмотрение фикции в сфере юридической техники также вызывает затруднения в понятийном формулировании, поскольку разные исследователи называют ее то средством [43-46], то приемом [47; 48], то методом [49].
На наш взгляд, одним из факторов категориальной неопределенности является то, что исследователи при конструировании своих авторских дефиниций отталкиваются от разных базовых «смыслов» этого слова. Поскольку «фикция» в философии, литературе, математике, экономике, психологии и других областях человеческого знания, несмотря на схожесть применяемых при характеристике признаков (вымысел, ложь, иллюзия, воображение, которые противоречат, не соответствуют, подменяют действительность), имеет в своей структуре специфические свойства, обусловленные сферой ее употребления, что позволяет сделать вывод о недопустимости точного проецирования этих значений в содержание специально-юридического термина.