Ориентация на экспрессию является одним из конструктивных принципов языка массовой коммуникации. Для выражения экспрессии используется самая разнообразная образно-метафорическая информация, одна из основных функций которой заключается в воздействии на реципиента, особенно когда логических доводов и аргументов коммуникатору не хватает. С другой стороны, употребление уместных образно-метафорических выражений отражает грамотность и коммуникабельность субъекта речи, его умение проводить наглядные аналогии, богатство его языка. Вместе с тем использование экспрессии осуществляется коммуникатором, как правило, дозированно, поскольку по отношению к объему стилистически нейтрального изложения она должна находиться в меньшинстве, иначе у адресата может сложиться впечатление об излишней эмоциональности и несерьезности автора и, как следствие, недостаточной убедительности сообщения. Образно-метафорическая информация подается точечно, подкрепляя основную аргументацию, выгодно выделяется и дополняет ее, словно «вишенка на торте»: «На текущей неделе МИД России вернул коллегам в МИД Украины две ноты. В первой Киев выразил протест в связи с археологическими раскопками и земляными работами в Крыму. Во второй потребовал отчета о мерах, принимаемых Россией по борьбе с коронавирусом в Крыму и Донбассе.
Подобные шаги украинской дипломатии не перестают удивлять. В то время, когда в стране свирепствует пандемия, а в Чернобыле бушуют пожары, когда российские самолеты вывозят из третьих стран украинских граждан, а российские дипломаты помогают им вернуться на родину, -- в это время МИД Украины направляет все силы на „бомбардировку" „государства-агрессора", как они нас называют, грозными нотами протеста.
Обращаюсь к украинским коллегам, МИДу Украины: экономьте на бумаге. Создается ощущение, что киевские власти живут в параллельной реальности. Сначала отрезают Крым от воды и электричества, вводят блокаду Донбасса, а затем требуют отчета о том, как Россия защищает жителей этих регионов от коронавирусной инфекции. Напоминаем, что Киев имеет возможность прямого диалога с Донецком и Луганском, если украинские власти действительно озабочены судьбой и здоровьем проживающих там людей. Россия не является стороной конфликта на юго-востоке Украины и не осуществляет контроль над территорией Донбасса» [Брифинг официального представителя МИД России].
В качестве образно-метафорической информации широко используются самые различные изобразительные средства языка, выбор которых зависит «от темы, идеи, направленности, общей стилевой атмосферы текста, что в целом обусловлено единством формы и содержания» [Стилистический энциклопедический словарь русского языка 2003: 459]. Конкретным языковым материалом здесь чаще всего бывают всевозможные метафоры и метонимии, фразеологизмы, канцеляризмы, арготизмы, иронические, а также стилистически окрашенные разговорно-фамильярные и просторечные слова и выражения и т. п.
Часто все эти экспрессивные единицы оказывают значительное воздействие не только на целевую аудиторию, но и на формирование общественного мнения по целому ряду вопросов. Влияние образно-метафорической информации на реципиента может оказаться даже более весомым, чем логические доводы. Обнаруживший парадоксальность этого наблюдения Г. Лебон писал: «Последовательность строгих суждений была бы абсолютно непонятна толпам, и именно поэтому допустимо говорить, что они мало рассуждают или рассуждают неверно и что они не поддаются воздействию рассудка. Нас порой при чтении удивляет неубедительность речей, оказавших колоссальное влияние на поведение толпы; но мы забываем, что они произносились для того, чтобы увлечь массы, а не для прочтения философами» [Лебон 1995: 67]. Конечно, восприятие толпы и аудитории массовой коммуникации имеют существенные различия. Тем не менее, использование в СМИ образнометафорической информации вместо логико-понятийной позволяет коммуникатору навязывать свои мысли и идеи столь же эффективно. Таким образом, образнометафорическая информация оказывается в состоянии играть роль своеобразного катализатора, обеспечивающего такое понимание сообщения, которое было запрограммировано его автором [Зарипов 2016: 50].
Информация второго типа непосредственно связана с автором сообщения, выступающего, как правило, в роли представителя определенных общественных кругов, слоев или групп. В массовой коммуникации он выражает и озвучивает взгляды, позиции, точки зрения этого множества людей. Можно сказать, что информация, которую он передает, отражает его субъективные оценки, волевые установки и эмоциональное состояние, однако справедливости ради необходимо добавить, что она частично, хоть и субъективно, отражает также и окружающую действительность: «Большинство москвичей ведет себя очень ответственно, и это дает нам возможность не ужесточать те меры, которые принимаются в административном порядке. На сегодняшний день этот режим, на мой взгляд, оптимальный для той ситуации, которая есть в нашем городе» [Сергей Собянин: «Установленный в Москве режим самоизоляции является оптимальным»]. Нередко оценочные высказывания руководителей высокого ранга, медийных и авторитетных фигур имеют целью выдать массовой аудитории свои субъективные суждения за объективные.
Стилистически оценочные суждения можно отнести не только к эмоциональным («Поле [футбольное] хуже коронавируса», «Грех библейского Хама», «Пожизненно на шее народа» и др.), но и к нейтральным (рациональным), например: «Отличная игра», «Он поступил правильно» и т. п. Таким образом, субъективно-оценочная информация объединяет слова и выражения, обладающие оценочной семантикой и передающей определенное отношение (положительное, отрицательное или нейтральное) субъекта речи к тому, что он оценивает. Оценочные суждения, с которыми мы здесь сталкиваемся, персонифицируются, часто сводятся к лицу одного человека. «И поэтому влияние авторитетных людей во всех областях „общества спектакля" становится ключевым. Влияние этих людей на массы, которые не имеют другого доступа к информации, высочайшее» [Кьеза 2016: 2].
Оценочность речи проявляется чаще всего в полемических заметках и выступлениях, в ходе дискуссий по актуальным вопросам, волнующим общественность (борьба с коронавирусом, искажение исторических фактов, события на Украине и пр.). Оценки тех или иных событий, транслируемые радио, телевидением и Интернетом, часто воспринимаются адресатом как более выразительные и убедительные, чем распространяемые через печать, благодаря модуляции слов, силе их произнесения, расставляемым акцентам и интонации, сопровождающих речь и служащих передаче тех чувств, которые переживает или имитирует говорящий.
Модально-императивная информация, циркулирующая в массовой коммуникации, обычно выражает отношение коммуникатора (субъекта информации) к содержанию высказывания и призывает аудиторию к выполнению определенных действий, корректировке манеры поведения и т. д. Так, в период опасного распространения коронавируса весной 2020 г. многие сообщения в массовой коммуникации выражали требования к населению стран мира соблюдать домашний режим изоляции.
Для передачи императивности, побуждения и волеизъявления обычно используются предложения, сказуемое которых выражено глаголом в повелительном наклонении или инфинитиве. Для выражения волевого начала в сообщениях используются модальные слова со значением долженствования (должен соблюдать; обязаны выплатить и т. п.) и наречия, усиливающие категоричность высказывания (незамедлительно решить вопрос; носит строго обязательный характер; категорически запрещено и т. д.). Отметим также, что побуждение или волеизъявление могут содержать в конкретном высказывании определенные оттенки (жесткая рекомендация, прямая директива, настоятельная просьба). Применительно к вещательным каналам массмедиа следует особо подчеркнуть роль модальной интонации, которая может значительно усиливать эмоционально-волевое воздействие говорящего лица на реципиента [Ахманова 1966: 181].
Учитывая специфику роли субъекта речи в массовой коммуникации, его называют собирательным субъектом информации. Обычно он является представителем определенных социальных кругов, позиции и взгляды которых выражает, хотя чаще всего выдает их за позиции и взгляды большинства адресатов в соответствующей целевой аудитории. Собирательный субъект информации особенно актуален в политическом дискурсе, и сказанное им, как правило, небезразлично аудитории. Его речь практически всегда затрагивает интересы других людей, так или иначе на них влияет, а потому вызывает с их стороны ответную реакцию. Чувства, переживания, эмоции выражаются не только в его речи, но и отражаются на его лице, в его жестах, его поведении в целом. Вместе с интонацией они играют важную роль в понимании сообщения реципиентом и дополняют визуальный ряд, демонстрируемый на экране.
Информация, выражающая эмоциональное (психическое) состояние коммуникатора, имеет в массмедиа свои особенности. Так, если в индивидуальной коммуникации собеседники меняются ролями -- адресат, отвечая на реплику коммуникатора, сам становится коммуникатором, а последний -- адресатом и т. д., то в массовой коммуникации подобной мены ролей, по крайней мере для адресата, не наблюдается [Земская 2004: 258]. Вместе с тем коммуникаторы в массовой коммуникации постоянно меняются, как бы оживляя разговор с адресатом и стремясь выдавать себя за людей из той же аудитории, к которой они обращаются. В других случаях они намеренно сохраняют дистанцию по отношению к адресату или даже подчеркивают свое превосходство над ним, демонстрируя большую эрудированность, лучшее знание предмета обсуждения и т. п.
В свою очередь, характер адресата также учитывается коммуникатором, влияет на содержательные и стилистические характеристики его речи. «Ведь очевидно, что с детьми мы говорим иначе, чем со взрослыми; мужчины говорят иначе с мужчинами, чем с женщинами, с молодой хорошенькой женщиной иначе, чем с пожилой. На нас влияет возраст, пол, социальное положение, внешность, ролевая функция собеседника» [Земская 2004: 261]. Такое отношение к адресату характерно не только для индивидуальной коммуникации, но и для массовой, особенно в конфликтных типах речевого взаимодействия. Эмоциональное состояние, которое переживает или имитирует для аудитории субъект речи, меняется в зависимости от того, просит ли он прощения или угрожает, соглашается с приводимыми доводами или их отвергает как бессмысленные, хвастается или пытается кого-то ввести в заблуждение, выражает свое соболезнование или восторг и т. п. Во всех этих случаях можно наблюдать серьезные изменения в эмоциональном состоянии коммуникатора. Особенно это касается наблюдаемых адресатом невербальных компонентов коммуникации, таких как интонация, сила голоса, мимика, жесты, которые в определенной мере определяют нужное субъекту речи понимание сообщения аудиторией, делая более привлекательным, а иногда и обаятельным образ коммуникатора. Иначе говоря, этот процесс приводит к тому, что невербальные компоненты коммуникации «обобщают планы мысли, чувств и воли так же, как слово обобщает предметное содержание мысли» [Артемов 1961: 17].
Отсюда вывод: телевидение, радио и Интернет воздействуют на аудиторию не только с помощью речевого потока, но и с помощью паралингвистических и экстра- лингвистических компонентов сообщения.
Проведенный нами раздельный анализ типов и видов информации вовсе не означает, что и в коммуникации они используются раздельно. Наоборот, чаще всего они используются комплексно, позволяя тем самым субъекту информации ярче и убедительнее выражать свою мысль и воздействовать на реципиента. В качестве иллюстрации этого наблюдения приведем отрывок из передовой статьи А. А. Проханова в газете «Завтра»: «Десятилетиями население России осознанно растлевается ведущими телевизионными каналами, предлагающими зрителю образы распада, падения, высшей деструкции. Блистательные, бесподобные, неподражаемые проповедники нигилизма, иронии, высмеивающие и ниспровергающие все, что когда-то считалось ценным и незыблемым. Ксения Собчак или Андрей Малахов, что создали могучую многоцветную индустрию разложения и распада, вывели несколько поколений распущенных мещан, пошляков, нигилистов, для которых государство, в лучшем случае -- абстракция, но чаще -- враг, с которым нужно находиться в непрерывной борьбе и схватке» [Проханов 2020: 1].
Процесс распространения информации как передачи знаний и высоких идеалов в настоящее время стремительно превращается в процесс ниспровержения моральных, духовных и нравственных ценностей. В этой связи тревога А. А. Проханова понятна и объяснима. Всегда было так: информирован -- значит вооружен. Сегодня может быть и наоборот: информирован -- значит приручен, приручен пошлыми, развратными и бездуховными манипуляторами, то есть, в конечном счете, разоружен.
ЛИТЕРАТУРА
1. Артемов, В. А. Тон и интонация / В. А. Артемов. -- Текст : непосредственный // IV Международный конгресс по фонетическим знаниям (Хельсинки, 4--9 сентября 1961). -- Москва : Просвещение, 1961. -- 6 с.
2. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов / О. С. Ахманова. -- Москва : Советская энциклопедия, 1966. -- 607 с. -- Текст : непосредственный.
3. Брифинг официального представителя МИД России
М. В. Захаровой, Москва, 23 апреля 2020 года / Министерство иностранных дел Российской Федерации. -- URL: https://www.mid.rU/ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cK NonkJE02Bw/content/id/4105092 (дата обращения: 23.04.
2020). -- Текст : электронный.
4. Гаврилов, Л. А. Стилистика французского языка : учебное пособие / Л. А. Гаврилов. -- Москва : Военный университет, 2004. -- 196 с. -- Текст : непосредственный.
5. Долгополов, Н. М. Из блокнота Николая Долгополова. От Франсуазы Саган до Абеля. -- Москва : Молодая гвардия, 2020. -- 441 с. -- Текст : непосредственный.
6. Зарипов, Р. И. Метафорическое моделирование образа России в современном французском политическом дискурсе : монография. -- Москва : Р. Валент, 2016. -- 220 с. -- Текст : непосредственный.