Программу занятий можно предположить, исходя из описания аналогичных уроков в манеже цесаревича Александра Александровича (с учетом того, что это описание относится к середине -- второй половине 1860-х гг.). «Зимой два раза в неделю мы собирались в манеже цесаревича и упражнялись гимнастикой под руководством гимнастов и клоунов из цирка Ренца, - вспоминал адъютант Николая Николаевича с 1864 г. Д. А. Скалон, в 1878-1891 гг. занимавший должность начальника Канцелярии генерал-инспектора кавалерии [8, с. 213]. -- Упражнения заключались в прыгании через лошадь, что называлось “voltiges akadйmiqyes”, в вольтижировании на неоседланной лошади и езде стоя на седле. В этих упражнениях мы достигали большого искусства, так, например, ударившись о трамплин, перескакивали не только через лошадь, но и через сидящего с наклоном корпуса вперед всадника, или ударившись о трамплин, переворачивались и делали salto mortale. Когда цирк Ренца уехал, гимнастика была заменена фехтованием на саблях и пиках, а под конец также верхом» [12, с. 292-293].
Именно в юношеские годы великий князь получил тот требуемый уровень подготовки, который позволил ему пользоваться репутацией отличного всадника на протяжении всей жизни [8, с. 214].
В начале 1846 г. Николай Николаевич был произведен в унтер-офицеры, 1 июля того же 1846 г. -- в подпоручики (произведен в офицеры), 13 октября 1847 г. -- в поручики, 30 августа 1848 г. -- в капитаны. В 1849 он занимается с кавалерийскими юнкерами, в 1849-1850 гг. командует сводной ротой гвардейских подпрапорщиков и Пажеского корпуса Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в лагере Военно-учебных заведений. В апреле 1850 г. назначен флигель-адъютантом, 13 октября 1850 г. произведен в полковники. В июне-августе 1851 г. в лагере командует батальоном 1-го Кадетского корпуса; за смотры, парады и маневры корпуса в Высочайшем присутствии великому князю объявлено монаршее благоволение [6, л. 2-3 об]; [8, с. 17-22].
Рубежной датой становится 27 июля 1851 г. -- двадцатилетие и совершеннолетие Николая Николаевича. Днем принесения великим князем присяги на верность государю и государству избран день кавалерского праздника св. Георгия 26 ноября 1851 г. Присяга сопровождалась Высочайшим манифестом, содержавшим, среди прочего, слова: «да будет он… утешением нашим и всего императорского дома нашего, да будет твердою, надежною опорой престола, честью и славой любезного отечества нашего» [8, с. 27].
Сразу после присяги начинается действительная и, собственно, кавалерийская служба Николая Николаевича. С 28 ноября 1851 г. приказано «Прикомандировать [великого князя] для узнания порядка службы Л.Гв. к Конному полку с тем, чтобы командовать дивизионом», - гласит запись в его послужном списке [6, л. 3 об]. Спустя год, 26 ноября 1852 г. Николай Николаевич получает командование 1-ой бригадой 1-ой Легкой Гвардейской Кавалерийской дивизии (одновременно с назначением его Генерал-инспектором по инженерной части) [6, л. 4 об-5 об].
Роль А. И. Философова как воспитателя Николая Николаевича закончилась в октябре 1852 г. [7, с. 369]; с этого времени генерал состоял при великом князе в должности попечителя. Постижение Николаем Николаевичем кавалерийской службы происходило под руководством одного из лучших кавалерийских генералов, бывшего командира Кавалергардского полка генерал-адъютанта Р. Е. Гринвальда.
К началу действительной военной службы великого князя было приурочено начало строительства его собственного дворца - Николаевского дворца на Благовещенской площади (ныне площадь Труда). Архитектором был избран А. И. Штакеншнейдер, много работавший для высочайшей фамилии (так, в 1856 г. он выполнил отделку покоев для апартаментов Николая Николаевича на первом этаже Зимнего дворца [13, с. 144].
Строительство приостанавливалось из-за Крымской войны; в итоге оно заняло все десятилетие (1851-1861). Дворцовые служебные помещения занимали целый квартал. В числе их был Конюшенный корпус, в том числе конюшня на 20 лошадей и небольшой на 9 окон манеж, декорированный в арабском стиле (постройки сохранились, но в бытность дворца Ксенинским институтом конюшня была переоборудована в столовую, а манеж -- в спальню для воспитанниц. Декор манежа в настоящее время утрачен. Аналогичный -- предположительно -- декор в арабском стиле сохранился в Мавританской комнате Петра Николаевича, второго сына великого князя [3, с. 48, 71]).
Выход в манеж, по желанию великого князя, для удобства частых занятий был оборудован непосредственно из его Личных покоев, занимавших восточную часть бельэтажа дворца [14].
«На прошлой неделе обедал у вел. кн. Николая Николаевича по-семейному внизу в покоях великого князя Николая Николаевича младшего… Разговор, особенно после обеда, исключительно лошадный», -- вспоминал посещение Николаевского дворца сановник П. А. Валуев [15, с. 845]. Подробности «лошадных разговоров» ясны из воспоминаний Д. А. Скалона. «Бесконечные разговоры о достоинствах и недостатках лошадей, - пишет он, -- во время пребывания на заводах обыкновенно за завтраками и обедами между любителями и коневодами шли оживленные разговоры, высказывались всевозможные взгляды на подбор лошадей, на содержание, качество породы; обсуждались отдельные только что виденные экземпляры, выводились их породы и проч.» [16, с. 539].
Интересно, что при дворцовом манеже была оборудована «зрительная комната» для ежегодных весенних выставок лошадей и других животных (собак, скота). Специальные охотничьи выставки, где экспонировались одновременно и лошади, и собаки, подходящих для той или иной охоты пород, были обычной практикой того времени [17, с. 597, 604]. Тут же проводился популярный среди ценителей аукцион скота [8, с. 210]. Известно, что Николай Николаевич был ценителем и знатоком не только лошадей, но и других «кровных», породистых животных, а также флоры и фауны в целом.
Великий князь в разные годы был почетным президентом, почетным членом и/или покровителем в многочисленных конноспортивных и сельскохозяйственных обществах: Владимирского общества рысистых бегов; Тульского скакового общества, Императорского Московского общества сельского хозяйства, Российского общества любителей садоводства, Горы-Горецкого земледельческого института, Берлинского общества акклиматизации животных [6, л. 1]; [18, л. 1-2], комитета шелководства [19, л. 1-3] и др. Деловые отношения связывали его с Дальковским обществом любителей скотоводства и Рижским обществом защиты зверей [20, л. 1]; [21, л. 1-15].
По смерти Николая I (19 февраля 1855), на конюшне Николаевского дворца появились личные лошади отца-императора, назначенные великому князю в наследство. Как известно, четверым сыновьям Николая I было завещано разделить между собой императорскую конюшню, «поровну и по жребию», за вычетом верховых лошадей из Больших конюшен, назначенных Михаилу Павловичу [22, с. 462].
Стоит отметить прекрасные качества личных лошадей Николая I. С 1844 г. был открыт конкурс породных лошадей «для избрания лучших из числа их под собственное седло и в экипажи его величества» [23]. Критериями отбора были красота форм и движений; победители конкурса получали 2 000 р. за верховую лошадь, удостоившуюся седла его величества, и сверх того, 1 500 р., золотую медаль и похвальный лист за лошадь не только красивую, но и правильно выезженную. Конкурс проводился ежегодно во время августовских скачек в Царском селе.
В 1856 г. во владение Николая Николаевича перешло загородное имение Знаменка (Знаменская дача на Петергофской дороге), также назначенное августейшим отцом в наследство своему третьему сыну. «Для сына Николая куплена мыза Знаменская, находящаяся в пожизненном владении моей жены; дача сия приобретена на часть капитала, причитавшуюся сыну Николаю. От жены моей зависеть будет, когда дачу угодно будет предоставить в пользу моего сына; я бы желал, чтоб сие последовало тогда, когда вступит он в брак», -- было сказано в духовном завещании Николая I [22, с. 462, 474]. Нужно отметить, что в ноябре того же 1856 года у Николая Николаевича родился первенец, его полный тезка; по этому случаю, согласно Высочайшему повелению, с 27 ноября 1856 г. великий князь стал именоваться Николаем Николаевичем старшим [8, с. 50].
В 1857-1859 гг. великокняжеский дворец в Знаменке, ранее оформленный А. И. Штакеншнейдером, полностью перестраивается по проекту одного из самых известных столичных архитекторов Г. А. Боссе. По его же проекту в Знаменке был построен обширный Конюшенный корпус на 90 лошадей в виде гигантского каре, в четырех углах которого размещались служебные двухэтажные корпуса -- жилые помещения для обслуживающего персонала [13, с. 154]. Были выстроены манеж, кузницы и лазарет. Для декора корпуса был избран арабско-готический стиль (так называемый мудехар), о чем свидетельствуют сохранившиеся в западной части каре нервюрные своды на тонких столбах-опорах. Пристрастие великого князя к арабскому и арабско-готическому стилям вполне объяснимо: основным наполнением великокняжеских конюшен были именно арабские и англо-арабские лошади.
Арабская лошадь в это время переживает пик популярности, отчасти даже затмевая английскую верховую чистокровную. «Эти лошади, можно сказать с полной уверенностью, может быть, уступая на скачках, конечно, не уступят в силе и энергии английским чистокровным, а в других отношениях преимущество несомненно на их стороне», -- так оценивали знатоки арабов их приспособленность к военным условиям и к кавалерийской службе [24, л. 3 об]. При этом «чистого араба [который в состоянии удовлетворить требованиям самого взыскательного седока] достать трудно всюду в Европе, и большинство наших арабоманов довольствуются тем, что у их лошадей арабская голова и хороший отдел хвоста», -- констатировал автор знаменитой «Книги о лошади» К. Г. Врангель [25, с. 290]. В итоге выбор специалистов был сделан в пользу качественной арабской и англо-арабской лошади, но отечественного разведения, и, возможно, донской лошади [24, л. 3 об-4].
Почти одновременно с Знаменкой в распоряжение Николая Николаевича старшего поступил конный завод в селе Чесменка Бобровского уезда Воронежской губернии. Завод, специализировавшийся на разведении английской чистокровной верховой лошади, был основан ведущим российским коннозаводчиком А. Г. Орловым-Чесменским. В 1845 г. [26, с. 45, 337, 343] завод был продан государству его наследниками (вместе с расположенным в том же уезде Хреновским конным заводом, любимым детищем Орлова). В 1857 г. Чесменский завод, где еще сохранялись постройки времен Алексея Орлова, перешел во владение Николая Николаевича старшего [27].
Этот эпизод отражен в записках Д. А. Скалона, одного из адъютантов великого князя. «Николай Николаевич старший только что устраивал свой конный завод, основанием которому послужил подарок короля Виртембергского из его чистокровного арабского рассадника, - вспоминал Скалон. - Его высочество увлекался верховым сортом лошадей, рысистые же выводились только для собственной конюшни и были на втором плане» [16, с. 543]. Щедрый подарок Карла I, вероятно, был приурочен к его вступлению на престол в июне 1864 г.
В 1862 г., т. е. примерно в те же годы, от египетского паши в подарок Николаю Николаевичу старшему была прислана арабская кобыла Шарракия [14] (бронзовый скульптурный портрет Шарракии с жеребенком Медже работы Е. А. Лансере хранится в Научно-художественном музее коневодства Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева). С 1865 г. владения великого князя обогатились Донскими заводами Николаевского Зимовника Киевской губернии.
Говорили, что в конюшнях Николая Николаевича старшего содержались лошади всех наиболее известных пород в мире, однако в разведении, как уже отмечалось, он отдавал преимущество арабской и англо-арабской лошади. Великий князь занимался в основном верховым разведением, целью которого было создание качественной строевой лошади. Соответственно военному назначению он выделял наиболее важные качества лошади: ими были быстрота в сочетании с выносливостью и силой. Культивирование в лошади одной только быстроты в ущерб остальным качествам великий князь считал глубоко ошибочным [16, с. 543].
Важно отметить, что верховое разведение в России 1850-1860-х гг. переживало глубокий кризис. Результаты Крымской войны поставили вопрос о немедленной выработке новой тактики кавалерийского боя. Началось сокращение численности кавалерии и, следовательно, объемов ежегодного конского ремонта.
«После сокращения нашей кавалерии в 1862 г. со штата 80 до 36 тыс. отечественное верховое коннозаводство сразу было подорвано», --констатировал Д. А. Скалон, состоявший при великом князе во время осмотра конезаводов и конюшен, пригодных для конского ремонта [16, с. 537]. Тысячи частных конезаводов были закрыты.
Кризис частного верхового коннозаводства еще более углубился после крестьянской реформы 1861 г.
Многие заводы стали убыточными, что привело к сокращению племенного состава или, в перспективе, к закрытию заводов. Новое положение о государственном коннозаводстве, принятое в 1864 г., свидетельствовало о кризисе и в этой отрасли.
Одной из мер по поддержке коннозаводства стали конские выставки. Первая всероссийская конская выставка открылась в Москве 1 сентября 1866 г.
Чистокровный отдел представлял «лошадей мощных по формам, капитальных по объему и красивых по наружности; так что многие из них прямо просились под седло, и могли составить изящную верховую лошадь для блестящих гвардейских парадов» [17, с. 445].
Украшением верхового отдела стал получивший медаль англо-араб «Мирза, прекрасный белый жеребец великого князя Николая Николаевича старшего.
Мирза замечателен тем, что он сохранил совершенно весь тип арабского коня с его округленными благородными формами, но с тем вместе годен и под всадника большого роста, ибо в нём 2 аршина 3Ѕ вершка» [17, с. 449-450].
Еще выше «был Великого же князя вороной Магомет - 2 аршина 4Ѕ вершка, т. е. более 162 см в холке! Впрочем, Великому князю, как человеку весьма высокому, и не годились другие лошади» [28]. Магомет обращал на себя внимание как «очень красивая, нарядная и с тем вместе рослая верховая лошадь» [17, с. 450].