Научное наследие монголоведа А. М. Позднеева о буддизме у бурят XVIII - начала XX в.: от распространения до интеграции в социокультурное пространство России
Оксана Николаевна Полянская
Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук, г. Новосибирск
История распространения буддизма среди монгольских народов, его влияния на мировоззрение, их повседневную жизнь, уровень образования - одна из важнейших тем в исследованиях российских востоковедов. Отмечая всеобъемлющее влияние религии, учёные старались как погрузиться в философию и догматику буддизма, так и определить его социокультурную роль в жизни монгольских народов. Изучить место религии в жизни бурят, рассмотреть роль духовенства и в распространении буддизма, и в создании буддийской церкви, понять процессы взаимодействия буддийского духовенства и официальной власти России, - такие вопросы ставили перед собой и давали ответы на них отечественные монголоведы в своих трудах, написанных на основе материалов, официальных документов, наблюдений, собранных ими во время экспедиционной деятельности. В данной статье мы обратимся к работам монголоведа Алексея Матвеевича Позднеева, внесшего значительный вклад в изучение и объяснение многих аспектов по истории буддизма. Целью исследования является анализ некоторых научных трудов учёного, опубликованных и рукописных материалов, посвящённых решению вопросов, связанных с распространением буддизма у бурят Восточной Сибири, учреждением института Пандито Хамбо-лам в России, значением утверждения религии в регионе для сохранения целостности территории государства. Через призму трудов учёного-востоковеда очевидным становится факт сложных противоречивых отношений, окутанных нитями недоверия между буддийским духовенством и официальной властью российского государства на начальном этапе этого взаимодействия. Однако эти отношения развивались, во многом под влиянием внешних факторов была сделана ставка на важность общих интересов и взаимовыгодного сотрудничества, что привело к интеграции буддизма в социокультурный мир России, сделав неотъемлемой частью российской истории, в которой ключевое значение имеет межкультурный диалог.
Ключевые слова: монголоведение в России, буддизм, буряты, Сибирь, А. В. Игумнов, А. М. Позд- неев, Д.-Д. Заяев
Scientific Heritage of Specialist in Mongolian Studies A. M. Pozdneyev on Buddhism Among Buryats in the XVIIIth - Early XXth centuries: From Spread to Integration into the Sociocultural Space of Russia
Oksana N. Polyanskaya
Institute of History, Siberian Branch, Russian Academy of Sciences, Novosibirsk, монголоведение россия буддизм сибирь
The history of Buddhism spread among the Mongolic peoples, its influence on their worldview, daily life, and education level is one of the most important topics in the research of Russian Orientalists. Noting the comprehensive influence of religion, scientists tried to immerse themselves in both the philosophy and dogmatics of Buddhism, as well as to study its sociocultural role in the life of the Mongolic peoples. The research of domestic specialists in Mongolian studies based on written materials, official documents, observations, collected by them during expeditionary activities, was aimed at identifying the place of religion in the life of the Buryats, the role of the clergy in the spread of Buddhism and creation of Buddhist temples, understanding the processes of interaction between the Buddhist clergy and official authorities of Russia. The article studies the works by Aleksey Matveyevich Pozdneyev - a specialist in Mongolian Studies, who made a significant contribution to understanding many aspects of the history of Buddhism. We have analyzed some of the scientist's publications and handwritten materials devoted to the issues related to the spread of Buddhism among the Buryats of Eastern Siberia, the establishment of Pandito Khambo Lama's Institute in Russia, the importance of religion for preserving the territorial integrity of the state. Through the prism of A. M. Pozdneyev's works, the fact of complex contradictory relations, shrouded in threads of mistrust, at the initial stage of interaction between the Buddhist clergy and the official power of the Russian state becomes obvious. However, these relations developed, and largely under the influence of external factors an emphasis was placed on the importance of common interests and mutually beneficial cooperation which led to the integration of Buddhism into the sociocultural world of Russia, making it an integral part of Russian history.
Keywords: Mongol studies in Russia, Buddhism, Buryats, Siberia, A. V. Igumnov, A. M. Pozdneev, D.-D. Zayaev
Введение
В 2024 г. исполняется 260 лет со времени учреждения института Пандито Хамбо-лам в России. К этому событию приурочено установление в Иволгинском дацане (Республика Бурятия) монумента императрице Екатерине II и I Пандито Хамбо-ламе Дамба Доржа Заяеву (Заягийн Дамбадоржо) (1710-1776). Институт Пандито Хамбо-лам был учреждён в 1764 г. В царствование Екатерины II вышел указ Пограничной канцелярии об утверждении Дамба-Доржа Заяева в должности «Главного Пандито Хамбо-ламы всех буддистов, обитающих на южной стороне Байкала». В 1767 г. Заяев вошёл в состав Комиссии об Уложении, созванной Екатериной II для разработки новых законов, во время работы которой состоялась аудиенция Д.-Д. Заяева и сопровождающих его лам (это были гецул Сонпил, зайсан Ч. Боноев и переводчик Н. Доржинаев) с императрицей [1]. «В Москве Цзаягийн сидел в собрании “на сто одном стуле”, объясняя подробно о своей вере, затем благосклонно принят Императрицею, наименован Её Величеством главным хамбою сибирских лам, получил депутатскую золотую медаль на голубой Андреевской ленте для ношения на шее (“золотой портрет Государыни” по словам инородческой летописи) и 50 руб[лей] пожизненной пенсии» [2]. События 60-х гг. XVIII в. ознаменовали официальное признание буддизма в Российской империи. Монумент станет олицетворением той знаковой встречи, будет представлять собой трёхметровые фигуры Пандито Хамбо-ламы Заяева и Императрицы Екатерины II, отлитые из бронзы, на двухметровом постаменте Памятник Екатерине II и I Пандито Хамбо-ламе Заяеву установят в Бурятии. - Текст: электронный // Газетя Буряад Унэн. - URL: https.://burunen.ru/news/ society/104713-pamyatnik-ekaterine-ii-i-i-pandito-khambo- lame-zayaevu-ustanovyat-v-buryatii (дата обращения: 05.02.2024).. Идея создания монумента родилась у ширээтэ ламы - настоятеля Санкт-Петербургского дацана Гунзэчойнэй Буды Бальжиевича Бадмаева и скульптора Ивана Итыгилова В Бурятии установят памятник Екатерине II и I Пандито Хамбо Ламе Заяеву в сентябре. - URL: https://tass.ru/obschestvo/19900597 (дата обращения: 05.02.2024). - Текст: электронный..
Монумент, который установят в Иволгинском дацане, и мероприятия по воссозданию и возвращению в Анинский дацан бюста Екатерины II В Бурятии представили воссозданный бюст
Екатерины II. - URL: https://www.baikal-daily.ru/
news/16/378672 (дата обращения: 05.02.2024). - Текст: электронный., состоявшиеся осенью 2019 г., как и возведение величественного дацана Гунзэчойнэй в начале XX столетия в Санкт-Петербурге, - всё это является подтверждением признания того факта, что буддизм - неотъемлемая часть духовной, культурной и политической жизни страны [3].
Методология и методы исследования
Методологической основой публикации является историко-системный подход, позволивший рассмотреть историю распространения буддизма среди бурят Восточной Сибири. Принцип историзма - в основе анализа этих событий. Принцип объективности способствовал изучению и сопоставлению широкого круга исторической литературы и источников; в результате факты, события и процессы рассмотрены во взаимосвязи и совокупности. В ходе работы использовались и такие методы, как анализ, обобщение, применяемые в целом в общественных науках.
Результаты исследования и их обсуждение
В процессе своего распространения среди бурят Восточной Сибири буддизм прошёл разные этапы интеграции в социально-культурное пространство России. Фундаментальные работы, не только отражающие религиозную составляющую, но рассказывающие о быте буддийских монастырей, о роли духовенства среди населения, о взаимодействии буддийской церкви с государственными институтами, принадлежат авторитетному учёному-монголоведу, организатору востоковедческого образования в России на рубеже XIX-XX вв. Алексею Матвеевичу Позднееву (1851-1920) [4; 5]. Одна из его работ «Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии...» [6] стала в дальнейшем фактически программой для изучения быта буддийских монастырей, в частности в Тибете. Гомбожаб Цыбиков (1873-1930) - ученик А. М. Позднеева, совершивший паломничество в Лхасу по инициативе своего учителя, сделал описание, которое по структуре совпадает с работой Алексея Матвеевича: управление монастырей, иконография, главные святыни храмов, буддийские ритуально-обрядовые комплексы [7, с. 122-123]. По истории распространения буддизма среди бурят интересной является публикация А. М. Позднеева «К истории развития буддизма в Забайкальском крае» [8], написанная на основе анализа обнаруженных им писем в забайкальских дацанах. Содержание писем представило картину общественной жизни бурят, их отношения к буддизму и Монголии, «являющейся, как известно, митрополией буддизма для бурят» [Там же, с. 171]. Здесь же Алексей Матвеевич рассуждает о времени появления буддизма в жизни бурят, отмечает, что первая информация появилась от русских казаков около 1648 г., т. е. в скором времени после признания буддизма «господствующей верой в Халхе Халха - регион в Монголии, расположенный к северу от Гоби.» [Там же]. Однако он утверждает, что буддизм «не имел большого значения» для бурят, «номады исповедовали шаманскую веру» [Там же].
Значительное развитие буддизма началось со времени прихода в бурятские кочевья 150 лам из Тибета в 1712 г. Новоприбывшие ламы расселились среди селенгинских и хоринских родов и очень быстро «своей проповедью, а ещё больше медицинской деятельностью приобрели себе полное расположение бурят», так что «бурятские старшины» распределили «иноземцев» по родам и обратились с прошением о предоставлении прав, присущих духовенству в России. Успешному разрешению этого ходатайства способствовал граф Сава Владиславич Ра- гузинский, который ознакомился с буддизмом во время своего пребывания в регионе с целью установления государственной границы между Россией и Китаем. Здесь С. В. Рагузинский проявил себя как дальновидный государственный деятель, на наш взгляд, выступив с инициативой учредить «в бурятских степях ламскую иерархию», тем самым поставить в России «буддизм на легальную почву». «Из числа лам тибетцев Рагузинский наметил в главные ламы для селенгинских родов - Наван Пунцука В рукописи у А. М. Позднеева написано - тибе-тец Агван Пунцук (ИВР РАН. - Ф. 44. - Оп. 1. - Д. 128. Позднеев А. М. Буддизм в Забайкалье. Рукопись, те-традь. - Л. 7)., а для хоринских - нансу Лубсан-Шараба», они же были утверждены настоятелями буддийских храмов» [Там же, с. 170].
«В 1741 г. высочайшим указом императрицы Елизаветы Петровны у бурят было учреждено 150 так называемых комплектных лам, которых освободили и от податей, телесного наказания и которые вообще получили права, присущие духовенству России. Таким образом, духовная власть сосредотачивалась в одних руках, что имело огромное влияние на всех инородцев <...> Русское правительство определило деятельность и значение ширетуев, придало им такую силу, какой они никогда не знали даже в Монголии и Тибете», - пишет А. М. Позд- неев [Там же], объясняя эти перемены в отношении буддийского духовенства со стороны государства политической необходимостью, важностью стабилизации обстановки на восточных границах, наделяя лам достаточно широкими полномочиями, чтобы они ведали всеми вопросами жизни бурят, не только религиозными.
Однако здесь у монголоведа появились оппоненты в лице консервативных представителей православного духовенства, несогласных с приравниванием ламаистского духовенства с православным. Евстафий Воронец (постоянный действительный член Всероссийского православного миссионерского общества) в своей публикации «Русским ли правительством узаконено иноземное идолопоклонническое ламство в православной России?» подверг критике позицию А. М. Позднеева, обвинив его в том, что он, основываясь только на данных бурятских летописей, утверждает, будто при Елизавете Петровне произошло «признание иноземного идолопоклоннического ламства в православной России» [9, с. 17], и при этом ещё авторитетный профессор, по мнению Е. Воронца, восхищается буддийским духовенством на страницах «Очерков быта буддийских монастырей и духовенства...»: «... проходит какое-то восторженное отношение к монгольскому буддизму (отождествляемому профессором с забайкальским ламаизмом)... Это горячая апология ламай- скому духовенству... Профессор Позднеев [называет] тибетских обманщиков идолопоклонников “Святителями”.., зов трубный и звон, призывающий лам к идолослужению - “благовестом”; рисование идолов, даже “циничных и ужасных форм” ... “иконографи- ею”, иконописанием, а ...идолослужение священным словом “богослужение”!» [Там же, с. 30-31].
Этот частный пример иллюстрирует некоторое непонимание происходящего, незнание сути буддийской философии. Критика в адрес монголоведа, возможно, сформировалась как ответ на замечания учёного в адрес духовенства православной церкви и восточно-сибирской администрации1, не уделявших должного внимания распространяющемуся среди бурят буддизму. На «полную неосведомлённость сибирского начальства относительно сущности ламаизма, путей его и способов его распространения» [12, с. 185] указывал и Александр Васильевич Игумнов (1761-1834) Один из примеров критики от А. М. Позднеева: «.к несчастью тогда не имели ещё ни малейшего по-нятия о том, кто собственно правит буддийским миром, каков его внешний строй, в чём нуждаются наши ла- маиты, насколько они в своих ходатайствах руководят-ся религией.» (ИВР РАН. - Ф. 44. - Оп. 1. - Д. 128. Позднеев А. М. Буддизм в Забайкалье. Рукопись. Те-традь. - Л. 30, 31). Игумнов Александр Васильевич, переводчик, знаток монгольского языка, собирал материал по исто-рии, этнографии бурят, составитель монгольско-рус-ского словаря, наставник О. М. Ковалевского в 1828-1833 гг. - основоположника научного монголоведения.. «Буряты смотрят на христианство с уважением, но как на нечто равноправное, равносильное буддизму.», - отмечал А. М. Позднеев ИВР РАН. - Ф. 44. - Оп. 1. - Д. 128. Позднеев А. М. Буддизм в Забайкалье. Рукопись. Тетрадь. - Л. 21.. Среди православных миссионеров есть немало тех, кто внёс существенный вклад в изучение буддизма, изучение монгольского языка, в переводческую деятельность, направленную на просвещение среди бурят [10; 11].
«Став под защиту русского закона, буддизм естественно начал расти с удвоенной силой», - указывает А. М. Позднеев [6]. В доказательство этому монголовед приводит статистику, свидетельствующую о существенном росте числа лам. По официальным сведениям правительства, в 1756 г. в бурятских степях было уже не 150, а 324 ламы, в 1772 г. - 617 [8, с. 171].
А. В. Игумнов в работе «Записки о ламах забайкальских кумирен» говорил о росте числе лам: «Численность некомплектных лам уже к началу XIX в. в несколько раз превысила установленный в середине XVIII в. комплект из 150 лам и всё время продолжала возрастать» [12, с. 185]. В качестве действенного средства для снижения численности лам и «вытекающих отсюда последствий» А. В. Игумнов считал «необходимым применять к ламам соответствующие статьи “Монгольского уложения”, прежде всего, вернуть в светское состояние так называемых “некомплектных” лам, которые проживали вне дацанов и вели в сущности светский образ жизни, но пользовались всеми преимуществами, предоставленными духовенству» [Там же]. Увеличение численности лам, по мнению А. М. Позднеева и А. В. Игумнова, - это «тяготы, возложенные на бурятский народ постройки кумирен», а «бурятам-простолюдинам оставалось только повиноваться поставленным над ними властям» [8, с. 171; 12, с. 185], и «.к несчастью, тогдашнее иркутское начальство .заботилось не о действительном ограничении ламства, а главнейше об исправном сборе государственных налогов. В предписании от 13 марта 1773 г. на имя хоринского тайши бурятам дозволялось в каждом роде иметь свой дацан и узаконенное штатное число ду- ховентсва.., остальные же хотя и могли посвящаться в ламы, однако наравне с простолюдинами должны были вносить подати» [8, с. 172; 13]. Подати, составлявшие всего 70 или 80 копеек, не стали препятствием для роста числа лам. Прямо пропорционально росту числа духовенства наблюдалось и расширение сети дацанов. У А. М. Позд- неева находим такие сведения:«В.1773-м году был построен Ходонский деревянный дацан (храм), и в него был привезён первый “Юм” из Монголии. В 1783 году основали Тугнуйскую хурэ (монастырь). В 1795 г. построен Анинский дацан, а как на постройку его не было испрошено разрешения, то храм этот в первое время числился “молитвенным домом” хивинского тайши. В 1806-мъ году был воздвигнут новый, и уже каменный, Анинский дацан, на постройку которого в первый раз было собрано с народа 33,162 р., а потом ещё 12,103 рубля. В 1811 году построился каменный же Агой- ский дацан, и на него было израсходовано 49,630 р[ублей]...» [8, с. 172; 13]. В 1842 г. иркутская администрация в ответ на просьбы бурят разрешило им иметь 34 дацана, с численностью лам 580 человек [Там же, с. 173].