We wish to put forward a radically different structure for the salt of deoxyribose nucleic acid. This structur has two helical chains each coiled round the same axis. We have made the usual chemical assumptions, namely (…). Each chain loosely resembles Farberg's [сноска -- В.Ч.] model, that is… It has been found experimentally [2 сноски -- В.Ч.], that…
Примечательно, что при обосновании своей гипотезы авторы опираются на уже известное знание, актуализируют в текстовой ткани и на этом этапе научную преемственность. Специфика итогового сегмента, формулирующего выводы, -- заключения, в том, что, с одной стороны, констатируется результативность проведенного исследования, с другой, -- убежденность авторов в истинности решения научной проблемы:
It has not escaped our notice that the specific pairing we have postulated immediately suggests a possible copying mechanism for the genetic material.
С лингвистической точки зрения обращает на себя внимание семантика завершенности, окончательности суждений, передаваемая глаголом postulate и, разумеется, прямое указание на значение сделанного открытия конкретно для генетики (а не биологии вообще). Кроме того, и это принципиально важно, реализована идея"открытого конца" научного произведения через некатегоричность и проспективную обращенность к будущим разработкам:
It is probably impossible to build this structure with a ribose sugar in place of the deoxyribose … The previously published X-ray data [2 ссылки -- В.Ч.] on deoxyribose nucleic acid are insufficient for a rigorous test of our structure. So far as we can tell, it is roughly compatible with the experimental data, but it must be regarded as unproved until it has been checked against more exact results.
Выделенные модально-оценочные компоненты высказывания показывают, что субъективная модальность итоговых суждений Уотсона-Крика связана преимущественно со значением допустимости, возможности, но не категоричного долженствования. Будучи неразрывно связанным с прогнозированием, заключение акцентирует необходимость продолжения научного поиска, оно непосредственно ориентировано на еще -- пока -- не открытое, но предполагаемое в будущих текстах знание. Сделанное открытие предстает, таким образом, в прагматически сфокусированном единстве старого предшествующего, своего нового и потенциально возможного знания, что обеспечило естественное органичное включение нового открытия в коммуникативно-познавательную цепь соответствующего научного дискурса.
Рассмотренный пример дает основания для того утверждения, что научное познание есть такой коммуникативный процесс, в котором существенное значение, определяющее судьбу научного открытия, имеет план языкового формулирования, план выражения научного сообщения, т.е. его форма, каноничная до известных пределов и детерминированная сущностными закономерностями научного познания -- поступательного, преемственного, выстраивающего каждый новый фрагмент знания на основе предшествующего с его оценкой, обобщением и углублением. Отвечая на вопрос, можно ли указать критерий для оценки преждевременности открытия, не повлиявшего на развитие науки, известный специалист в области молекулярной биологии Г.Стент, с уверенностью замечает:"Открытие преждевременно, если оно не увязывается с существующими уже общепринятыми представлениями" (1989: 166). Со всей очевидностью этот критерий применим и к упоминавшимся выше открытиям Г.Менделя и М.Полани. Открытие Менделя не было воспринято в свое время потому, что его теория наследственности не согласовывалась с существующим в середине XIX в. дискурсом физиологии и анатомии, и используемый им статистический метод оценки экспериментов с горошком тогда был чужд ученым. Только с открытием хромосом и процессов их деления, а также возможностью наблюдать их в микроскоп произошло"переоткрытие" результатов Менделя. Аналогична судьба концепции Полани. Развитие новой теории квантомеханического резонанса в 30-е гг., сменившей теорию электростатического притяжения, привело к переосмыслению идей этого ученого (см. Стент 1989).
Основным вопросом, которым мы задавались, обращаясь к анализу непризнанных научных результатов, был вопрос о характере властных механизмов дискурса -- когнитивно или социально обусловленных. Нельзя не учитывать, что социальные факторы, такие как"имя в науке", занимаемая ступень в профессиональной иерархии, могут определить судьбу научного результата и в действительности влияют на то, что качественные и значимые достижения малоизвестных исследователей в течение длительного времени могут оставаться не замеченными в научных кругах. И тогда социальная надстройка вступает в противоречие с открытым толерантным характером научного познания. Но очевидно и то, что устойчивость границ -- ментальных, методологических, содержательных, понятийных -- дискурсивной формации как системы наличного знания обусловлена внутринаучными закономерностями познавательных процессов. Через притяжение в"рамочное" пространство дискурса однородных теорий, идей, принципов, когнитивных стратегий преодолевается рассеивание смыслов. Здесь уместно повторить суждение М.Полани, размышлявшего о судьбе собственной не оцененной вовремя теории:"… В каждый данный момент должна существовать общепринятая научная точка зрения на природу вещей, в свете которой члены научного сообщества ведут свои исследования. Должна существовать сильная презумпция того, что всякие противоречащие этой точке зрения данные неверны". (Цит. по: Стент 1989: 171). Это признание ученого следует рассматривать как глубокое осознание и признание той истины, что поступательное движение в науке возможно только в континууме преемственности, через интенционально маркированное структурное и содержательно-смысловое"выдвижение" тех фрагментов текста, которые актуализируют связь нового и наличного знания. С лингвистической точки зрения это предполагает реализацию определенных конвенциональных -- стереотипных, т.е. возникающих в результате системного отбора типичных смыслов и распознаваемых реципиентом"автоматически" операций в"модусе формулирования текста" (термин Гончаровой, 1999: 148 и след.). Отражение инвариантных характеристик научного текста и в плане содержания, и -- что особенно важно в контексте обозначенной здесь проблемы -- в плане выражения приобретает статус абсолютного текстообразующего фактора.
научный открытие познание
Библиографический список
Гончарова Е.А., 1999, Стиль как антропоцентрическая категория, Слово и текст как интерпретирующие системы. Studia Linquistica. № 8.
С.-Петербург.
Вайятт Г.В., 1976, Когда информация становится знанием?, Коммуникация в современной науке. Логика и методология науки. Пер. с англ. М.К.Петрова и Б.Г.Юдина. Москва.
Котюрова М.П., 1996, Актуализация преемственности знания в научном тексте, Стилистика научного текста (общие параметры). Т. 2, Ч. 1. Пермь.
Крижановская Е.М., 1996, Коммуникативный блок как единица смысловой структуры научного текста, Стилистика научного текста (общие параметры). Т. 2, Ч. 1. Пермь.
Миловидов В.А., 2000, От семиотики текста к семиотике дискурса. Тверь.
Стент Г., 1989, Об открытиях -- преждевременных и неповторимых, Краткий миг торжества. О том, как делаются научные открытия. Москва.
Чернявская В.Е., 1999, Интертекстуальное взаимодействие как основа научной коммуникации. С.-Петербург.
Чернявская В.Е., 2001, Дискурс как объект лингвистических исследований, Текст и дискурс. С.-Петербург.
Чернявская В.Е., 2003, От анализа текста к анализу дискурса, Филологические науки. Вып 3. Москва.
Foucault M., 1996, Die Ordnung des Diskurses. Frankfurt/M. (оригинал L'ordre du discours, 1972, Paris.)
Maas U., 1984, Als der Geist der Gemeinschaft eine Sprache fand. Sprache im Nationalsozialismus. Opladen.