Судьба в лице Эдипа взрастила достойную очистительную жертву, когда жрецом-жертвой Эдип становится по собственной воле. Его жертвенными действиями движет сознание собственной виновности. Не только «в проклятье рожден я, в браке проклят», но «и мною кровь преступно пролита» - говорит о себе Эдип. Но если он виновен, значит, в самом Эдипе источник его преступных действий. Эдип свободен и судит себя сам за свои поступки: выкалыванием глаз и уходом в изгнание он сводит счеты с самим собой. Эдип преступник, он же и судья, жертва и жрец. Следует отметить, что за внешней иррациональностью этого обычая скрывается вполне уловимая для коллективной практики цель внести умиротворяющий эффект внутрь сообщества и перечеркнуть неблагополучие, которое его постигло за счет анонимного способа исключения вредоносного начала из родового «тела».
Сама процедура изоляции фигуры фармака как символического виновного лица и последующее его изгнание или убийство представляет собой социальную операцию, схожую со сформировавшимся в ходе истории схематизмом уголовного обвинения. Единственное отличие заключается в том, что речь здесь идет не об индивидуальном преступлении, где имеется конкретное виновное лицо. Здесь нет конкретной индивидуальной причины неблагополучия, которая бы поддавалась какому-либо объяснению, поэтому действует принцип оценки на уровне эмпирической аксиологии и коллективной ответственности. Коллективное состояние дел и разрушительные процессы внутри рода квалифицируются как некое подобие социальной порчи, болезни, заражения и инфекции. Это начало публичного правосудия находит опору в спасительном средстве благодати Священного, используя объект жертвоприношения в качестве посредника в обменном процессе между сакральным и профанным мирами. Сакральная сфера выступает в данном случае в качестве судебной инстанции и источника нормализации текущего состояния дел, в ней сосредоточен закон бытия, который все расставляет по своим местам и вносит в сущее порядок и мир. По мнению Р. Жирара,
«Первобытная религия «приручает» насилие, регламентирует, упорядочивает и направляет его в нужную сторону - а именно против всех форм действительно недопустимого насилия и умиротворения. Первобытная религия создает странную комбинацию из насилия и ненасилия. Почти то же самое можно сказать и о судебной системе. Вместо того, чтобы всеми силами мешать мести, ослаблять ее, обходить или отклонять на второстепенную цель, подобно всем собственно религиозным процедурам, судебная система ее рационализирует, успешно кроит и ограничивает месть по собственному желанию; она манипулирует ею без всякого риска; она превращает ее в крайне эффективную технику исцеления и профилактики насилия.
Таким образом, у судебной системы и у жертвоприношения, в конечном счете, одна и та же функция, но судебная система бесконечно более эффективна. Она может существовать только в сочетании с по-настоящему сильной политической властью. Как и всякое техническое достижение, она является обоюдоострым оружием как освобождения, так и подавления, и именно так расценивают ее в первобытных обществах, чей взгляд в данном случае, несомненно, объективнее нашего. Как жертвы в ритуале приносятся в принципе божеству и принимаются им, так и судебная система опирается на теологию, гарантирующую истинность ее справедливости» [3, с. 27, 30, 36; 3, лл. 27, 30, 36].
Именно в такой модификации мы можем наблюдать генезис юридического как публичного процесса, где вырабатывается способ отношения к социальной аномалии.
Таким образом, священное выступает в социуме правосудной инстанцией, располагающейся на инспектирующей дистанции по отношению к текущему состоянию дел в общине. Вместе с тем, оно присутствует внутри рода, однако, не участвует в его целеполагающей практической активности. Родовое насилие как нарушение порядка, вина и проклятие фокусируется в человеческой жертве. Жертва замещает и представляет это насилие как разрушительное начало. Насилия, которое реализуется в рамках публичного правосудия и функционирующей судебной системы. Следует отметить, что здесь нет и намека на принципы вины и ответственности, которые бы давали возможность охарактеризовать схематизм жертвоприношения как процесс коллективного вменения.
Следует так же заметить, что общий взгляд на проблему социальной квалификации жертвоприношения сконцентрирован вокруг самого действия и его ритуальной части без опоры на какое-то рациональное обоснование. В этом способе восстановления нормы существования человеческого рода коренятся истоки таких видов уголовной ответственности, как лишение свободы, смертная казнь, самой идеи преступления и наказания. В идее преступления присутствует представление о переходе через принципиальное ограничение, которое устанавливает и сохраняет социальное качество как норму.
Литература
жертвоприношение право философия публичный
1. Radcliffe-Brown A.K. Structure and Function in Primitive Societe. Gencoe, 1952. p.136-152.
2. Кассирер Э. Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры // Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М.: Гардарика, 1998. С.440-722.
3. Жирар Р. Священное и насилие / Пер. с фр. Г. Дашевского М.: Новое литературное обозрение, 2000. 400 с.
4. Багинин В.А., Сальников В.П. Философия права. Краткий словарь (Сер. «Мир культуры, истории и философии»). СПб: «Лань», 2000. 400 с.
5. Рикёр П. Виновность, этика и религия // Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике / Пер. с фр. и вступит. статья И. Вдовиной. М.: «КАНОН-пресс-Ц»; «Кучково поле», 2002. 624 с.
6. Мосс М. Социальные функции священного. Избранные произведения / Пер. с фр. под общей ред. И.В. Утехина; науч. редактура И.В. Утехин и Н.М. Геренко; составление В.Ю. Трофимов. СПб: «Евразия», 2000. 448 с. 7. Сапронов П.А. Феномен героизма. СПб., 1997. 512 с. Literature:
1. Radcliffe-Brown A.K. Structure and Function in Primitive Societe. Glencoe, 1952. p.136-152.
2. Kassirer E. Experience about the person: Introduction to philosophy of human culture // Kassirer E. Favourites. Experience about the person. M.:
Gardarika, 1998. Page 440-722.
3. Girard R. Sacred and the violence / Lane with фр. G. Dashevsky M.: New literary review, 2000. 400 pages.
4. Baginin V.A., V.P's Epiploons. Legal philosophy. Short dictionary (Sulfurs. "World of culture, history and philosophy"). SPb: "Fallow deer", 2000. 400 pages.
5. Rikyor P. Guilt, ethics and religion // Rikyor P. Conflict of interpretations. Sketches about the hermeneutics / Lane with фр. also will enter. I. Vdovina's article. M.: "The CANON - press C"; "Kuchkovo field", 2002. 624 pages.
6. Moss M. Social functions of sacred. The chosen works / Lanes with фр.
under the general editorship of I.V. Utekhin; науч. editing I.V. Utekhin and N. M.
Gerenko; drawing up V. Yu. Trofimov. SPb: "Eurasia", 2000. 448 pages.
7. Sapronov P. A. Heroism phenomenon. SPb., 1997. 512 pages.