О перспективах создания словаря бесермянского наречия удмуртского языка (по материалам Т. И. Тепляшиной)
С.А. Максимов
Бесермяне - малочисленный народ северо-запада Удмуртии, говорящий на одном из наречий удмуртского языка. В последнее время бесермянское наречие стало объектом пристального внимания языковедов. Результаты полевых изысканий воплотились в публикации двух словарей, монографии и отдельных статей. Активным исследованием языка бесермян занималась Т. И. Тепляшина еще в 60-е годы прошлого столетия. Ею опубликована монография, посвященная прежде всего описанию фонетики и морфологии знаменательных частей речи. Однако большая часть составленной ею картотеки с многочисленными записями бесермянских слов, выражений и примеров на их употребление осталась неиспользованной. Данная картотека, представляющая бесермянскую речь информантов, родившихся в начале ХХ и даже в конце Х1Х вв. является уникальным языковым наследием и ждет обработки и воплощения в словарь. В настоящей статье в качестве образца дается небольшой фрагмент будущего словаря.
Ключевые слова: удмуртский язык, бесермянское наречие, Т. И. Тепляшина, картотека, словарь бесермянского наречия.
бесермянский наречие удмуртский язык
S.A. Maksimov
ON THE PERSPECTIVES OF CREATING A DICTIONARY OF THE BESERMAN DIALECT OF THE UDMURT LANGUAGE (BASED ON THE MATERIALS OF T. I. TEPLYASHINA)
The Besermans are a small people of the north-west of Udmurtia who speak one of the dialects of the Udmurt language. In recent years, the Beserman dialect has become the object of close attention of linguists. The results of these field studies were embodied in the publication of two dictionaries, a monograph and separate articles. An active researcher of the Beserman language was T. I. Teplyashina back in the 60s of the last century. She published a monograph primarily devoted to the description of the phonetics and morphology of the Beserman dialect. However, better part of her card - file with Beserman words, expressions and examples of their using in speech remained unused. This card-file is a unique linguistic heritage, representing the Beserman language of informants who were born at the beginning of the 20th and even at the end of the 19th century. It is waiting for processing of materials and creating a dictionary. In this article, a small fragment of a future dictionary is given as an example.
Keywords: Udmurt language, Beserman dialect, T. I. Teplyashina, card-file, dictionary of Beserman dialect.
Бесермяне - немногочисленная этническая группа, проживающая в северо-западных районах Удмуртии и говорящая на бесермянском наречии удмуртского языка. В исторических документах известна под именем бесермены, чуваша, чуваша арские, бесермяне и др. (см.: 18, с. 5-22; 3, с. 24-27; и др.). Перепись 1926 г. последний раз их фиксирует как отдельный этнос в количестве 10 тыс. человек [11, с. 37]. При последующих переписях их причисляли к удмуртам или к татарам. В 1992 г. указом Президиума Верховного Совета Удмуртской Республики бесермянам был возвращен статус отдельной народности [21, с. 118]. Статистическое обследование 1995 г. отметило в Удмуртской Республике 3085 бесермян [20, с. 101]. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г. бесермян насчитывалось 2201 человек [2].
Существует значительное количество источников, в которых упоминаются бесермяне, научных работ, посвященных этому народу. Наибольший вклад в исследование бесермян, в первую очередь их языка, внесла Т. И. Тепляшина, которая, помимо множества статей, опубликовала монографию «Язык бесермян» [18]. Разработка проблемы фонетических явлений бесермянского наречия нашла место в ряде работ В. К. Кельмакова [6; 8, с. 87-134; 9, с. 126-150 и др.]. Комплексное описание современного состояния бесермянского наречия выполнено Н. М. Люкиной [12]. Воссозданию этнической истории бесермян, преимущественно на материале языка, посвящена отдельная глава книги М. Г. Атаманова «Происхождение удмуртского народа» [1, с. 306-318]. Исследованием материальной и духовной культуры своего народа активно занимается Е. В. Попова. Результаты ее изысканий воплотились не только в научные статьи, но и в монографии [13; 14; 15].
Новый этап в исследовании бесермянского наречия связан с деятельностью группы московских лингвистов, впервые посетивших деревню Шамардан Юкаменского района Удмуртии в 2003 г. С 2009 г. экспедиции в Шамардан проводятся регулярно. Результаты полевых исследований воплотились в виде электронных и традиционных бумажных публикаций, одной из которых является электронный словарь объемом около 5 200 словарных статей. Еще одна значимая разработка - это языковой корпус, составленный на основе расшифрованных и глоссированных текстов, собранных в ходе полевой работы. Корпус насчитывает около 65 000 словоупотреблений и постоянно увеличивается [5].
Число наиболее важных работ московских лингвистов дополняют два солидных словаря на бумажном носителе. Первый из них под названием «Словарь бесермянского диалекта удмуртского языка» увидел свет в 2013 г. и содержит более 3 000 словарных статей, большинство из которых включают богатый иллюстративный материал, представляющий из себя не только отдельные словосочет ания, но и целые предложения, записанные непосредственно от носителей [16]. Второй словарь - «Те2020. Т. 30, вып. 2
заурус бесермянского наречия: Имена и служебные части речи (говор деревни Шамардан)» опубликован в 2017 г. [17]. Он представляет собой системно-тематический словарь, в котором заглавные слова расположены не в сквозном алфавитном порядке, а размещены по понятийным полям. Такая подача материала позволяет читателю легко погрузиться в мир вещей и понятий, относящихся к интересующей его теме.
Помимо указанных выше работ, имеются многочисленные публикации участников экспедиций, в которых представлены данные полевых поездок разных лет [5]. Из неопубликованных исследований московских лингвистов хотелось бы отметить дипломную работу Р. И. Идрисова, посвященную изучению тюркских заимствований разных периодов в бесермянском диалекте удмуртского языка [4].
Несмотря на довольно высокую степень лингвистической и этнографической изученности бе- сермян, до сих остается нерешенной проблема происхождения этого народа, говорящего на одном из особых удмуртских диалектов. Решению отмеченной проблемы может способствовать привлечение дополнительных источников, каковыми, в частности, являются необработанные материалы полевых исследований речи бесермян, собранные Т. И. Тепляшиной. В связи со сказанным вытекает цель настоящей статьи - обосновать необходимость и обозначить перспективы составления словаря бе- сермянского наречия.
Ведущим исследователем бесермянского наречия, как было отмечено выше, является Тамара Ивановна Тепляшина - видный удмуртский лингвист, кандидат филологических наук, автор более сотни научных работ, знаковая фигура в удмуртском языкознании. С ее именем и научной деятельностью связано возрождение ряда отраслей удмуртской лингвистики: диалектологии, ономастики и изучения памятников ранней письменности.
Родилась она 9 марта 1924 г. в д. Малая Кизня Дебёсского района Удмуртской автономной области (ныне Удмуртская Республика) в крестьянской семье. В 1931-1934 гг. училась в начальной школе в своей родной деревне, в 1934-1937 гг. - в Удлемской семилетней школе (в д. Удмуртский Лем) В одном из источников ведется речь о том, что она закончила Дебёсскую среднюю школу; в других - что по-сле окончания Усть-Лемской семилетней школы уехала в Ижевск. Во втором случае вкралась ошибка в назва-ние деревни: Усть-Лем - небольшая деревня на территории современного Юкаменского района., после окончания которой переехала в Ижевск, где работала и одновременно училась в школе рабочей молодежи. В 1941 г. поступила на литературный факультет Удмуртского педагогического института. Но уже в декабре 1942 г. она 18-летней девушкой ушла на фронт и всю войну (до января 1946 г.) служила зенитчицей в различных воинских частях. После войны ее желание получить высшее образование не затухает, и в сентябре 1946 г. она поступает на финно-угорское отделение восточного факультета Ленинградского университета. В 1949 г. с защитой дипломной работы на тему «Из истории спряжений пермских языков» она закончила университет и возвратилась в Ижевск. Здесь, будучи младшим научным сотрудником Удмуртского научно-исследовательского института при Совете Министров Удмуртской АССР, некоторое время участвовала в составлении русско- удмуртского словаря, но вскоре Т. И. Тепляшина «по счастливому стечению обстоятельств» стала аспиранткой Института языкознания АН СССР. В 1952-1955 гг. она под руководством известного финно-угроведа В. И. Лыткина написала кандидатскую диссертацию на тему «Тыловайский диалект удмуртского языка» и успешно ее защитила. Дальнейшая ее трудовая деятельность была связана с сектором финно-угорских языков Института языкознания АН СССР, где она проработала с 1959 г. вплоть до самого выхода на пенсию [19, с. 346-347; 9, с. 3-4; 10, с. 11-12].
Т. И. Тепляшину привлекали различные направления удмуртского языкознания, однако наибольший вклад она внесла в изучение удмуртских диалектов. Помимо проведенного в диссертационном исследовании одного из северноудмуртских диалектов - тыловайского, в сфере ее научных интересов оказывались говоры удмуртов различных территориальных групп (как северных и срединных, так и южных, в том числе периферийных), а также говоры удмуртов, проживающих за пределами Удмуртии. Результаты исследований воплотились в серии научных статей.
Монография Т. И. Тепляшиной «Язык бесермян» [18] занимает ведущее место в ее исследовательской деятельности. Работа написана на основе полевого материала, собранного у различных групп бесермян в 1950-60-е гг., а также изучения письменных источников. В монографии впервые подробно рассматриваются фонетические и морфологические явления бесермянского наречия в сравнении с другими удмуртскими диалектами и тюркскими языками. В ней представлен весьма богатый языковой материал, особенно лексический и фонетический. На основе анализа собранного материала автор делает вывод о булгарском происхождении бесермян. Как отмечает доктор филологических наук В. К. Кельмаков [9, с. 14-15; 10, с. 7-8], «благодаря добротному фактическому материалу эта книга навсегда вошла в “золотой фонд” удмуртского языкознания, принеся радость не только автору, но и для всех нас и составляя взлет в научном творчестве Т. И. Тепляшиной в области диалектологии».
Данная работа получила весьма высокую оценку лингвистов-финно-угроведов. В то же время рецензенты отмечают в ней ряд недостатков, которые в первую очередь касаются историкофонетических и этногенетических построений, зачастую необоснованно сводимых к тюркскому субстрату (см. об этом подробнее: [10, с. 7-8]).
Полевые материалы Т. И. Тепляшиной далеко не полностью были использованы автором при работе над монографией. Ее бесермянское наследие в настоящее время хранится в Научном архиве Удмуртского института истории, языка и литературы УдмФИЦ УрО РАН. Предварительное знакомство с ним показывает, что основная часть карточек с языковыми записями, произведенными латинской транскрипцией, занимает 12 стандартных картотечных ящиков. Достаточно внушительный объем, точная запись слов, выражений и целых предложений, указание места фиксации представляет собой большую ценность с научной точки зрения. В связи с этим предполагается систематизация данного материала и публикация в виде двуязычного словаря.
На первом этапе будут извлечены все диалектные лексические единицы из монографии «Язык бесермян». Предварительный результат работы в данном направлении выглядит следующим образом (словарные статьи на букву «а»):
абзай (abza@) младший брат отца: abzaj (Горд.) [116]
аби (abi) бабушка: abi (Wichm. 1901: 51) [39], аби (Кор. 1931) [43], аби (бес. - Т. Т.) (Бор. 1932) [45], аби (Врц.) (Вахр. 1959) [47], abi [64]
абез (abRz) знахарь: абыз (бес. - Т. Т.) (Крылов 1919) [42]
агай (aga@) старший брат: agaj [116]
адями (ad'ami) человек: kedves'kantem ad'ami несносный, невыносимый, неприятный человек [103], ad'ami [104], ad'amilis' от человека; у человека (например, взять) [113]
азбар (azbar) двор: azbaros'со двора [72], azbar [100]
азген (azgRn) ленивый: azgon [108]
азь (az) 1. перед 2. фасад: az' перед, фасад [115]
азьсэт (asset) > ашет
айе (a/К) самец: а]е [115]
акашка (akaska) праздник первой борозды / праздник выноса плуга: akaska название бесермян- ского национального праздника перед посевом [65]; ср. > акаяшка
акаяшка (akаjaska) праздник первой борозды: акаяшка (бес. - Т. Т.) весенний праздник перед посевом (Крылов 1919) [41-42], акаяшка св. (бес. - Т. Т.) (Бор. 1932) [45], akajaska - бесермянский народный праздник перед началом сева; ср. > акашка
акелляськене ^^1'1^.^^^ надоедать, назойливо приставать: akol'l'as'kono [105]
алача (alaka): алача (бес. - Т. Т.) пестрядь (Крылов 1919) [42], алача (бес. - Т. Т.) холст, пестрядь на синем фоне (Бор. 1932) [45]
алдаськене (alda^n^ потеряться, теряться: aldas'kono потеряться [72]
али (а1'i) сейчас; в настоящее время: al'i (юнд.) [57]; > каль
алла (alla): alla (лекм.) межд. да (выражает восторг, восхищение, иногда сожаление) [57]
алтоно возить (Сор. 1895) > калтене
(к: калтене (kalt^n^ 1. убрать, убирать 2. прибрать, прибирать: (?) алтоно возить (Сор. 1895) (? калтоно `(надо) убрать'. - С. М.) [54])
амсер (ams№) узкий: амсыр (бес. - Т. Т.) (Бор. 1932) [45], amsor [65]; > сюлэг
ан (an) челюсть: ап [124]
анай (ana@) мать: анай (Штейн. 1894: 250-253), анай (Позд. 1964) [41, 47], anaj [65, 116] аналтене (analt^nV) бросить, покинуть, оставить: analfne бросить, покинуть, оставить [85] ангес (ayges): ангэс (ayges. - Т. Т.) челюсть (Кор. 1931) [43]
ан й (ani): ani моя мать (Wichm. 1893: 116-117) [39]
2020. Т. 30, вып. 2
ан йкай (anika@): анакай (? аникай. - С. М.) мамочка (Позд. 1964) [47]
ар (аг) год: ar [65]
аранниг (агаппід) место жатвы: aran'n'ig [106]
арафа (arafa): arafa весенний праздник [118]
арбур (arbur) 1. около года, приблизительно с год 2. в течение года: arbur около года, приблизительно с год; в течение года [65], arbur в течение года; около года [100]
арвалак (arvalak) хлев-мякинник (отгороженная половина хлева, где хранится мякина: arvalak (Жув.) [57]; > макня гидь
аргар (argar): аргар урожай - этим словом накануне акаяшки, поздно вечером, собравшись в лесу бесермянская молодежь прежде как бы просила всевышнего об изобилии, урожае, выкрикивая его три раза подряд (Поздеев 1964) [47]