Базовые потребности носят массовый характер, поскольку они у всех практически одинаковы. Люди действуют в соответствии с простым алгоритмом: "Быть сытым, одетым, здоровым, быть, как все". Как отмечает А. Долгин, с моделированием и анализом деятельности людей, направленной на удовлетворение таких потребностей, неоклассическая теория справляется недурно. Однако в "новой экономике" действуют люди, обеспечившие себе базовый уровень благоденствия. С просчитыванием их действий современная экономическая наука справляется значительно менее успешно [5]. Здесь, подчеркивает Долгин, необходимо учитывать данные из области психики и социальной психологии, поскольку требуется проникновение на уровень межличностных коммуникаций.
Исследуя такие коммуникации, данный автор выявляет и анализирует новый в современных условиях институт - систему коллаборативной, или клубной, фильтрации. Смысл состоит в следующем. С одной стороны, индивиды стремятся к достижению уникальности (для самоутверждения и обеспечения стабильного спроса на свои услуги); с другой стороны, им необходимы те самые другие люди, признающие такую уникальность. Иными словами, каждому индивиду требуется влиться в определенное сообщество. Для такого вхождения необходимы знаки, подтверждающие соответствие данного субъекта требованиям конкретного сообщества. Роль знаков, или символов, играют обычные потребительские товары. Однако с тех времен, когда Э. Чемберлин обнаружил феномен монополистической конкуренции, "обычные" товары приобретают, благодаря дифференциации, уникальные свойства. Такие свойства и используются людьми для подачи сигналов. Однако проблемы асимметричной информации и когнитивной ограниченности затрудняют само нахождение нужных сообществ и определение требуемых для вступления в такое "общество по интересам" товаров-знаков. Разрешение данной проблемы, по мнению Долгина, происходит в современных условиях в коммуникациях ("клубных фильтрах") через форумы и блоги Интернета. Не углубляясь в данный дискурс, выделим три его положения.
1) Благодаря "прихотливости" современных "консьюмеров", ценящих не столько потребительские качества обычных товаров, сколько их "семиотический" потенциал, производители, а в еще большей степени операторы розничной торговли получают возможность для увеличения нормы прибыли в сотни процентов. Это и оказывается одним из факторов возрастания имущественной дифференциации, наблюдаемой сегодня почти во всех странах.
2) Современное потребительское поведение описано уже достаточно давно в работах Т. Веблена ("демонстративная расточительность, или престижное потребление") [3] и Ж. Батая ("истребление ресурсов") [1]. Однако эти авторы соответствующие эффекты рассматривали как проявление иррациональности и неэффективности.
3) Признавая справедливость критики Веблена, Батая и теоретиков "общества потребления", Долгин ставит перед собой задачу осуществления позитивного подхода (описать "как есть"). В то же время он пытается найти основания для оптимистических коннотаций и находит их в следующем. Во-первых, "клубная фильтрация" способствует снижению издержек поиска информации и неблагоприятного отбора. Во-вторых, данная система позволяет повысить эффективность использования свободного времени, в том числе и для реализации креативного потенциала.
Однако мы считаем целесообразным остановиться на критических положениях теории "общества потребления". Обратимся к двум широко известным работам Г. Маркузе и Ж. Бодрийяра. Так, Г. Маркузе [7], соглашаясь с теми доводами, что производственная эффективность, степень удовлетворения потребностей и рост свободного времени достигли невиданного в прежние эпохи уровня, остается при убеждении, что проблемы периода "дикого капитализма" в современном обществе сохраняются и даже усиливают свою остроту. Данный автор подчеркивает, что классовые антагонизмы остаются. Выражаются они в том, что субъекты, главной целью которых является максимизация прибыли, продолжают принуждать основную часть общества к изнурительной и отупляющей работе там, где нужда в ней уже отпала. В этом утверждении, наверное, можно усмотреть нежелание автора и симпатизирующих ему читателей "изнурительно" трудиться.
Однако мы считаем, что надо видеть и более глубинные причины того, о чем говорит Маркузе. То, что деятельность индивидов активируется не только исходящими изнутри собственными потребностями, нельзя не признать. Многие из этих потребностей возникают под воздействием внешних факторов. Маркузе интерпретирует это как принуждение. Он считает, что такое принуждение осуществляется с помощью новых средств, вызванных к жизни все тем же восхваляемым всеми научно-техническим прогрессом. Принуждение, как говорит Маркузе, опирается на "сокрушительную эффективность и повышающийся жизненный уровень". Реклама, масс-медиа, поп-культура являются теми инструментами манипулирования и подавления личности, посредством которых людям внушается нацеленность на удовлетворение бесконечно возрастающих материальных и отупляющих релаксационных потребностей. Таким образом, считает Маркузе, выявленный Марксом феномен отчуждения не исчезает, а приобретает изощренно замаскированные возрастающим материальным благосостоянием формы. Современная цивилизация сохраняет репрессивный характер, превратившись в "царство комфортабельной, мирной, умеренной, демократической несвободы". И "одним из самых угнетающих аспектов развитой цивилизации" оказывается рациональный характер его иррациональности [7].
Еще более остро об этой иррациональности говорит Ж. Бодрийяр. Именно он ввел в научный оборот термин "симулякры", означающий символы (вещи, отношения, труд, формы досуга, культурные и моральные ценности и т.д.), свидетельствующие о месте человека в статусной иерархии. В этот термин Бодрийяр внес саркастический смысловой оттенок, подчеркивая то, что потребление приобретает характер симулирования истинной жизни. И этот характер обусловлен наличной общественной системой. В этом отчетливо видится влияние идей Маркса о том, что люди сами производят свою жизнь и то общество, в котором живут (т.е. речь идет о производственных отношениях).
Такое общество избрало себе в качестве безальтернативной целевой установки экономический рост. Повышающееся материальное благосостояние трактуется как вознаграждение за усилия, обеспечивающие этот рост. Очевидно, что данное общество неоднородно - Бодрийяр убежден в невозможности создания однородного общества. Современная социальная стратификация предполагает наличие класса, сосредотачивающего власть и принимающего решения. Сюда относятся те, кто способен обеспечить получение прибыли. Все остальные относятся к классу "безответственных", не обладающих правом принятия решений.
С этими тезисами связано одно оригинальное положение. Бодрийяр не просто показал многочисленные парадоксы потребления симулякров (симулятивного потребления), но и пришел к выводу, что в современных обществах потребление превращается в производительную силу, "затребованную функционированием самой системы, ее процессом воспроизводства и выживания" [2]. Объясняет он это следующим образом. Если на стадии индустриализации рабочая сила эксплуатировалась за минимальное вознаграждение, безо всякого управления, то после того, как система столкнулась с противоречиями перепроизводства, она пошла на "активацию потребностей". Бодрийяр заявляет, что в современном обществе "главную идеологическую роль играет понятие потребности, причем потребность-наслаждение всеми своими гедонистическими преимуществами маскирует объективную реальность потребности-производительной силы. Таким образом, потребность и труд обнаруживаются в качестве двух модальностей одной и той же эксплуатации производительных сил" [2].
Из этого мы можем сделать следующие выводы. То, что экономические системы, базирующиеся на отношениях частной собственности, достигли высокого уровня материального благосостояния субъектов-потребителей, следует признать безусловным фактом (по крайней мере, это относится к среднему классу, считающемуся основным социальным слоем в странах "золотого миллиарда"). Однако это не означает, что данный факт может быть интерпретирован однозначно как бесспорное свидетельство социального и экономического прогресса, обеспечившего освобождение от нужды, угнетенности, несправедливости и т.д. Декларируемый либеральными теориями суверенитет потребителя в значительной мере остается умозрительным, поскольку практика с совершенной очевидностью показывает управляемость человеческими потребностями. И это управление служит целям максимизации денежных доходов тех субъектов отношений собственности, которые получают возможности воздействия на мотивы деятельности людей за счет обладания наиболее производительными ресурсами, каковыми в современный период являются информационные ресурсы. Рост материального благосостояния отнюдь не гарантирует удовлетворенности людей своей жизнью [17].
Это отчетливо показывают кажущиеся, на первый взгляд, парадоксальными результаты социологических опросов, проводимых в России и других постсоциалистических странах [11]. С одной стороны, граждане фиксируют факт повышения своего благосостояния, но, с другой стороны, они негативно оценивают результаты проведенных в стране реформ, в том числе реформы собственности. Вспомним, что в конце 80-х - начале 90-х гг. ХХ в. основная часть нашего общества была обеспокоена личным фактором, что подразумевало потерю интереса. И считалось, что данное обстоятельство обусловлено иррациональностью административно-командной системы, опирающейся на общественную (или "ничейную", или бюрократическую) собственность. Тогда господствовало убеждение в том, что переход к частной собственности обеспечит появление интереса к эффективному хозяйствованию и интереса к жизни вообще.
Изменения в личном благосостоянии, воспринимаемые, по свидетельствам социологических опросов, как положительные, есть. Но отчуждение (которое, конечно, было и при социализме) не исчезло. Оно приняло другие формы и, как мы считаем, усилилось. Происходит это, потому что углубляется и обостряется ощущение и осознание того, что граждане страны, став частными собственниками, не стали суверенными, самостоятельными, равными в правах и возможностях со всеми остальными. При дальнейшей разработке мероприятий экономической политики на всех уровнях необходимо принимать во внимание данные обстоятельства.
Литература
1. Батай Ж. "Проклятая часть": Сакральная социология. - М.: Ладомир, 2006. - 742 с.
2. Бодрийяр Ж. К критике политической экономии знака. - М.: Библион - Русская книга, 2004. - 304 с.
3. Веблен Т. Теория праздного класса. - М.: Книжный дом "Либриком", 2010. - 368 с.
4. Гэлбрейт Дж. К. Новое индустриальное общество. Избранное. - М.: Эксмо, 2008. - 1200 с.
5. Долгин А. Манифест новой экономики. Вторая невидимая рука рынка. - М.: АСТ, 2010. - 224 с.
6. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. - Т. 42. - С. 41-174.
7. Маркузе Г. Одномерный человек. - М.: АСТ: АСТ Москва, 2009. - 331 с.
8. Маслоу А. Мотивация и личность. - СПб.: Питер, 2006. - 352 с.
9. Мегилл А. Карл Маркс: Бремя разума. - М.: "Канон+" РООИ "Реабилитация", 2011. - 336 с.
10. Прокопьев В.Н. Проблема собственности в экономических теориях. - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2006. - 177 с.
11. Прокопьев В.Н. О некоторых итогах и перспективах реформы собственности в России //Проблемы экономики, социальной сферы и права. Матер.7-ой региональной научно-практической конференции. - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2008. - Ч.2. - С. 48-63.
12. Фромм Э. Иметь или быть? - М.: АСТ: Астрель, 2010. - 314 c.
13. Фромм Э. Концепция человека у К. Маркса //Фромм Э. Душа человека. - М.: Республика, 1992. - С. 375-414.
14. Шишкова Г.Г. Личная собственность: место и роль в развитии общества // Собственность в ХХ столетии. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2001. - С. 164-182.
15. Akerlof G. The Missing Motivation in Macroeconomics // URL: http: // www.aeaweb.org/annual_mtg_papers/2007/0106_1640_0101.pdf.
16. Furubotn E.G., Richter R. Institutions and Economic Theory: The Contribution of the New Institutional Economics. - The University of Michigan Press, 2000. -556 p.
17. Layard R. Happiness: Lessons from a New Science. - The Penguin Press, 2005.