В ГАРФ сохранилась копия родословной Мирзы и краткая заметка, подписанная генерал-адъютантом [Р. Е.] Гринвальдом и письмоводителем Чесменского заводаСониным 15 марта 1862 г.: «Ваше Императорское Высочество, имею счастье известить, что любимый Ваш Мирза назывался у нас Мурза, родился он в 1849 году, а родословная у него нижеследующая [29, л. 1]:
|
Мидлетон Купленный в Англии |
Пихта От Перуёна, купленного в Англии и Венус, купленной у графа Комаровского |
Лотери Купленный в Англии |
Азбука От Орненвилля от английских купленного в заводе граф. Орловой-Чесменской и Барбарисы от персидских Деркульского завода |
|
|
Молодец |
Лепешка |
|||
|
Мурза Род. 1849 г. в Новоалександровском заводе |
Как можно видеть, покоривший всех Мирза происходил от известного и непобедимого Мидлетона английской чистокровной верховой породы.
Не менее блестяще лошади Николая Николаевича старшего были представлены на Второй всероссийской выставке, которая прошла в Москве в сентябре 1869 г. Ее отличием стал исключительный по своему наполнению отдел верховых лошадей, демонстрирующий «беспримерное коннозаводское богатство России» [30, с. 200]. «Мы были поражены прекрасным светло-серым жеребцом Гунибом на отличных ногах, принадлежащем Николаю Николаевичу старшему», -- отмечал корреспондент [17, с. 502]. В верховом отделе великим князем были получены похвальные листы за жеребца Гуниба от Грызуна и Караимки, за кобылу Газеллу от Грызуна и Антилопки, за жеребца Бурну от Булата и Акуш [31, л. 1-3]. Также был отмечен его «превосходный чубарый жеребец Агаляр, настоящий образец легкой кавалерийской лошади, замечательный мощностью своих членов и широтой крестца, способного нести на себе значительную тяжесть» [17, с. 504].
Шестнадцать лошадей Николая Николаевича приняли участие во Всемирной выставке 1878 г. в Париже, где «прекрасные головы, отличный постав шей, благородство, энергия и вместе с тем необыкновенная покорность человеку изумляли посетителей» [8, с. 210].
Здесь всеобщее внимание привлек серый жеребец Рущук (восьми лет, ростом 2 аршина 4 вершка, рожденный от Рая и Мекки), удостоенный первой премии по отделу чистокровных арабских лошадей (золотая медаль и 1200 франков). Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Рущук служил под седлом Николая Николаевича младшего, состоявшего для особых поручений при отце-главнокомандующем.
Первую премию по отделу англо-арабских лошадей (также золотая медаль и 1200 франков) получил караковый жеребец Друз (одиннадцати лет, ростом 2 аршина 5 вершков, от Джана и Бабуры). Во время русско-турецкой войны Друз служил под седлом самого главнокомандующего. Оба жеребца прекрасно показали себя на сильно пересеченной местности Балкан: по словам полковника М. А. Газенкампфа, состоявшего при главнокомандующем для ведения журнала военных действий, там наша кавалерия двигалась с колоссальными затруднениями, когда «каждый шаг вперед [требовалось] расчищать от снега и гололедицы» [32, с. 263], и люди больше надеялись на цепкость ног лошади, чем на свои собственные ноги [32, с. 309].
Третьей премии по отделу англо-арабских лошадей был удостоен жеребец Абрикос; премиями были отмечены чистокровные арабы, гнедой жеребец Аладин и рыжий жеребец Баскак [8, с. 209]. Все лошади Николая Николаевича старшего, отмеченные высшими наградами и премиями, родились в Чесменском заводе; к тому времени он стал образцовым заводом, предметом гордости и славы его августейшего владельца.
Стоит отметить, что в тот год конюшня Николая Николаевича старшего пополнилась семью арабскими жеребцами, подаренными султаном Османской империи Абдул-Хамидом II: великий князь посетил знаменитые константинопольские конюшни султана в 1878 г. во время подписания предварительных условий Сан-Стефанского мирного договора [2, с. 167]; [14].
Важно, что работа по созданию лошади, удовлетворяющей всем современным требованиям, велась великим князем прежде всего в интересах кавалерийского дела. С этой же целью он поддерживал военно-учебные кавалерийские заведения: Берейторскую школу (покупкой лучших выставочных лошадей в ее пользу [17, с. 499]), Учебный кавалерийский эскадрон (его преобразованием применительно к изменившимся требованиям современного кавалерийского боя), и конечно же, созданную в 1882 г. на базе берейторской школы и Учебного эскадрона Офицерскую кавалерийскую школу (далее -- ОКШ), которую неизменно называл «дорогим своим детищем» [7, с. 386]. В ОКШ стояли лошади Николая Николаевича, здесь был его рабочий кабинет, здесь хранилась его верховая одежда. Задумав самое широкое развитие ОКШ (по оценке начальника ОКШ в 1886-1898 гг. генерала от кавалерии, военного министра В. А. Сухомлинова) [33, с. 71], великий князь лично руководил занятиями, бывая в школе почти ежедневно [8, с. 215].
Как одно из самых действенных средств подготовки кавалериста (и офицерского состава, и нижних чинов) широко задействовал конный спорт, считая, что он помогает выявить предельную силу и стойкость лошади и человека, развивает и усовершенствует их способности. Для поддержки конного спорта предоставлял собственных лошадей для тренировок офицеров ОКШ. Поощрял офицеров к приобретению лучших лошадей, для чего ввел новые правила о скачках. С Высочайшего разрешения организовал четырехверстные скачки на призы Императорской фамилии с призовой суммой в 24 500 р.; нижние чины получали призы за выездку [8, с. 214-215].
Стоит отметить, что великий князь решительно осуждал господствующую в русской армии со времен императора Павла I плац-парадную выездку [34, с. 187]. Николай Николаевич старший «занял свой пост [генерал-инспектора кавалерии], когда наша кавалерия работала в духе манежных требований, когда щеголяла лошадьми в теле, красивыми, выхоленными, хотя бы и слишком откормленными, а потому неповоротливыми, невыносливыми и к полевой службе мало способными, когда аллюры были медленны и укорочены, когда коней берегли настолько, что переходы совершались только шагом, а коней водили при этом в поводу», -- отмечал биограф великого князя В. В. Жерве [8, с. 213]. Очевидно, что требования, предъявляемые великим князем к кавалерии в целом, и к кавалерийской подготовке, в частности, несколько опережали свое время.
Реформы по кавалерии Николай Николаевич старший начал с 1857 г.: в первых же приказах им предъявлялись систематические и последовательные требования по ее подготовке к усиленным и продолжительным походным движениям. Великий князь занимался вопросами усиленной подготовки командного состава, работал с кадрами кавалерийского запаса [7, с. 372]. Подготовка была подчинена исключительно боевым требованиям.
В 1874 г. великий князь инициировал открытый конкурс на издание труда по всемирной истории кавалерии (первой премии в 5 000 р. был удостоен начальник гвардейской кавалерии при генерал-губернаторе Канады подполковник Дж. Денисон). Также он участвовал в обсуждении единой методики составления истории полков Русской Императорской Армии (1879) [35, л. 1-4].
Особое внимание Николай Николаевич старший уделял улучшению конского состава, для чего подготовил и издал «Инструкцию для воспитания и объездки молодых лошадей» [36, с. 74] и «Наставление для выездки ремонтной кавалерийской лошади» (1889) [37]. Главной целью подготовки им было названо «обучать тому, что составляет главное достоинство боевого коня» [8, с. 213-214].
Великий князь установил новые, более строгие правила учета и ремонта строевых лошадей, контроля за их породными данными. Лично выезжал для инспектирования войск, осмотра государственных и частных конских заводов и конюшен, привлеченных к поставкам строевых лошадей [7, с. 373, 384]; [16, с. 537]. «Мы часто на конях мокли до костей и затем на солнце и ветру просыхали», -- вспоминал Д. А. Скалон [12, с. 286].
«Лошадное» увлечение Николая Николаевича старшего в полной мере проявилось в его коллекциях. Коллекция предметов, связанных с коннозаводческой деятельностью великого князя, включала:
1) зубы лошадей и их подковы (вероятно, призовых или лучших лошадей). Нужно отметить, что в 1860-1880-х гг. теория ковки лошади была новым направлением военно-научной иппологии, сообразно с принципом «нет копыта -- нет лошади» [38, с. 3]. Выставки подков вошли в повседневную жизнь коннозаводчиков [17, с. 489];
2) фотоальбомы и отдельные фотопортреты лошадей заводов великого князя, в том числе фотопортреты выставочных лошадей [17, с. 489];
3) коннозаводскую карту и коннозаводские книги (великий князь собственноручно вел студ-буки Чесменского конезавода и Собственного коневодства на Дону; также он самостоятельно вывел родословные таблицы лошадей Орлова) [16, с. 539];
4) обширную иппологическую и коневодческую библиотеку [39, л. 8-8 об, 14, 18].
Это имущество после смерти великого князя было распределено между Главным управлением государственного коннозаводства и ОКШ.
В коллекцию также входила иппическая живопись, графика и скульптура из Личных покоев Николая Николаевича старшего в его Николаевском дворце [2, с. 95-96]; [22, с. 475] и из его дворца в Чесменском имении. Покои и манеж украшали портреты лошадей, написанные по специальному заказу великого князя академиком живописи А. П. Швабе, одним из известнейших анималистов и мастеров иппического жанра середины XIX в. [14].
Часть этой коллекции, согласно завещанию великого князя, впоследствии перешла к его сыновьям и к племяннику Дмитрию Константиновичу, кавалеристу, также увлекавшемуся коннозаводством; тот разместил предметы иппического искусства в небольшом дворце при принадлежавшем ему Дубровском конном заводе Полтавской губернии. «В столовой висели гравюры и небольшие картины, изображавшие лошадей. На одной из них был изображен граф Орлов в небольших санках, правящий своим легендарным арабом -- производителем Сметанкой. Дяденька говорил мне, что эти картины принадлежали раньше великому князю Николаю Николаевичу Старшему и висели на его Чесменском конном заводе», -- вспоминал племянник Д. К. Романова Гавриил Константинович [40, с. 88].
Часть коллекции предметов искусства, составлявших Музеум великого князя, была завещана Ольге Николаевне Николаевой, старшей дочери Николая Николаевича от его связи с артисткой балета Е. Г. Числовой-Николаевой [41, л. 1 об-2].
Свою страсть к кавалерии и лошадям великий князь передал двум своим сыновьям, Николаю и Петру, успешно продолжившим дела отца, каждый на своем поприще.
Старший сын великого князя, Николай Николаевич младший (1856-1929), генерал-лейтенант (1893), генерал от кавалерии (1900), в 1895-1905 гг. сменил отца на посту генерал-инспектора кавалерии.
За отличия в русско-турецкой войне был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени и золотой саблей (1877). Верховный главнокомандующий в начале Первой мировой войны.
Военная, прежде всего кавалерийская культура, с детства была в числе его увлечений. С ранних лет находился при отце, в том числе, по воспоминаниям адъютанта Николая Николаевича старшего, на маневрах и учениях [42, с. 450]. Как и отец, пользовался заслуженной репутацией подлинного кавалериста, знатока манежной и полевой езды [43, с. 29].
В 1887 г. организовал крупнейшую великокняжескую охоту в собственном имении Першино Алексинского уезда Тульской губернии (здесь поля чередовались с участками леса, представляя идеальную для псовой охоты местность). Сам выступал главным распорядителем охоты. Использовал полукровных английских верховых лошадей и лошадей восточных кровей (киргизских и кабардинских). В России Першинская охота была единственной, развернутой в таком широком масштабе при грамотной организации и безупречном качестве; имела репутацию образцовой «охотничьей академии» [44, с. 153-157].
С целью повышения уровня кавалерийской подготовки ввел учения на сильно пересеченной местности [43, с. 29-34], а в 1897 г. с той же целью организовал в ОКШ парфорсные конные охоты, которые, по словам кавалериста М. А. Свечина, способствуя «лихости и находчивости в скачке по незнакомой местности», в конечном итоге способствовали лихости кавалерийского наскока [45, с. 54-55].
Младший сын великого князя, Пётр Николаевич (1864-1931), генерал-лейтенант (1908), генерал-инспектор по инженерной части (1904), состоял по гвардейской кавалерии. Как и его августейший отец, был на коне с юных лет: во «вседневном журнале великого князя Петра Николаевича» с 1875 г., т. е. с его одиннадцати лет, наиболее часто упоминаются занятия именно верховой ездой [2, с. 281]. Пётр Николаевич унаследовал Чесменский конный завод, состоял в Главном управлении Совета государственного коннозаводства.
Многолетняя деятельность Николая Николаевича старшего на благо Отечества высоко оценивалась его современниками. В рескрипте императора Александра III от 15 августа 1889 г. были отмечены заботы великого князя об улучшении кавалерии в целом и ее конского состава, об обучении кавалерии и подготовке конского состава к строевой службе, что преумножило боевую конную силу Российской императорской армии [7, с. 386].
Ровно год спустя, на волынских маневрах в августе - сентябре 1890 г. бывший главнокомандующий, уже тяжело больной, в последний раз появился перед рядами своей армии [8, с. 222], после чего незамедлительно отбыл на лечение. В апреле 1891 г. великий князь скончался.