Челябинский государственный университет
О магическом антропоцентризме Томмазо Кампанеллы
Л.Г. Александров
Аннотация
Статья посвящена философским взглядам итальянского утописта Т. Кампанеллы на человека, природу и общество. Автор акцентирует внимание на том влиянии, которое оказали на мировоззрение мыслителя современные ему магические искусства и оккультные учения. Предполагается, что они существенно отразились на его антропологических взглядах и способах выражения философской мысли.
Ключевые слова: Кампанелла, утопия, магия, астрология, антропология.
Abstract
The article is devoted to the philosophical views of the Italian utopian T. Campanella on man, nature and society. The author focuses on the influence that modern magical arts and occult teachings had on the thinker's worldview. It is assumed that they significantly affected his anthropological views and ways of expressing philosophical thought.
Key words: Campanella, utopia, magic, astrology, anthropology.
утопист кампанелла магический
Историки философии достаточно часто ведут линию преемственности от Т. Мора и Т. Кампанеллы к теоретикам утопического социализма и коммунизма Ш. Фурье, К. Сен-Симону и Р. Оуэну, в свою очередь, ставшим источниками марксизма, в рамках которого социальная утопия непосредственно переходит в преобразовательную практику социал-демократических движений [1].
Но не стоит забывать об этапах исторической трансформации утопии в утопическую идеологию, ведь еще для первой половины XVII в. она еще оставалась оригинальным литературно-философским жанром, прижившимся в латинской ученой культуре. Его популярность была обусловлена не только светскими ренессансными идеалами, но и католической 3 духовной рефлексией на набирающее силу реформационное движение.
Как жанровая форма утопия представляла рассказ путешественника об идеализированном общественном порядке или строе в некоей вымышленной (как правило, для безопасности автора) стране, за которой должна была лишь «угадываться» модель социальных отношений в определенном государстве или в определенный исторический период, которые автору представлялись оптимальными. Но даже если предположить, что К. Маркс и Ф. Энгельс увлекались чтением «Метафизики» или «Города Солнца» Кампанеллы, это не исключает, что его сочинения могли послужить источником вдохновения для представителей каких-либо иных учений и течений.
Многие утописты эпохи обращались к авторитету итальянских гуманистов, но применительно к нашей теме стоит заметить, что это понятие в XV--XVI вв. не совпадало ни с пониманием общечеловеческой гуманности и справедливости, ни с комплексом гуманитарных знаний. Статус гуманиста в этот период был обусловлен, прежде всего, усилением в философии идей античного стоицизма (школы, где возникло само понятие). Итальянские мыслители Ренессанса много делали для формирования светской философии, выведения ее за пределы религии, церкви и теологии, и их гуманизм по сути был своим греческим «аналогом» -- антропоцентризмом.
В кружках гуманистов обсуждались умозрительные противоречия, которые, с одной стороны, предвосхищали главное идеологическое расхождение эпохи Реформации. [2, с. 27]. С другой стороны, интерес к человеку требовал новой натурфилософии, на основе которой к завершению Реформации сформируется рационально-научная картина мира, вытесняя постепенно из сознания европейца религиозно-мифологические представления. Но к этому моменту тех, кого ранее именовали гуманистами, уже будут воспринимать как «просветителей».
Для европейской литературы XVI в. - Ф. Рабле, Э. Спенсера, Л. Камоэнса -- наряду с утопическими описаниями, характерными были и высокий символизм, и энциклопедическая образованность, которые в большинстве случаев предполагали общее знакомство с магическими искусствами. Причем это был как раз тот этап, когда средневековая магическая ученость перерастала в качественно новый тип знаний о человеке, природе и обществе. Именно в этом «переходном» периоде сформировалось и философское мировоззрение Кампанеллы.
Будучи выходцем из семьи калабрийского ремесленника, Кампанелла получил начальное образование в доминиканском монастыре, а впоследствии был «самоучкой», или, как он сам называл себя, «пожирателем книг». По всей видимости, он обладал замечательной памятью и критическим складом ума, о котором писал в одном из «сократических» сонетов:
Меня желанье вечное томит:
Чем больше познаю, тем меньше знаю [3, с. 163].
Самовольно оставив монастырь, молодой Кампанелла побывал в Риме, Флоренции, Падуе, вероятно, общался с Г. Галилеем и Дж. делла Порта, под воздействием натурфилософии Б. Телезио написал трактат «Философия, доказанная ощущениями». По возвращении на родину он был арестован по подозрению в подготовке политического заговора, подвергся допросам и пыткам инквизиции и был осужден на долгий срок тюремного заключения. После освобождения власти продолжали преследовать мыслителя, из-за чего он был вынужден перебраться во Францию.
В трактатах Кампанеллы ясно обозначено отношение к магии и астрологии своего времени. Его органическая картина мира утверждает одушевленность всей материи, стоицизм сопрягается у него с платонической антропологией и космологией, воспроизводя мифологему человека-микрокосма: «Мир -- огромное живое существо, а мы живем в его чреве, подобно червям, живущим в нашем чреве» [там же, с. 113].
Отвергая атомизм Демокрита и Эпикура, мыслитель часто говорит о взаимосвязи всех вещей в мире, что было также постулатом и для магического мышления эпохи. Он поддерживает идею множественности миров и закономерно приходит к пантеистическому пониманию бога, обеспечивающего единство мира, и даже «если мир конечен, то бесконечен бог» [4, с. 425]. Антропоцентризм, типичный для современной ему философии, логически приводит Кампанеллу к астрологии: «Смена времен зависит от всеобщих причин, то есть от небесных, и, следовательно, все наши действия возможны при условии действия неба» [3, с. 208].
Астрология была в авторитете у гуманистов (М. Фичино, П.-А. Мандзолли, П. Помпонацци), но, не вполне доверяя предсказаниям, мыслитель, безусловно, признает за человеком свободу воли и в своей последовательной телеологии заочно возражает Дж. Пико делла Мирандоле в том, что нужно «оставить библиотеки» и начать преобразовывать мир. В этом же он усматривает и божественное предназначение человека:
«Человек в величайшей мере доказывает божественность астрономии, ибо это он обозначает в небе круги, равноденствия, обращения, движения звезд и предсказывает сроки затмений, а также схождения светил и их имена, влияния на морские и земные и человеческие вещи, и объясняет, какие звезды к каким вещам испытывают симпатию и антипатию. Кроме того, когда Бог что-то изменяет в небе, человек тотчас же примечает это и строит новые таблицы <...> Если кто взглянет, как человек узнает равноденствия, тропики и места апогеев, тот убедится, что человек -- это бог. Божественность человека раскрывает нам и магия. Она руками человека может творить чудеса, как те, которые может сотворить природа, так и те, которые может сотворить только Бог». [5, с. 271]
В антропологии Кампанеллы чувства и разум одинаково значимы, а природа человека оказывается ареной незримого противостояния его «ангелов» и «демонов». Во многих рассуждениях мыслителя эта терминология присутствует [4, с. 419--425], -- и это доказывает как то, что доминиканцы усердно штудировали Corpus Areopagiticum, так и влияние на общественное сознание XVI в. философии Ф. Патрицци.
Авторитетные теологи утверждали, что в магические гадания и предсказания могут вмешаться и демонические, и ангельские силы, отчего, собственно, и различаются черная и белая магия. Кампанелла признавал два типа магии, но называл их уже в светском прочтении «естественной» и «искусственной». Ко второму типу он относил, например, изобретение телескопа и артиллерийское искусство, из чего следует, что здесь магия отождествляется с естественно-научным знанием.
В свете заявленной темы следует отметить сильное влияние на Кампанеллу компедиума «Натуральной магии» Дж. делла Порты, очень популярного на рубеже XVI-XVII вв.
Порта основал в Неаполе Академию Тайн Природы, писал трактаты по геометрии, архитектуре и гидравлике, собирал коллекцию редких животных, растений и минералов, а в своей магической теории доказывал, что «сходные по качеству телесные соки можно обнаружить в организмах, связь между которыми выявляется лишь на основе мистических соответствий» [6]. Он смело развивал оккультную типологию людей, будучи предтечей современной астропсихологии. Он имел популярность и как автор сомнительных магических рецептов: например, как сделать более тяжелый хлеб или невидимые чернила, как подделать драгоценные камни или изменить цвет глаз, как вызвать ужасные видения с помощью добавления особых веществ в напиток или в масло светильника [7, с. 157].
Многие мошенники и шарлатаны были выведены на чистую воду благодаря сочинениям этого автора. Историк К. Э. Вуд полагает, что и астрологи также скептически воспринимались Портой, уверенным, что телосложение и склонности человека зависят не от светил, а от пропорций его телесных «соков» и образа жизни:
«Ансамбль созвездия, утверждают астрологи, подобен картине, черпающей силу из сочетания различных красок. Панорама неба в момент рождения человека предопределит его привычки, наклонности и предрасположенность к тем или иным болезням. Так говорят астрологи; однако дела обстоят иначе... Облик человека - это дар, ниспосланный небесами; не планетными небесами, но Богом-Творцом, наделяющим человека особым характером, черты которого созданы по образу райскому, ангельскому...» [6].
Против магического фатализма и детерминизма возражал и Кампанелла. Вероятно, поэтому, несмотря на защиту Галилея от нападок инквизиции, он считал его «математиком», в то время как себя - «физиком».
Магический антропоцентризм в эту эпоху мы обнаруживаем в сочинениях Т. Парацельса, Дж. Бруно, отчасти - у Ф. Бэкона. Для Кампанеллы человек - это одновременно природное и сверх-природное существо, индивидуальность которого обусловливает и новую социальность.
Общие принципы метафизики Кампанеллы зримо, хотя и несколько схематично, воплощены в его утопии. Он не приемлет крайнего индивидуализма, свойственного политическим учениям Л. Валлы или Н. Макиавелли, и ищет в естественной природе и народном менталитете способы усовершенствования общества.
Разобщение, раздробление христианского мира, возникшее в процессе Реформации, приводило мыслителя к духовным идеям Т. Мюнцера, верившего в возможность перестройки общественных отношений и на секуляризированной основе. В трактате «Поверженный атеизм», написанном после освобождения из заключения, он жестко критикует политиков, которые «не верят ни в Библию, ни в Коран, не считаются ни с папой, ни с Кальвином, подчиняя всё собственной выгоде» [8, с. 179]. Его «Город Солнца», на волне очередного витка реформационного движения, был опубликован на латыни во Франкфурте в 1623 г.
Большинство отечественных монографий о Кампанелле советского периода, в том числе и работа А. Горфункеля [9], представляют его как сильный тип героя, бунтаря и революционера, и исходя из фактов его биографии, и из идеологических соображений. Но он предстает в несколько ином ракурсе при учете его тридцатилетнего пребывания в тюремном заключении, в изоляции от реальной общественной жизни. Большинство сочинений он не видел опубликованными, публично не обсуждал с интеллектуальной элитой своего времени, а в чем-то был схож с типичной фигурой затворника, хотя и не вынужденного, -- монаха, книжника, алхимика.
В замкнутом пространстве появляются дополнительные причины для появления утопий -- сочинений, где описывается модель общества с жесткой организацией и регламентацией жизни, наверное, ненамного отличавшейся и от строгих условий в доминиканском монастыре, где воспитывался молодой Кампанелла. Его случай диссидента, «узника совести» -- не первый и не последний в истории: опыт взращивания утопического миросозерцания в тюремных условиях был знаком и некоторым русским мыслителям XIX в. -- П. Чаадаеву, М. Бакунину, Н. Чернышевскому, Н. Морозову и др.
Образная система «Города Солнца» с легкостью рассматривается в контексте полемики XVII в. вокруг оккультных наук. Предполагают, что автор утопии был знаком с «Похвалой Солнцу» Леонардо да Винчи и с трактатом «Светильник тридцати статуй», в котором Дж. Бруно сравнивает индивидуальный разум с Солнцем [10].
Парадоксально, но, вопреки ожиданиям, Кампанелла скептически относился к гелиоцентрической системе мира Н. Коперника, возникшей в ходе разработки нового григорианского календаря и поддержанной большинством мыслителей, как научного, так и религиозного склада.
Это произошло и по причине внутреннего неприятия всех «математиков», и потому, что он рассматривал идею гелиоцентризма сквозь призму античной натурфилософской концепции четырех стихий мира и четырех начал в организме человека, к тому времени прочно вошедших в астрологическую теорию и практику. «Земля холодна и неподвижна, -- писал он. - Я не считаю доказанной огненную природу планет» [5, с. 120].
Утопия -- побочный продукт эпохи великих географических открытий, и авторы эпохи Ренессанса имеют широкий выбор «места действия».
Город Солнца Кампанеллы, о котором повествует хозяину гостиницы генуэзский путешественник, находится в экваториальных широтах Индийского океана, ориентировочно в районе Цейлона. Народ, обосновавшийся на острове, покинул Индию, по легенде, во время нашествия монголов, однако архитектурные особенности города более похожи на описания вавилонских храмовых комплексов -- зиккуратов.
Общественный строй соляриев подчиняется одновременно знанием законов природы и четкой социальной организации. При этом в главном храме, больше напоминающем лабораторию, на алтаре помещены два глобуса -- земной и небесный. У них длительный опыт календарных наблюдений, а почти все действия, начиная с рождения, определяются астрологическими факторами. Это неудивительно для эпохи, когда астрологией занимались правители и священники, и даже на судах инквизиции прибегали к «составлению гороскопов». Наличие астральных культов у соляриев не мешает их «истинной вере»: