Обсуждение
Генезис и оценочный возраст отложений. Отложения на участке, где были проведены спасательные раскопки, в целом имеют смешанный субаэрально-субаквальный генезис со следами мощного криогенеза. В процессе работ зафиксированы множественные разрушения геологических напластований, связанные с интенсивной антропогенной деятельностью в условиях плотной жилой и административной застройки привокзального района г. Иркутска. Ввиду отсутствия на настоящий момент радиоуглеродных дат, оценка генезиса и возраста отложений может быть основана только на данных региональной климатостратиграфической схемы [Воробьева, Медведев, 1984а, 1984б; Стратиграфия ... , 1990; Воробьева, Бердникова, 2003; Воробьева, Бердникова, Лежненко, 2007; Воробьева, 2010].
Слой 1 разреза имеет техногенный генезис и связан с современным функционированием города: планировкой и отсыпкой поверхностей улиц и дворовых территорий, в том числе строительным мусором, сооружением траншей под различные коммуникации и хозяйственно-бытовых ям.
Слои 2-4 разреза представляют собой почвенный профиль полноразвитой серой лесной почвы. Отмечается повышенная мощность почвенного горизонта А и некоторая угнетенность почвенного горизонта В. Формирование почвенного профиля происходило в голоцене (от --11,7 тыс. кал. л. н.).
Слои 5 и 6 разреза формировались в период сартанского оледенения. Слой 5, представленный песчаными отложениями с фрагментами палеопочв, имеет в основном эоловый генезис. Аридные обстановки на территории Байкало-Енисейской Сибири характерны для второй половины сартанского времени (бг3-4 --18-11,7 тыс. кал. л. н.). Слой 6, делювиального генезиса, формировался в более холодный период первой половины сартана (бг2 --24-18 тыс. кал. л. н.). В этот интервал существовали влажные и холодные климатические обстановки, о чем свидетельствуют оглеенность и ожелезненность отложений, которые показывают, что при накоплении отложений существовали мерзлые и влажные грунты.
Слой 7 разреза содержит фрагменты позднекаргинских (позднеосинских) палеопочв (кг2), которые были включены в криогенные процессы (солифлюксий) раннесартанского времени (бг1). Возраст этой толщи можно определить в интервале ~35-24 тыс. кал. л. н.
Слои 8 и 9 разреза имеют субаквальный генезис. Слой 8, судя по всему, накапливался в результате перемыва элювия юрских песчаников, а формирование слоя 9 произошло в результате деятельности какого-то водотока, протекавшего по расположенной рядом небольшой пади. Возраст этих слоев определяется как раннекаргинский (кг - древнее ~35 тыс. кал. л. н.).
Так как археологические комплексы на местонахождении Приют Сукачева 2 приурочены к голоценовой пачке отложений, необходимо попытаться определить возраст разных почвенных горизонтов.
В целом ситуация, зафиксированная нами в верхней части разреза (слои 2-4) местонахождения Приют Сукачева 2, не типична для большинства известных геоархеологических объектов Байкало-Енисейской Сибири. В некоторых лесных и дерново-подзолистых почвах горизонт А и подстилающие горизонты АВ, АЕ и Е датируются, как правило, поздним голоценом. В черноземах и темно-серых лесных почвах возраст нижней части горизонта А может относиться к среднему голоцену. Датировка почвенного горизонта В преимущественно лежит в пределах среднего голоцена, но встречаются и исключения, когда он может относиться к раннему голоцену и даже, в отдельных случаях, к финалу сартана [Воробьева, Бердникова, Лежненко, 2007; Воробьева, 2010, с. 195].
Наиболее близкое строение отложений отмечено на местонахождении Новый Ангарский Мост, которое находится на этом же берегу в 3 км выше по течению р. Ангары [Лежненко, 2007]. Для данного объекта получены радиоуглеродные определения, которые позволяют дать хронометрическую оценку. Возраст нижней части почвенного горизонта А варьировал в зависимости от стратиграфической ситуации. На участках, где криогенные структуры не фиксировались, даты по гумусу и кости показали возраст 4860±75 л. н. (СОАН-5184), 4905±45 л. н. (СОАН-5183) и 4545±60 л. н. (СОАН-5182). В местах, где прослеживались морозобойные трещины, гумусовый горизонт имел повышенную мощность, что, в свою очередь, обеспечивало условия для более четкой стратификации. Здесь получены следующие 14С-даты: на контакте горизонтов А и В - 5430±65 л. н. (СОАН-5185), для низа горизонта А - 6600±70 л. н. (СОАН-5188), для горизонта АВ - 7055±85 л. н. (СОАН- 5189), для горизонта В1 - 7920±50 л. н. (СОАН-5190) [Воробьева, 2010, с. 113].
Опираясь на указанные факты и принимая во внимание аналогичность стратиграфических ситуаций на обоих объектах, можно предварительно оценить возраст голоценовых почвенных горизонтов в разрезе местонахождения Приют Сукачева 2. Горизонт А (слой 2 разреза) следует отнести к интервалу от финала раннего голоцена до позднего голоцена (от ~9-8 тыс. кал. л. н.), а почвенный горизонт В и ВС (слои 3 и 4 разреза) - к раннему голоцену (--11,7-9 тыс. кал. л. н.).
Особо следует отметить наличие трещиноватых структур, которые имеют, по всем признакам, криогенный генезис, связанный с сильным похолоданием в конце раннего голоцена. На площади раскопа выявлены трещины северо-восточного - юго-западного простирания, которые образуют полигон и заполнены в верхней части отложениями слоя 2 (почвенный горизонт А). Одной из них нарушена кровля слоя 7 в виде взброса, что хорошо фиксируется в шурфе, заложенном в середине раскопа. К криогенным нарушениям также относятся солифлюкционное течение и инволюции слоя 7.
Атрибуция археологических комплексов. В результате раскопок на местонахождении Приют Сукачева 2 зафиксированы разновременные археологические комплексы в двух культуросодержащих горизонтах, а также один древний уровень находок с фаунистическими остатками. Поздние археологические комплексы на территории объекта были полностью разрушены в результате современной хозяйственной деятельности. Об этом говорят находки из отложений техногенного генезиса, которые можно датировать XVIII - первой половиной XX в. Нижний уровень находок содержал исключительно фаунистические остатки без следов обработки, что свидетельствует о том, что на исследуемом участке палеолитические комплексы отсутствуют.
Археологический материал, зафиксированный в к. г. 1, представлен артефактами, относящимися к разным периодам. Так как каменный инвентарь не отличается выразительностью, то в качестве основного датирующего материала в данном случае выступают гончарные изделия. Находки фрагментов гладкостенных сосудов с валиками, прочерченными линиями и плоским дном свидетельствуют о заселении данного участка человеком в средневековье. Керамика тышкинэйского типа широко представлена в материалах местонахождений раннего железного века Прибайкалья и Приангарья (--3,1--2,1 14С тыс. л. н.) [Кичигин, 2012; Уланов, Бердников, 2015]. На период обитания человека на территории местонахождения в раннем бронзовом веке (--4,2--3,6 14С тыс. л. н.) указывают находки фрагментов сосудов с «жемчужинами» и рубчатым техническим декором. Керамический фрагмент с линиями «отступающей лопатки» может принадлежать сосуду усть-бельского типа, который датируется неолитом (--6--5 14С тыс. л. н.). К неолитическому периоду можно также отнести некоторые фрагменты сосудов с оттисками крупного витого шнура и наконечник стрелы, которые получают широкое распространение в Байкало-Енисейской Сибири в неолите, т. е. не ранее 7,6 14С тыс. л. н. (--8,5 тыс. кал. л. н.).
Отдельного внимания заслуживают предметы мелкой пластики. Ихтиоморфное изображение находит аналогии в материалах Приангарья. Подобные скульптуры, определяемые как рыбки-приманки, изображающие широколобку или налима, ранее связывались с серовским этапом неолита [Окладников, 1950, с. 246, рис. 76, 77]. Позднее подобные формы, особенно каплевидные, были отнесены и к глазковскому этапу раннего бронзового века [Окладников, 1955, с. 86]. В пользу датировки налимообразных рыбок бронзовым веком также говорят и находки похожих фигурок в комплексах могильника Шумилиха [Бронзовый век Приангарья ... , 1981, рис. 18, 1, 2; 44, 1; 71, 1]. Предмет, интерпретированный нами как скульптурное изображение животного, которое больше всего напоминает фигуру медведя, для Байкало-Енисейской Сибири является уникальным, так как каменные зооморфные фигурки, тем более в материалах стоянок, встречаются крайне редко. Нам, в частности, известны только два изображения -- зооморфное и орнитоморфное, -- обнаруженные П. П. Хороших в 1949--1950 гг. при раскопках в районе деревень Щукино и Крыжановщина под г. Иркутском. Оба они выполнены из кремня и хранятся в Иркутском краеведческом музее. Скульптурка птицы происходила из энеолитического (видимо, раннебронзового) погребения. Культурно-хронологическую принадлежность зооморфной фигуры с местонахождения Приют Сукачева 2 определить невозможно, вследствие сильной «компрессии» комплексов горизонта 1.
Наиболее интересными и информативными являются комплексы к. г. 2, которые, во- первых, являются инситными (несмотря на ущерб, причиненный в результате природного и антропогенного воздействия), во-вторых, содержат разнообразную и представительную в качественном и количественном отношении коллекцию археологических материалов, что позволяет проводить сравнения на типологическом уровне.
Значительный интерес вызывают обнаруженные в раскопе галечные конструкции. К сожалению, низкая степень их сохранности, являющаяся результатом морозобойных процессов и современного техногенного воздействия, не позволяет в полной мере определить их форму. Тем не менее, исходя из планиграфического анализа, можно заключить, что конструкции и их уцелевшие части в совокупности с отдельными гальками, фиксировавшимися на площади между объектами, образуют на раскопанной площади полукруг, т. е. в их расположении первоначально была какая-то система. Наличие в кладках галек со следами термического воздействия, даже несмотря на отсутствие зольника и прокала, позволяет выдвинуть гипотезу об использовании конструкций в качестве очагов. А находки кусков аргиллитовой породы с аналогичными следами указывают на применения огня при расщеплении. В данном случае не должны смущать размеры конструкций. Вероятно, кладки были довольно компактными, так как по крайней мере у двух из них прослеживаются участки с плотным скоплением галек. Однако мощный криогенез внес свой вклад в процесс археологизации комплексов, в результате чего края конструкции были растащены по площади.
Находки, приуроченные на местонахождении Приют Сукачева 2 к культуросодержащему горизонту 2, имеют определенные аналогии в материалах мезолитических местонахождений Южного Приангарья.
В первую очередь напрашивается сравнение с расположенными поблизости стоянками Царь-Девица [Георгиевский, Медведев, 1980] и Новый Ангарский Мост [Лежненко, 2007]. Действительно, коллекция нуклеусов местонахождения Приют Сукачева 2 в целом находит некоторое сходство в материалах обоих памятников. Это касается, в частности, группы терминально-краевых и призматических ядрищ конической формы для получения пластин. Однако, если проанализировать состав коллекции горизонта 3 стоянки Царь- Девица, становится ясно, что ее материалы по облику тяготеют больше к раннему неолиту, нежели к мезолиту. На это указывают такие находки, как наконечники стрел, острие и стерженьки рыболовных крючков байкальского типа из шиферного сланца. Возможно, большая часть «мезолитического» предметного набора (если не весь) связана с комплексом сетчатой керамики, которая была зафиксирована в горизонте 2. Более тщательное сравнение наших материалов с комплексами местонахождения Новый Ангарский Мост провести, к сожалению, невозможно, так как последние опубликованы только в тезисном варианте.
Следует также обратить внимание, что набор нуклеусов на местонахождении Приют Сукачева 2 разнообразнее, чем на упомянутых выше стоянках. Здесь, помимо терминально-краевых и конических нуклеусов, выделены следующие формы: призматические бо- чонкообразные; плоские монофронтальные, одноплощадочные, с горизонтальной площадкой для пластин; ортогональный нуклеус для пластинок. Если обращаться к аналогиям, то можно отметить, что бочонкообразные нуклеусы зафиксированы в материалах позднего мезолита на местонахождениях Лисиха, Усть-Белая (мезолит. горизонт 1) и Уляха (горизонт 1) [Стоянки Ангаро-Бельского ... , 1971, с. 75, 80; Свинин, 1980]. Что касается плоских нуклеусов для получения длинных пластин, можно лишь констатировать, что это явление редкое и не характерное для прибайкальского мезолита.
Формы нуклеусов местонахождения Приют Сукачева 2 определялись не только технологическими традициями и требованиями к получаемым с них заготовкам, но и спецификой сырья, которое в значительной степени представлено плитчатыми отдельностями аргиллита. На это в свое время обратил внимание В. В. Свинин, обсуждая морфологию нуклеусов со стоянки Лисиха, где аргиллит также преобладал [Свинин, 1980, с. 119]. Отметим также полное отсутствие бифасов в коллекции к. г. 2, которые нередко встречаются в материалах стоянок финального палеолита и мезолита Байкало-Енисейской Сибири и выполняют функцию универсальных заготовок (как для нуклеусов, так и для орудий).
Обращаясь к формам заготовок, следует отметить, что пластинчатые изделия в соотношении к общему числу продуктов дебитажа составляют 34 %.
В данном случае, правда, следует учитывать, что среди сколов другой морфологии имеется значительный процент производственных отходов. Однако для изготовления орудий, как видно, использовались больше отщепы.
Своеобразие комплексов к. г. 2 также подчеркивает большое количество орудий - около 4 %, среди которых наиболее многочисленной является группа скребков, где преобладают концевые формы. При этом практически полностью отсутствуют ножевидные изделия и вкладыши для составных пазовых орудий. Это, очевидно, обусловлено хозяйственной направленностью, но до проведения полноценного трасологического анализа делать выводы о функциональном назначении имеющихся в нашем распоряжении орудий преждевременно. Скребки представлены в основном мелкими изделиями, и при желании аналогий здесь можно привести великое множество - от финала палеолита до неолита и более поздних периодов. Но если их рассматривать в совокупности с формами резцов, то наибольшее сходство они обнаруживают с мезолитическими материалами Лисихи [Сви- нин, 1980].