Немецкие исследователи Казахстана в XVIII-XIX вв.
Р.А. Идрисов, О.Н. Широков
Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова, г. Чебоксары, 428017, Россия
Аннотация
В статье описана деятельность немецких исследователей, действовавших на территории Казахстана в составе научных, дипломатических и разведывательных экспедиций в XVIII - XIX вв. Цель работы - определение вклада немецких специалистов в изучение территории современного Казахстана. Исследование имеет междисциплинарный характер и высокую практическую значимость. Отмечается, что многие из имен упомянутых немецких ученых до сих пор остаются несправедливо обойденными. Между тем они не только сыграли определенную роль в становлении теоретических основ современной российской науки, но и вели активную практическую деятельность в самых дальних уголках Российской империи, нередко в чрезвычайно рискованных условиях. Подчеркивается тот факт, что результаты подобных совместных исследований, опубликованные в западноевропейских странах, становились предметом широкого интереса и последующего обсуждения. При этом отмечается, что часть полевых материалов подобных экспедиций до сих пор остается не изданной в СНГ и не известной даже профессиональным историкам, тогда как эти материалы обладают несомненной ценностью для современных исследователей истории и исторической географии Казахстана дореволюционного периода.
Ключевые слова: немецкие ученые, иностранные специалисты, научные экспедиции, торгово-политические миссии, путевые маршруты, российская наука, топография
German Researchers of Kazakhstan in the 18th - 19th Centuries
R.A. Idrisov , O.N. Shirokov
N. Ulianov Chuvash State University, Cheboksary, 428017 Russia
Abstract
The activity of German researchers studying the territory of Kazakhstan as part of the scientific, diplomatic, and exploratory expeditions in the 18th - 19th centuries was analyzed. The role of their findings for the study of modern Kazakhstan was defined. The paper is very important for understanding the development of the relations between Kazakhstan and Russia in the sphere of scientific research. German researchers played an important role in development of the theoretical basis of Russian science and were politically active in the farthest regions of the Russian Empire, i.e., often finding themselves in extremely risky conditions. Participation of foreign specialists strengthened the relations between various scientific schools, which was crucial for Russian science of that time. The results of joint studies were published in Western European countries, thereby initiating the discussion among foreign scholars. These studies enabled the development of methodology, as well as the mutual enriching in various scientific areas. However, data on some field materials from these expeditions remain unpublished in the CIS and, thus, unfamiliar to professional historians, but they are of particular importance to modern researchers of the history and historical geography of Kazakhstan during the pre-revolutionary period.
Keywords: German researchers, foreign specialists, scientific expeditions, trade and political missions, ground routes, Russian science, topography
Общий интерес к изучению регионов Российской империи, несомненно, возник с царствования Петра I, когда Россия впервые выступила как активный участник европейской жизни. С этого момента расширяется практика приглашения в страну иностранных ученых, эпизодически существовавшая и ранее. Многие из этих специалистов внесли заметный вклад в развитие российской науки. ХУШ - XIX вв. стали в этом отношении эпохальными: именно тогда началась планомерная и упорядоченная научная деятельность географов, историков, естествоиспытателей, охватившая самые удаленные уголки страны [1, с. 72].
Целый ряд таких специалистов не имел возможности выступать в качестве непосредственных организаторов научных исследований. Однако следует отметить, что роль ученых-профессионалов в общественном развитии во все времена исключительно высока [2, с. 38]. Обладая высоким уровнем профессиональной подготовки, высокой степенью научных знаний и, что не менее важно, базовыми принципами европейской научной школы, эти люди становились необходимым звеном организационных мероприятий и непосредственных полевых исследований [3, с. 219]. Поэтому весьма актуальной для нас целью является соблюдение в отношении этих, полузабытых сегодня имен справедливости и проявление элементарной научной признательности. Не в этом ли одна из задач исторической науки в целом? [4, с. 18].
Еще один важный аспект деятельности этой категории исследователей - это поддержание научного уровня результатов исследований, их атрибутирование и оформление в соответствии с европейскими требованиями своего времени и их популяризация за пределами России. Поэтому присутствие подобных специалистов мы отмечаем уже в первых экспедициях XVIII в.
Первой, не совсем научной и не очень удачной экспедицией в XVIII в., по - видимому, следует считать участие в торговой миссии уроженца Бранденбурга, полковника артиллерии Иоганна Густава Гербера (Johann Gustav Herber) в 1731 г. Опытный офицер, участник Северной войны, уже выполнявший ответственное дипломатическое задание в Персии и на Кавказе, он должен был в составе купеческого каравана проникнуть в Хиву и Бухару. И.Г. Гербер представлялся обычным купцом, но в случае успеха имел право на ведение переговоров с правителями этих ханств в качестве представителя России. Однако караван, в составе которого был отправлен офицер, разграбили казахи Младшего жуза еще в зауральских степях, то есть совсем недалеко от исходной точки. Правда, сам И.Г. Гербер не пострадал, но его поездка на этом закончилась [5, с. 8].
В 20-х годах XVIII в. начинаются систематические топографические съемки территории России, проведением которых руководил будущий основатель Оренбурга И.К. Кириллов. История этого предприятия, сыгравшего значительную роль в истории российской науки и завершившегося созданием крупнейшего центра развития политических, торговых, культурных связей российских властей с населением Южного Урала и Казахстана, хорошо известна и не нуждается в дополнительных комментариях. Отметим лишь, что кроме практических результатов, деятельность И.К. Кириллова увенчалась созданием первого цельного географического описания России («Цветущее состояние Всероссийского государства»), изданного в 1727 г. [6].
В 1734 г. И.К. Кириллов во главе экспедиции отправляется с целью выбора места для основания города-крепости Оренбург. В состав экспедиции вошли сразу несколько иностранных специалистов: английский живописец Джон Кэстль (John Castle) и английский астроном Джон Эльтон (John Elton), а также немецкий ботаник и врач Иоганн Готфрид Гейнцельман (Johann Gottfried Heinzelmann). До работы в Оренбургской экспедиции И.Г. Гейнцельман состоял в штате походной канцелярии фельдмаршала Х. Миниха. Необходимо отметить, что профессиональные требования к участникам экспедиции были довольно высокими. Первоначально предполагалось, что в ее состав войдет другой, гораздо более известный ученый - основатель Ботанического сада Петербургской академии наук Иоганн Амман (Johann Amman), приглашенный в свое время на эту должность из Лондона [7, с. 20]. Впрочем, замена не повлияла на качество работы. Сохранилось мнение о И.Г. Гейнцельмане другого выдающегося исследователя края - П.И. Рычкова, отнесшего его к числу «самых полезных членов научной части экспедиции» [8, с. 18].
По итогам своей плодотворной работы И.Г. Гейнцельман составил описания нескольких сот растений (обычно упоминают более 400, но современный исследователь вопроса В.П. Путенихин указывает, что эта цифра взята только на основе одной рукописи И.Г. Гейнцельмана, всего же им было описано 839 растений). Эти описания составили основу двух рукописей, написанных ученым в 1736-1738 гг.: «Флора Татарии Оренбургской» и «Флора Самарской Татарии». Рукописи имели научную ценность, так как их копии оказались в том числе в библиотеке всемирно известного шведского естествоиспытателя и ботаника Карла Линнея.
Правда, карьера И.Г. Гейнцельмана в Оренбургской экспедиции оказалась внезапно прерванной из-за смены ее руководителя. После смерти И.К. Кириллова экспедицию возглавил В.Н. Татищев, старавшийся демонстрировать действительно имевшиеся (и не имевшиеся) недостатки в работе предшественника. Яростно наводя новые порядки, он обвинил И.Г. Гейнцельмана в недостаточном знании русского языка и чрезмерном использовании латыни (весьма показательные претензии, основывающиеся на собственном незнании предмета). В результате И.Г. Гейнцельман был уволен [7, с. 31]. Впоследствии он недолгое время занимал должность советника Герольдмейстерской конторы при Правительствующем сенате Российской империи, однако вскоре потерял и эту должность. Деятельность этого ученого тогда так и не оценили по достоинству.
С работой Оренбургской экспедиции в середине 30-х годов XVIII в. был тесно связан другой интереснейший персонаж - офицер Пензенского гарнизонного пехотного полка Карл Миллер (Karl Miller), который не имел прямого отношения к науке. Он происходил из семьи немецких ремесленников, переселившихся в знаменитую московскую слободу Кукуй из Саксонии. Первым из своей семьи он поступил на военную службу, где получил хорошие навыки военного топографа. Именно в этом качестве первоначально К. Миллер и был приглашен к участию в работе экспедиции [5, с. 6]. исторический кириллов миллер топографический
Однако, выполняя поручения И.К. Кириллова, К. Миллер продемонстрировал способности и в другой сфере. Он неоднократно выезжал в степь, интересуясь особенностями быта казахов и обзаводясь новыми знакомствами среди степного населения. Поручик Пензенского полка проявил способности к тюркским языкам и умение договариваться со старшинами казахских аулов, что не осталось незамеченным.
Уже в 1738 г. он отправляется во главе торгового каравана в Ташкент. Фактически речь шла об осуществлении торгово-политической миссии, так как российские власти нуждались в установлении стабильных контактов с партнерами на новых для себя землях. Продвижение на юг должно было получить экономическую основу, и такую основу могла дать караванная торговля. Поэтому К. Миллеру предстояло, в частности, добиться от ташкентских властей права беспошлинной торговли для русских купцов. В качестве же топографа он должен был составить описание своего пути. По сути, поездка помимо ее дипломатического характера имела и разведывательный характер, так что знание К. Миллером казахского языка было крайне необходимым качеством [5, с. 7].
Однако уже вблизи от Ташкента караван был разграблен, а все участники посольства помимо самого К. Миллера стали пленниками. Спасшийся офицер смог добиться позже освобождения спутников и в 1739 г. вернулся вместе с ними в Орск. Таким образом, в России впервые оказались научные сведения не только о Западном Казахстане, но и о Южном. К. Миллером была составлена маршрутная карта и путевой журнал, вошедшие в приложение к «Истории Оренбургской», которую опубликовал академик Г.Ф. Миллер в 1759 г. Успехи К. Миллера были отмечены в том числе повышением его в звании до секунд- майора.
В 1742 г. майор К. Миллер выполнил еще более сложное задание, отправившись с дипломатической (и разведывательной) миссией в Джунгарию. Причем поездка была совершена, по сути, через всю территорию казахских степей - с запада на восток. С небольшой группой сопровождавших его солдат К. Миллер проехал более 4 тыс. км, причем во многих районах на этом пути европейцы появятся только в XIX в. Протяженность маршрута и опасность обстановки произвели огромное впечатление на европейских современников событий. Своеобразным популяризатором достижений К. Миллера стала публикация в Лондоне в 1753 г. карты путевого маршрута, самостоятельно составленной английским путешественником Джонатасом Ганвеем (Jonathas Hanvey). Таким образом Дж. Ганвей, опубликовав карту Миллера в мировом центре востоковедения XVIII в. - Англии, сделал имя российского офицера известным для всей европейской науки [9]. По сути, это было первое географическое описание Казахстана, получившее высокую оценку много позже от другого выдающегося русского географа - Я.В. Ханыкова.
В 1768-1774 гг. свои исследования в Оренбургском крае проводили сразу три известных российских ученых - Петр Симон Паллас, Иоганн Петер Фальк (Johan Peter Falck) и Иван Иванович Лепехин. Природным немцем был только П.С. Паллас (И.П. Фальк, ученик Карла Линнея, - швед), поэтому подробнее остановимся на его вкладе в изучение края.
Знаменитый немецкий естествоиспытатель (зоолог и ботаник) П.С. Паллас, ставший в России академиком, совершил в этот период сверхпротяженное путешествие по стране от Петербурга до Кяхты (ученый хотел попасть и в Китай, но отказался от этого замысла по состоянию здоровья) и обратно до Москвы. Подобные масштабы путешествия - явный признак екатерининской эпохи. В ходе поездки в 1769 г. П.С. Паллас проводил изучение преимущественно природы и географии Оренбургского края, побывав кроме Оренбурга в Яицком городке (Уральске) и Гурьеве (современный Атырау). Материал, собранный ученым в ходе длительного путешествия, затем вошел в состав его трехтомного труда «Путешествия по разным провинциям Российского государства», а также работы «Флора России» [10, 11].
В работе физической академической экспедиции под общим руководством П.С. Палласа И.П. Фальк и И.И. Лепехин возглавляли отдельные отряды. Таким же руководителем отдельного отряда был и другой немецкий ученый - И.Г. Георги (Johann Gottlieb Georgi). Он присоединился к экспедиции несколько позднее, прибыв в Россию по приглашению Императорской Академии наук и художеств в 1770 г. Ученый, специализировавшийся в области естественных наук, он стал и неутомимым этнографом, систематизировав и подытожив результаты исследований своего шведского друга И.П. Фалька, скончавшегося в 1774 г. И.Г. Георги, в частности, посетил Уральск и исследовал бассейн реки Иргиз [12].
Еще один из участников этого глобального научного проекта, уроженец Тюбингена, ботаник Самуил Готлиб Гмелин (Samuel Gottlieb Gmelin) побывал в Казахстане «проездом». Он руководил так называемым «астраханским» отрядом исследователей и основной целью имел изучение побережья Каспийского моря, базируясь в Астрахани. В частности, им был изучен полуостров Мангышлак. Однако судьба этого ученого закончилась трагически. На кавказском побережье моря он был захвачен в заложники для последующего выкупа и скончался в плену в Дагестане.
Первая половина XIX в. называет нам сразу целую плеяду имен замечательных личностей. Исследования этого периода по-прежнему могли не иметь самостоятельного научного характера. Сами исследователи входили в состав дипломатических миссий, разведывательных экспедиций, в том числе военного характера и т. д. В 1805 г., например, была организована знаменитая в своем роде дипломатическая миссия русского посла в Китай графа Ю.А. Головкина. В этой поездке его сопровождал немецкий ученый-ориенталист Генрих-Юлий Клапрот (Julius Heinrich Klaproth). Таким образом он совершил поездку от Урала через Казахстан до границы с Китаем (маньчжурские власти не пропустили посольство в Китай), имея целью этнографические исследования народов Азии. Следует заметить, что на тот момент Россия еще не имела в достаточном числе своих специалистов в данной области, способных проводить самостоятельные изыскания.